| «Купе» |  | | https://storage.fabulae.ru/images/authors/12842/foto_194194c.jpg | |
Вокзал. Меня всегда привлекало это место. Даже когда командировки стали обыденностью. Вечно жёсткие и неудобные скамейки в зале ожидания. Слабый, перемешанный запах тормозных букс вагонов и креозота шпал, доносящийся как бы издалека, но характеризующий это место однозначно и, несомненно. Люди, снующие мимо тебя, казалось бы суетливо и бесцельно, но точно попадающие на свой поезд и на свой маршрут. Смотришь на их озабоченные лица, но понимаешь, что через некоторое время они найдут свой вагон, своё купе, и успокоятся. Получат чуть влажное, выданное проводницей, к которой пока ещё не привыкли, постельное бельё. Разложат вещи и удовлетворённо, смотря на убегающий перрон, начнут спокойную жизнь путешественников. Достанут то, чем запаслись именно на этот случай - курочка в фольге, свежие овощи, колбаса, хлеб и, конечно, что-нибудь запрещённое для распития в вагоне. Это негласный обычай, своего рода ритуал, которому следуют все, всегда и везде.
До моего поезда оставалось сорок минут. Я сидел на той самой неудобной скамейке и смотрел в выключенный телефон. Я делал вид, что чем-то увлечён. На самом деле рассматривал тех, кто был вокруг. Это развлекало гораздо больше, чем тупые телефонные предложения поиграть, поболтать, и посмотреть всякую чушь, под названием «жесть, смотреть до конца». Моё внимание привлекла дама, сидевшая через ряд. Я видел её по пояс. Шляпа с широкими полями закрывала лицо. Удивительно было то, что она не смотрела в телефон. То есть, когда я специально чуть приподнялся, чтобы рассмотреть, чем она занята, то был удивлён. Её руки, в которых ничего не было, свободно лежали на коленях. Голова была опущена. Казалось, она спала. Но я почему-то чувствовал, что это не так. Я долго наблюдал за ней, но шляпа так и не изменила своего положения и мой интерес к даме постепенно угас. Да и объявление о прибытии моего поезда наполнило голову другими заботами.
Я вышел на перрон. Морозный воздух подарил свежесть, которой не буду чувствовать в следующие сутки пребывания внутри железного змея. Тем не менее, в вагон тянуло. Тянуло к какой-то определённости и спокойствию. Мерный стук колёс, где-то издалека, и убаюкивающее покачивание. Полутёмное купе в вагоне, с манящими буквами СВ. Или ты один, или с кем-то, кто воспитан, тактичен и немножко интроверт. Стоимость такого проживания не даёт шансов простакам, балаболам и беспардонцам.
Пройдя в вагон, и найдя своё купе, успокоился. Расположившись на диване, я смотрел в окно на заснеженный перрон. Нужно было дождаться соседа, чтобы потом, в соответствии с его поведением, предпринимать дальнейшие действия по обустройству временного гнезда.
До отправления оставалось около пяти минут. Никто не появлялся. Я с любопытством прижался лбом к окну, чтобы увидеть вход в вагон. Проводниц было две. Веснушчатая девчонка с косичками, которая проверяла у меня документы, и её наставница, проводница, которую мы запоминаем тогда, когда она начинает мыть или пылесосить вагон, долго и назойливо. А девчонка, наверное, была стажёром, но при входе я об этом даже не подумал. Так чётко и безукоризненно девушка делала свою работу. На настоящую проводницу, стоящую чуть в стороне, я даже не обратил внимания. Сейчас они обе отрешённо топтались на месте, ожидая тех, по их мнению придурков, кто заскакивал в вагон в последний момент. Наверняка веснушчатая девчонка так не думала, до сего момента. Но опыт и рассуждения о пассажирах воспринимались и впитывались. И судя по раздражённому топтанию молодой, некое отношение к опаздывающим пассажирам уже сформировалось, и естественно не без участия знающей и опытной коллеги-наставницы. Заболела шея.
