удивлением заметил, что стол пуст. Ни стопок, ни еды, ни коньяка. Но, обдумать ситуацию не успел. В дверь купе снова постучали. Я не ответил. Думаю тот, кто стучал, не ждал ответа. В дверь купе стучат из вежливости.
Дверь открылась. На пороге стояла женщина. Это была она же, но в форме проводницы. Невольно я осмотрел её с ног до головы. Ведь такой возможности, когда она сидела рядом, у меня не было. Впечатления, от увиденного, не изменились. И в полный рост она была хороша. Я посмотрел ей в глаза, но уже с позиции обиженного ею мужчины, ожидая, что она скажет. Но то, что я услышал, меня ошеломило:
—Простите великодушно. Ваша проводница мне сказала, что вы едете один. Понимаете, я из соседнего вагона, и у меня в купе проводника хулиганы разбили окно. Ну, эти, которые с попутных деревень. Они часто хулиганят.
Я хотела спросить, не будете ли вы против попутчицы. Я рано утром уйду.
И ни слова о курице, коньяке, нашем знакомстве и так далее. Да, внешне это была она, но всё остальное говорило о том, что мы с этой женщиной видимся впервые. Я развёл руками в смысле да.
—Спасибо вам огромное, — смущённо произнесла она, и села на то место, где до неё сидела первая.
Она сняла форменную пилотку с головы, и мои сомнения в том она это или нет, развеялись полностью. Не только лицо, но и его выражение, её поза, и запах духов начали намекать мне, что я не совсем того…нормальный. А дальше, она начала добивать мой и так замутнённый разум.
—Простите, что я так бесцеремонна, но нет ли у вас…
—Вы знаете, есть, — ответил я с интонацией провидца, знающего всё наперёд.
—Вы простите меня ещё раз, я не настаиваю, — произнесла она, видимо почувствовав в моих словах, что-то необычное.
Через секунду сник уже я, вспомнив, что курица ушла в народ. Но, машинально, достал чемодан и сунул в него руки. Курица, судя по объёму, была цела и невредима. Бутылка и контейнер с салатом тоже. Я вспотел. Даже для фантастики наличие вновь возобновляемой курицы было нечто, а для обычного купе, в обычном поезде это был явный перебор. Я достал нащупанное и развернул, что бы убедиться, что я не брежу. Курица и правда была цела. Я достал салат. С ним тоже было всё в порядке, как и с бутылкой коньяка. Пока я увлечённо проверял свои запасы, совершенно забыл о попутчице. Всё это время она молчала, а когда я наконец на неё глянул, мне показалось, что увидел ускользающую усмешку. Наверное, всё-таки показалось, потому что она смотрела не на меня, а на курицу.
—Угощайтесь, — произнёс я, и откинулся назад с торжествующим видом Гудини.
Так же как и первая, она с удовольствием общипала курицу, приготовленную, теперь уже не знаю кем. Дальше она попросила выпить, и начала философствовать, как и первая. Я слушал её, думая об одном. «Спать не буду, и интересно чем это кончиться». Тут в дверь опять постучали.
—Наверное за мной, начальник поезда, — встревожено проговорила незнакомка номер два.
Дверь открылась. Это была первая.
—Простите великодушно, что я врываюсь, тут где-то мой платок остался.
О, у вас попутчица? — произнесла первая, рассмотрев вторую, и тут же уселась рядом с ней.
Сначала я обалдел от удивления, а потом начал подозревать, что это какой-то сестринско — близняжий развод. Но ради чего, курицы, салата и коньяка? Бред. Первая, обращаясь ко второй, проговорила:
—Вы знаете, я здесь ехала до вас, и где-то платок посеяла, растяпа. Сейчас найду и уйду.
—Да оставайтесь, — включилась в разговор вторая. Я думаю, мужчина будет не против. Втроём веселей.
—Но как же? — заговорила первая, Спальных мест всего два.
