праву…
Тут я заметил, что соседняя полка застелена и имеет вид, как будто с неё только что кто-то встал. А на столе стояла бутылка с минералкой. Не успел мой мозг осознать всё это, как я услышал знакомый голос:
—Да здесь я, что вы к нему пристали. Пойти умыться нельзя?
—Я свою работу выполняю, а вы мне препятствуете,— недовольно изрекла проводница.
Далее проверка билетов и документов в полной тишине. Затем, проводница степенно выплыла из купе, переполненная достоинством и чувством. Видимо, чувством выполненного долга. Я внимательно за всем этим наблюдал не из любопытства. Просто я боялся встретиться глазами со своим наваждением, опять принявшим реальные черты.
Но любопытство и интерес победили. Я взглянул на спутницу. На ней была футболка с блестящим Карлсоном на груди, а волосы, по-домашнему, перехвачены ободком красного цвета. Она уложила на полочку умывальные принадлежности и повернулась ко мне:
—Ну, давайте знакомиться.
—Наконец-то,— пробурчал я.
Не расслышав, она продолжила:
—Я Елена.
—Михаил,— снова пробурчал я.
Не обращая внимания на мой тон, она весело сказала:
—Вот и здорово. Если не возражаете, я буду вас звать Мишей, а вы меня можете Леной. Миша, давайте позавтракаем?
—Курицы нет, коньяка тоже,— сказал я.
Но, ещё не договорив, уже понял, какой я идиот. Она округлила глаза, и открыла рот. Она хотела что-то сказать, но слова, видимо, застряли в горле. Я вспотел от
стыда. Пытаясь как-то всё исправить, я затараторил, наполнив интонацию извиняющимися нотками, максимально, насколько это было возможно. Я нёс что-то про кошмарный сон, про не выспавшийся организм, про пирожки и про что-то ещё. Про что я уже и не помню, зато помню, что не забывал перемежать всю эту тираду глупыми, заискивающими смешками. А пока говорил, успел достать свой чемодан из-под её полки, и сунуть в него руки. И… застыл. Насколько я помнил, после моей вечерней трапезы оставалось пара пирожков, не больше. Но сейчас, судя по ощущения, пакет с пирожками был полон. И тут голос, как гром среди ясного неба:
—О чём ты интересно думал, когда решил не брать курицу в поезд? Только о себе? Или ты, таким образом, хотел избежать встречи со мной?
Я с трудом обернулся. Она смотрела на меня. Но поразили меня не её слова, а то, что я увидел. На ней был накинут китель проводника, на голове красный ободок, а рядом на постели, лежала шляпа с широкими полями. Та, собственно с которой всё и началось. Моя попутчица начала троиться, то есть из одной превращаться в три…
Шучу.
На предложение позавтракать я улыбнулся. Прозвучало это как-то по - свойски и запросто. Я достал пирожки, два, как и предполагал, она бутерброды с колбасой. У проходящей мимо купе проводницы, мы попросили чай. Пока ждали чай, молча, смотрели в окно. Вдруг она спросила:
— Миша, а в вашей жизни случалось что-то необычное.
Я хмыкнул. «Может рассказать ей о моей поездке?» Она с интересом повернулась ко мне, видимо почувствовав, что её вопрос заставил меня задуматься.
— Миша, расскажите. Мне, правда, интересно. Страсть как люблю такие истории.
— Боюсь показаться,— я сделал паузу, подбирая слова, — не совсем нормальным. Не хотелось, чтобы вы меня опасались.
— Ух, как вы меня заинтриговали. Давайте вы, а потом расскажу я, и будем опасаться друг, друга. Так даже интересней.
Проводница принесла чай. Взглянув на наши лица, она видимо что-то себе надумала, потому что выходила из купе с ухмылкой типа « Да чего я только в своей жизни не видала». Мы глянули друг на друга. Мы и правда были похожи то ли на заговорщиков, то ли на новоявленных любовников, которых неожиданно застала всезнающая тётка. Сдержанно проржавшись, в СВ по- другому не принято, с удовольствием позавтракали.