«Оно мне надо? Один в купе тоже не плохо», - подумал я и расслабленно откинулся на спинку дивана. Поезд тронулся. Тихонько и неслышно. Перрон медленно поплыл за окном. В этот момент ты превращаешься в пассивного наблюдателя. Не надо рулить и думать о том, как увернутся от тех, кто спешит и едет, как будто в последний раз. Не надо нажимать на мышь, пытаясь найти в куче нагромождений интернета что-нибудь стоящее. И даже опостылевший телефон не надо держать в руках. Всё за окном. Картинки меняются, а ты просто сидишь и созерцаешь, как всё предложенное «телекомпанией» РЖД мелькает перед твоими глазами. И пусть это ненадолго. Пусть это скоро надоест. Но первые минуты путешествия на поезде ты растворяешься в этой спокойной и приятной обстановке, следующей сразу же за суетой вокзалов, неопределённости возле вагона, и возможной неразберихи с билетами.
Моё романтическое единение с купе было грубо нарушено звуком открывающейся двери:
—Вы позволите?
Я не верю во все эти причуды судьбы, но это была она. Дама в шляпе, за которой я наблюдал на вокзале.
—Добро пожаловать, — сказал я, и сконфузился. Прозвучало это как-то неестественно. Но она обрадовалась моему участию.
—Будем соседями? Вы мне с чемоданом не поможете?
Я подскочил как чемпион мира по лёгкой атлетике. Схватил весьма не лёгкий чемодан и играючи засунул его под диван. Через минуту моя спина сказала мне, что я дамский угодник и понторез. Свои проблемы я естественно скрыл. Сдерживая сбившееся дыхание, уселся на своё место, показывая всем своим видом, что ничего более лёгкого в своей жизни я не делал.
—Спасибо, — сказала она и села напротив меня.
Неясный свет фонарей, пролетающих за окном, а свет в купе мы так и не включили, не давал толком рассмотреть её лицо. Благо шляпу она сняла, и положила рядом с собой. Я пытался понять, сколько ей лет. Мне, как мужчине, нужно было завязать разговор. Но про что? Поэтому я пытался понять, к какой возрастной категории она принадлежит. А вообще-то, я зверски хотел есть. Пресловутая курочка, овощи и бутылка коньяка разрывали чемодан, громко крича: «достань нас или ты захлебнёшься слюной». Но я был человеком воспитанным, поэтому тактично занял выжидательную позицию.
Так мы и сидели друг против друга. Она – интригующая незнакомка и я, заинтригованный и томимый голодным противоречием «Ест или не есть. Вот в чём вопрос». Она упорно смотрела в окно. А я упорно пытался проанализировать черты её лица. Причёска, чуть взбудораженная снятием шляпы, не испортила образ и привлекательность. Чуть волнистые, густые и тёмные, в этом освещении точнее не определить, волосы лежали на плечах. Брови. Тут я нифига не понимаю, но они не мешали, и не влияли на общую картину. Нос, чуть вздёрнутый и милый. Губы, с явным бантиком на верхней, и мягким полумесяцем нижней. И ещё маленькими, чуть заметными уголками, вздёрнутыми вверх. По моим меркам, она была красива. А ещё, в свете бесконечных фонарей с улицы, я, в конце - концов, смог предположить. Лет ей было 35-38, хотя, можно было и «попасть». Женщины ведь с другой планеты, и определить их земной возраст не ошибившись очень трудно.
Наше молчание не могло продолжаться вечно, и оно закончилось так, как я и предположить не мог.
—Простите, — сказала она, положив свою руку на мою.
—У вас нет, чего-нибудь поесть?
В первый момент я подумал, что она шутит. Но мои руки уже тянулись к чемодану, лежавшему под её диваном. В купе так заведено, ваше под соседом, соседское под вами. Чтобы удобней было доставать.