—Так никто спать и не собирается, — ответила вторая и хитро посмотрела на меня.
Во время этого диалога я сидел, по-моему, раскрыв рот.
—Да я с удовольствием, — весело ответила первая и так же хитро, как и вторая, посмотрела на меня.
После этих слов они вдруг превратились в одну. Ну, по крайней мере, в одну женскую фигуру. Перед глазами всё поплыло. События показались нереальными и какими-то вычурно надуманными. Это воссоединение выглядело так, как будто кто-то не навёл резкость на наблюдаемую картинку. Потом, повернувшись ко мне, она… они, спросили:
—Что с вами, вам плохо?
Мне было хорошо. Разве сумасшедшим бывает плохо?
Я медленно встал, и так же медленно, задом вышел из купе. Глаза резанул яркий коридорный свет. Прислонившись к стенке, так, чтобы меня не было видно из купе, я слушал.
—А вот и платок, слава богу, он здесь.
Из купе вышла первая. Увидев меня, она улыбнулась.
—Спасибо вам за приглашение остаться (как будто я её приглашал), но я всё-таки пойду в свой вагон. У нас там такой переполох. Ночью кто-то разбил окно в купе проводника, и наша проводница пропала. Все её ищут.
После этих слов я смог произнести только:
—Так ведь…
При этом многозначительно кивая на своё купе.
—А, ваша попутчица? Нет, она её тоже не видела. Загадка какая-то, — ответила женщина.
—Ах да, я вам не сказала, мы с вами встретились, потому что произошла путаница с билетами. Оказалось, моё купе было в другом вагоне. Ладно, побегу.
Она прошла по коридору и скрылась за дверями тамбура. Не знаю почему, я пошёл за ней, заметив краем глаза, что вторая в купе, на своём месте.
Тамбур. Я встал как вкопанный. За окном переходной двери вдаль убегали рельсы. Мой вагон был последним. Но я прекрасно помнил свою посадку в вагон номер пять, и последним он не мог быть никак. Судорожно достал сигарету и закурил. Конечно, я знал, что курить в поездах дальнего следования строго запрещено. Но в данный момент мне было глубоко на это наплевать. И зря. Тут же открылась дверь. Это была она, вторая, которая проводница.
—Я не поняла, а что происходит? Вы что не знаете, что курить запрещено?
Я посмотрел на неё:
—Да я по-быстрому, пока проводница не видит.
Она подошла ко мне совсем близко, окутав меня запахом уже знакомых духов.
—А я, по-вашему, кто? Вы пьяный что ли? Тушите сигарету, и марш в своё купе, пока я вас милиции не сдала.
Голос был её, но томность и загадочность пропали напрочь. Передо мной стояла типичная проводница. Я затушил сигарету и вернулся на своё место. Мой мозг настолько был измучен происходящим, что моментально отключился, лишь только голова коснулась подушки.
Я открыл глаза не сразу, а чуть прищурившись, осмотрел купе. Никого. На столе лежала недоеденная курица и контейнер с ополовиненным салатом. Ну, слава богу, хоть так. Две стопки и чуть отпитая бутылка коньяка довершали натюрморт. Я был голоден, как волк в зимнем лесу. То есть, это ел не я. Значит то, что произошло ночью, мне не приснилось. Размышлять было некогда, поезд подъезжал к моей станции. Я быстренько побросал всё в чемодан и начал готовиться к выходу. Когда вышел из вагона первый с кем столкнулся, была та, что вторая, проводница. Как и положено она выпроваживала пассажиров. Увидев меня улыбнулась, в мгновенье ока превратившись в мою ночную попутчицу. Я отвернулся, боясь, что опять начну бредить.
—А курочка была божественна, — услышал я сзади мурлыкающий голос.
Я побежал.
