Выбор

С утра позвонила мама: 
– Как ты там, моя дорогая? Как Владик? Как работа? 
– Мамуля, всё хорошо. То есть… не совсем хорошо. Владик… 
– А я тебе, знаешь, зачем звоню? Сказать, что Боню не удалось пристроить. Никто на передержку не берёт. Приезжай! 
 
Маше стало неуютно внутри. Она только-только приучила маму к мысли, что будет жить у Владика, что это не будет чем-то неприличным, ведь он сделал ей предложение, они поженятся, как только… До этого мама каждый раз доводила Машу до слёз своими требованиями и упрёками. Да, мама у Маши была человеком верующим, старой закалки, родила девочку – умницу и красавицу – «для себя», растила её без мужа и, естественно, такой тяжёлой доли для дочери не желала. Всё это было понятно Маше, но обида не отпускала. Она снова тихонько поплакала, не понимая, отчего: не то из-за себя, не то из-за мамы, не то из-за Бони. 
 
Наконец, Маша подняла голову от подушки: голова была тяжёлой. Не хватало только заболеть. Худенькая и «анемичная», как любила подчеркнуть мама, со слабым иммунитетом, девушка часто уходила на больничный. Только-только они с пятиклассниками разобрали тему «Барокко в музыке», и она рассказала ребятам о теории аффектов. Она и сама любила эту теорию. Да что там! Она постоянно сверялась с ней. И разочаровывалась в себе. Аффектов в теории было много, а на практике она испытывала только два или три. Обычно это было разочарование, огорчение и, чаще всего, грусть. Никакой страстной любви или восторга, никаких взлётов – одни падения! 
 
– Владик, я, наверное, заболела. На больничный пойду, да? – Маша робко взглянула на возлюбленного. 
– Иди, конечно! Хотя бы поможешь мне с документами. 
У Влада был ресторан, а у ресторана был Влад, владелец. Маша, согласившись жить с Владиком, как бы автоматически соглашалась и на помощь в его бизнесе. Влад настаивал на том, чтобы Маша ушла из школы. Он её обеспечит. 
– Хочешь, я тебе буду зарплату начислять? Как настоящему бухгалтеру? 
Маша хотела. 
– Сколько? Сто тысяч тебе хватит? 
Маша сказала, что хватит. 
 
Сидя за столом с чашкой чая с ромашкой и градусником под мышкой, Маша вдруг представила себя на уроке. 
– Вы думаете, что Антонио Вивальди сочинил только ставший знаменитым концерт «Времена года»? Вы думаете, что он – автор одного шедевра? А вот и нет! Этот композитор эпохи барокко написал – по одним источникам – более сорока, а по другим – более девяноста опер! Как такое может быть? А вот как: Вивальди переносил сочинённые арии из одной оперы в другую, потому что все они подходили под любой сюжет оперы-seria, то есть серьёзной оперы. Герои опер испытывали аффекты и пели арии гнева, любовной тоски, арии восторга и тревоги, арии печали и страха… Смотрите! И Маша буквально подлетела к доске и начала рисовать самые разные смайлики… 
 
В этот момент её как будто кто-то основательно встряхнул. Что же она ощутила тогда? Восторг? Да! Радость? Да! Эмоциональный подъём? Да! Даже сейчас, находясь вне класса и всего лишь думая об уроке, она снова испытала те же чувства. Маша потянулась за телефоном, набрала «Вивальди Юдифь торжествующая Ария гнева» и стала слушать. Музыка захватила её, заворожила. Маша понимала Юдифь так, как будто была ею. Она даже начала петь арию вместе с вокалисткой, а потом, движимая завиральной идеей выучить номер из оперы и спеть в школе, начала искать перевод на русский язык. И нашла! 

Уноси, ярость, мой голос, 
Пусть он станет мечом и громом, 
Пусть дрожит враг при моём приближении, 
Моя решимость как железо! 
 
Вечером Влад пришёл с работы. Он заботливо расставил перед Машей тарелки с едой, принесённой из ресторана. Маша сидела молча, на салат и рыбу даже не взглянула. 
– Ты что? Почему не ешь? 
– Вот смотри, Влад… Сегодня я испытала сильнейшие чувства, даже аффекты. Знаешь, почему? Потому что я вспомнила свою работу, своих учеников, вспомнила Вивальди, его оперы и… я хочу жить с такими чувствами, а не с теми, что у меня были. В общем, я сейчас буду как Юдифь и буду отрубать тебе голову… 
Влад оторопело взглянул на неё. 
– Образно говоря. Не пугайся. В общем… там у нас Боню не удалось пристроить, поэтому я… уезжаю… возвращаюсь к маме.