И вот мой дорожный комплект перед ней. Правда, без коньяка. Я подумал, что алкоголь здесь будет неуместен. Коньяк ушёл на потом. Она развернула фольгу, и осторожно отломила кусочек курицы. Медленно прожевав, и картинно закатив глаза, произнесла:
—Боже мой, ничего вкуснее я в своей жизни не ела.
Курицу я готовил сам. Раньше брал в магазине, в отделе готового. Однажды желудок сказал, что это путь в никуда, и я стал готовить сам а ля цыплёнка табака. Но так как терпения не хватало выдержать весь процесс по времени, получался цыплёнок не до табака. Но главное это было вкусно, а что ещё нужно. К чему всё это? Да к тому, что она ела, и хвалила блюдо, созданное моими руками. А это, несомненно, делало наше знакомство более близким, и, в каком-то смысле, даже интимным.
Покромсав курицу, и не предложив мне, она вытерла пальцы о салфетку предоставленную мной же. Потом, откинувшись на спинку дивана, мечтательно произнесла:
—К такому шикарному блюду, какого-нибудь шикарного вина.
—Есть коньяк.
Я даже не понял, что мой тон был извиняющимся.
—Коньяк? — она вновь отодвинулась от спинки дивана, выйдя из тени.
—Знаете, это именно то, что мне сейчас нужно.
И тут же добавила:
—Ой, вы простите, что я так бесцеремонна. Я хотела сказать…
Мужчины удивительный народ. То о чём она говорила дальше, я и не помню. Достаточно было того, что она ела мою стряпню - это раз, она извинилась за бесцеремонность - это два, она была красива и достойно выглядела - это три. Была ночь. Мы сидели вдвоём в полутёмном купе, очень близко друг к другу - это четыре. Короче, я «поплыл».
Я извлёк коньяк, свои дежурные стопки в чехле, достал одну, и налил ей.
Она выпила, и прикрыв глаза, вновь откинулась на спинку.
—Вы не убирайте, мало ли.
Я и не собирался. Женщина раскрылась, и было бы глупым лишать себя шанса.
Какого шанса я не знал. Ну, по крайней мере, не традиционного развития ситуации. Да, кстати, мне и в голову не приходила мысль, что мы до сих пор не познакомились.
—Налейте мне ещё. Интересно, мне наливаете, а сами не пьёте.
—Да я…
До меня в этот момент дошло, что ситуация и правда странная.
Поспешив исправить оплошность, я налил себе и тут же выпил, как - бы доказывая, что всё нормально, и это так просто получилось.
Как будто не заметив этого суетливого порыва, она спокойно продолжила:
—Нет. Ничего удивительного, так бывает. Я не раз встречала людей не пьющих, но у которых с собой был алкоголь. А знаете? Это даже хорошо, что вы не пьёте, в смысле один. Пьяный мужчина меняется в худшую сторону. А с вами так приятно общаться. Я бы не хотела, что бы что-то поменялось. А вы?
—Я тоже, — ответил я, незаметно отодвигая вторую стопку, которую успел налить для себя.
—Вы знаете, — сказала она. Купе, когда вдвоём, это некий неожиданный интим.
Голос её был томным, спокойным и бархатистым.
—Но не всегда желаемое оказывается ожидаемым.
Я положил подбородок на руки, смотря на неё.
Мне хотелось, чтобы её голос звучал бесконечно.
—Но иногда это не ожидаемое становиться неким откровением…
Я открыл глаза. Мне казалось, я и не спал совсем, слушая голос незнакомки. В купе было пусто. Я глянул под полку, где должен был лежать её чемодан, подозревая худшее. Так и есть. Чемодана не было. Но как она эту тяжесть оттуда вытащила, не разбудив меня. Стало немного обидно. Я с ней от всей души, а она вышла, даже не попрощавшись. За окном вагона была кромешная тьма. Ну, вышла и вышла. Я зевнул, успокоился, и, поправив подушку, собирался принять лежачее положение. Но тут с
|