— Миш, законючила Лена, как только мы доели, — вы обещали. Ну, пожалуйста.
В общем-то обстановка располагала. Ну, представьте, купе, приятный завтрак с красивой незнакомой женщиной, но теперь уже как бы знакомой. Комфорт в вагоне от печки, или что там у них сейчас. Солнце за окном, которое не слепит, вследствие удачно вставленной рамы, именно сейчас, и именно под этим углом. Скажете бред, ну тогда вы никогда не ездили на поезде.
Мой рассказ был фееричным. Моя слушательница, то вскрикивала, то широко раскрывала глаза, то томно наклонялась ко мне. Я не просто рассказывал. Говорят, что рассказчики преувеличивают, не изменяя сути рассказа, для лучшего восприятия и впечатлений. Так вот, я, в силу скудности моего повествования, и боязни потерять единственного слушателя, и не только здесь, а вообще, безбожно врал. Иногда её «ой» было таким театральным, а мой рассказ в этом месте, где её «ой» был таким бредом сивой кобылы, что мы невольно давились от смеха. Пока я рассказывал, смотрел на её лицо. В общем, нравилась она мне всё больше и больше. И даже, появилась какая-то влюблённость. От этого чувства я распалялся всё больше и больше. Когда рассказ достиг апогея, это про то, как они, собственно она, кому я рассказывал, соединились, из коридора раздался голос.
— О! Эту историю о курином волшебнике кто только не рассказывал. И не один раз. Если бы услышать её от самого волшебника. Проводница, сказавшая эти слова, проплыла дальше по вагону. Я выглянул из купе. Мне хотелось крикнуть ей вслед, вернее спросить, от кого она слышала мою историю. Но она дошла до тамбура, и повернула налево, где был туалет, скрывшись из глаз. Наверное, зашла. В смысле в туалет. И тут я заметил, что из каждого купе торчало по две, три головы. Все они смотрели на меня. Неужели они тоже всё это слышали. Лиц я не видел. Казалось, что фонарь, висящий над входом в тамбур, оттенял их.
Я вернулся в купе, и сел… на её место. Передо мной сидел мужчина. Напротив, на том месте, где до этого сидел я. Я давно перестал удивляться. Нет, всё это было необъяснимо, странно и жутко. Но нагромождение непонятностей стало таким насыщенным, что мозг начал привыкать. Нет, не привыкать, а играть в ту же игру. Я решил успокоиться и критически рассмотреть мужика. «Ну что, видимо какой-то командировочный. Роется с виноватым видом в чемодане. О-о, курицу достал. Сейчас предложит. Нет, лучше сам попрошу. Ага, у него там, по-моему, и бутылочка выглянула». Как бы ничего не обычного, если бы не то, что этот мужик был я. А когда я нечаянно опустил глаза, то увидел, что на мне юбка, а из-под неё ноги, и явно не мои. Мужик, который я, в этот момент накрывал на стол.
« Надо как-то успокоиться. И почему, чёрт побери, так тяжело дышать? Что это? Мама дорогая это же лифчик. Я что в ней? В своей попутчице?
Спокойно, это нервы, это объяснимо. При долгом общении с кем-то в замкнутом пространстве начинается. Нихрена не начинается, по-моему, я всё-таки сошёл с ума». От всей этой дичи проснулся свирепый голод. Стараясь не суетиться, я отломил кусочек от предложенной курицы.
«Ну, а бутылку он, в смысле я, зажал что ли? Я-то про коньяк знаю. А, спросить, наверное, надо. Ну, вот и чудно, вот и коньячок. Веду себя, как собачка на поводке. Боже, это же я сам про себя говорю. Точно сумасшедший».