Остановился только на привокзальной площади. Прислонившись к дереву, и отдышавшись, я осмотрелся. Вокруг спокойно ходили люди. Мужчины, женщины, дети. И причём у всех женщин были разные лица, и ни одного похожего на лица моих попутчиц. Я успокоился. Но в глубине души засел страх. «Неужели я схожу с ума». Ведь других объяснений моим видениям просто не было. Поймав такси, слава богу за рулём был мужчина, я поехал в гостиницу. Зайдя в номер, первым делом достал из чемодана волшебный многоразовый коньяк, и прям из горла поставил точку своим недавним приключениям. Мужчинам это помогает. Ну, мне точно.
На следующий день проснулся обычным командировочным. Две недели упорного труда на объекте выдавили из меня остатки воспоминаний. Но накануне отъезда домой всё вернулось. Может кому-то это покажется и смешным, но у меня началась поездная фобия. Не знаю, чего я боялся. С одной стороны ничего страшного не произошло, а с другой. Когда у нормального, адекватного человека, а я себя считал именно таким, перед глазами происходит необъяснимая чертовщина, это пугает. И где? В самом уютном и спокойном, как считается месте, купе поезда. Так что к поездке я начал готовиться, пытаясь исключить все повторы. Никаких куриц, куплю на вокзале пирожки. Вместо коньяка бутылка водки, на всякий случай, и баночка маринованных корнишонов.
Я приехал на вокзал за двадцать минут до отправления, чтобы успеть купить пирожки, и не засмотреться опять на какое-нибудь недоразумение, которое потом «будет делать» мне мозги. У вагона стояла проводница. Женщина лет пятидесяти, с аккуратной короткой причёской. Увидев, что я иду к ней, она проговорила:
—Наконец-то. Вы у меня на посадке последний. Все уже на месте. Заходите.
Я напрягся. «Значит, в моём купе кто-то уже есть?» В купе было пусто. Захотелось даже пойти, и спросить проводницу, в чём дело. Но не это меня интересовало на самом деле. Просто я бессознательно хотел изменить начало поездки, то начало, которое было по дороге сюда. Дабы не маяться в мучительном ожидании неизбежно надвигающихся событий. Я улыбнулся. Прям Достоевский, «Преступление и наказание».
Поезд тронулся. Дверь в купе оставил открытой, чтобы в неё нельзя было постучать. Достал пирожки, открыл водку, корнишоны, и с удовольствием поужинал. Короче, делал всё так, как не делал по дороге сюда. Для чего? Не знаю, но мне казалось, что в данный момент это правильно. Убрав в чемодан остатки ужина, я уставился в окно, пытаясь не заснуть. В вагоне было тихо. Заселившиеся пассажиры, наконец, угомонились. Тишина, мерное покачивание, водка и сытый желудок быстренько помогли сну побороть мой возбуждённый разум. И я не заметил, как уснул.
Мне снилась она, моя попутчица. Первая или вторая не знаю. Обе. Мы знакомились. Видимо то, что я упустил наяву, мозг пытался восполнить во сне, пользуясь отсутствием контроля с моей стороны. Я, с обворожительной улыбкой, наклоняясь к ней, и почти касаясь её лица, спрашивал бархатным голосом:
—Скажите имя, неужели это такая тайна?
Она откидывалась назад, и смеясь, отвечала:
—Мужчина.
Я понимал, что она шутит и спрашивал вновь и вновь. А она вновь и вновь отвечала:
—Мужчина, мужчина, мужчина,— взяв меня за плечи и тряся изо всех сил…
—Мужчина, да проснётесь вы когда-нибудь, или нет?— пятидесятилетняя проводница дико трясла меня за плечо.
—Да проснулся уже, хватит из меня дух вытряхивать.
Проводница и ухом не повела.
—Где попутчица ваша? Битый час её ищу билеты проверить.
Я уже хотел раскрыть рот и поставить эту грымзу на место. Дескать, не ошалела ли она, требовать от меня то, чего здесь не было. И вообще, по какому