Сосед, который я, кажется уснул. «Тут, перед ним женщина симпатичная, купе с закрывающейся дверью и куча возможностей. А он спит. А может я ему что-то сказала? Офигеть, сказала. Я ему что-то сказал? А что я ему говорила. Почему говорила? Откуда из меня женское лезет. Я же на самом деле не женщина. Конечно нет. Не хватало ещё самой с собой разругаться. Может всё потому, что я и женщина и мужчина одновременно?»
Две дамы, проводница и обладательница белой шляпы, как две капли воды похожие на меня лицами, вошли в купе.
Я посмотрел на себя, который мужчина. Спит бл…
Шляпа, то есть я, строго оглядела красный ободок - меня и меня проводницу.
— А кто это из нас троих такой гостеприимный? Почему этот мужик сейчас в нас?
— На меня не смотри, — сказала я - красный ободок. Она тут с ним дольше всех, и показала пальцем на меня проводницу.
— Ну, во-первых, он не во мне. А во-вторых, я проводница, мне здесь в купе самое место, — сказала я проводница.
— Никого и никуда я не пускала, он сам как-то, — сказала я красный ободок и картинно надула губы.
Я проводница скинула китель, а я шляпа сняла оную, и бросила на полку, где спал я мужчина. Две похожие на меня, как две капли воды, сели рядом. Все трое посмотрели на спящего себя, и подумали об одном и том же:
« Хорошо, что я сплю, пока моя сущность развлекается в женском теле. Если бы я проснулся и увидел всех себя сразу, то рассудку точно кирдык».
Я открыл глаза. Нет, я не проснулся, а именно открыл глаза, и посмотрел в зеркало. Это был я, мужчина. Немного помятый, но я. На соседней полке спала незнакомая, молодая женщина. На ней была майка с Карлсоном, да красный ободок на голове, всё, что осталось от моей прежней попутчицы Лены. Я подошёл к зеркалу поближе и приподнял футболку. На теле остались характерные следы от женского нижнего белья. Вряд ли мы с этой девушкой менялись одеждой. Я почему-то был уверен на сто процентов, что всё произошедшее не было сном. Попутчица оказалась Светой. Она села в поезд уже под утро. Как это происходило, я не слышал. Или я так крепко спал, что вряд ли, или меня здесь не было. А вот где я был, для меня осталось загадкой. В награду только чёткие воспоминания, перемешанные с реальностью.
Вот и моя станция. Я вышел из вагона, щурясь от яркого солнца. У вагона стояла проводница, та, которая ночью пыталась вытрясти из меня дух.
— Спасибо вам за хорошую поездку, — обратился я к ней добродушно улыбаясь.
Она молча кивнула в ответ. Я развернулся, собираясь уйти.
— Надеюсь, вы все ехали до одной станции, — послышалось сзади.
Я снова обернулся. Возле вагона никого не было. Да и дверь в вагон была наглухо закрыта. Удивляться больше не хотелось. Что-то в этом поезде произошло, и я как-то в этом участвовал. Но, в конце – концов, было и было. Я уезжал и вернулся, оставшись собой. А это и есть сейчас главное.
Последний раз глянул на свой вагон и решительно зашагал в сторону вокзала.
Тёмные кусты освещались окнами проезжающего поезда. Никогда эти кусты не были чем-то значимым и нужным. Они были здесь, на перегоне, между забытыми деревушками, где-то в глухом уральском предгорье.
Светящийся объект, похожий на шаровую молнию, завис над проезжающим поездом. Потом он коснулся крыши предпоследнего вагона. Поезд исчез. На том месте, где только что блистало совершенство технологий, осталась трава, буйно растущая между шпалами. Несколько мгновений была полная тишина. Затем вновь появился светящийся объект. Он озвучил окрестности странным, протяжным скрипом, и исчез. Поезд вернулся, и помчался дальше, как ни в чём ни бывало, и через несколько минут скрылся за ближайшим поворотом. Потом появился звук мчащегося поезда, и так же быстро исчез,
