лежать с широко раскинутыми руками.
Выдвинув ящик стола, Лара взяла какую-то бумагу и, перешагнув через мужа, покинула квартиру, громко хлопнув дверью.
Вторая по коридору дверь была всегда плотно закрыта. Там жила бабушка молодого человека, лежащего на полу. Бабушка много лет, не реагируя и не откликаясь ни на брань, ни на призывы о помощи. Ни на душе раздирающий плач внука, ни на стрельбу,ни на стоны, крики, раздающиеся из соседней комнаты.
Ещё со времён Сталина бабушка усвоила-Хотите выжить,соблюдайте нейтралитет.
Она, не отвлекаясь, либо перечитывала Чехова или играла на фортепьяно, что-нибудь из сочинений Рахманинова. Современных людей она понять не могла.
Проживающий в этом же доме инженер по технике безопасности из жка №2, всю ночь ворочился в эротическом сне.Ближе к утру ему всё ещё приходилось кое чем упираться в твердый матрац.
В этом сне он был с желанной Анфисой.Эрекция не проходила, и от возбуждения он проснулся. Вылезать из-под теплого одеяла совсем не хотелось. Ни делать зарядку, ни включать телевизор, ни пить горячий шоколад - хотелось Анфису. Руки машинально оказались ниже пояса, где так тепло и приятно. Ах,Аниса! Волна оргазма - и он откинул голову на подушку. Немного полежав, вскочил и побежал в ванную, по дороге нажав на кнопку магнитофона.
Появилось желание взбодриться, сделать зарядку, выпить горячего кофе,занятся делами.
Телефон зазвонил как всегда не вовремя. Мокрой рукой он сорвал трубку и услышал голос Анфисы: "Это я, милый, можно я сейчас приеду?" "Извини, дорогая, никак не могу. Спешу по делам".
Одиноко проживающий в своей квартире Эдуард Маркович познакомился с Люсей. Разница в возрасте у них тридцать лет. Несмотря на это, он, не испытывая никаких неудобств, провел вместе с ней три дня.
К окончанию третьего дня,Эдуард Маркович начал подумывать о подарке для Люси. Остановил свой выбор на часах. У Люси их не было. Часы выбрать было не сложно, и Эдуард Маркович их приобрел. Но Люся в назначенный час не позвонила. Не объявилась она и на следующий день.
Раздосадованный женским непостоянством Эдуард Маркович открыл секретер и положил туда часики.Секретер был переполнен нераспечатанными женскими духами, дорогой косметикой, кулонами и многими другими предметами, за которыми его предедущие женщины тоже не пришли.
Сейчас Эдуард Маркович обхаживает Оксану которая чуть моложе Люси.
"Одного лишь секса в жизни двух людей недостаточно, - это сказал Эдуард Маркович, строго посмотрев на Оксану, и продолжил, - от женщины требуется еще слишком многое. Того чему тебе надо учиться. Это - умение готовить, вести хозяйство, быть верной, терпимой, уметь смолчать и прощать. Ведь ты, Оксаночка, прекрасно знаешь - за то недолгое время, что мы вместе, я могу предъявить тебе очень много претензий. Но при этом не отнимаю и у тебя права, предъявлять претензии мне, указывая на мои недостатки. Вот скажи прямо сейчас, у тебя ко мне претензии есть?"
Оксана, пытаясь выглядеть посерьезней, старалась побороть улыбку на юном лице: "Да что вы, Эдуард Маркович, какие у меня к вам могут быть претензии, ведь вы мне в дедушки годитесь".
А сегодня Эдуард Маркович принимает Ларису она тоже очень молода.В гостях у
Эдуарда Марковича девушка желанная. Он извивается, как уж, воркует, как голубок, уговаривает стать его женой. Молодится, из кожи вон лезет, желая понравиться.
Попросила она у него пустяк какой-то из аптечки. То ли ватку, то ли марлю, а аптечка у Эдуард Маркович не маленькая - целый секретер под нее отведен, ведь Эдуард Маркович уже давно не мальчик.
Копалась она копалась, но ватку так и не наша, на глаза попадались сердечные, сосудистые, слабительные.Лекарства от склероза, радикулита,давления, расшатанных нервов, клизма, витамины и микстуры, для страдающих импотенцией.
Лариса с трудом нашла то, что ей нужно и, закрыв секретер,грустно улыбнулась."Извините, Эдуард Маркович, замуж я за Вас не пойду".
В 55й кварите звонит межгород.- "Ритуля, здравствуй, это я, Нэля. Ты в окно не видишь, машина моего стоит? Посмотри, пожалуйста. На месте? Спасибо. Ритуля, солнышко, не могу ему дозвониться. Может быть, он в ванной, а может, телефон сломался. Спустись, пожалуйста, и передай ему, что во вторник я прилетаю. Ну все, спасибо, извини за беспокойство. Целую, до встречи.
Ритуля повесила трубку и, прильнув к волосатой мужской груди, доложилась: "Во вторник твоя грымза приезжает".
Вадим из 24 квартиры купался в собственной лени, с кресла, ножки которого за двадцать лет расшатались, он перебрался на скрипучий диван. Лежа на спине, Вадим рассматривал серый потолок. Ни подмести, ни поменять единственной выжившей рыбке воду, даже смахнуть густо лежащую пыль не было ни малейшего желания. "Зачем живут такие самодовольные свиньи как мой сосед? - вяло рассуждал он. - Плодить себе подобных, желать денег и красивых женщин? В чем смысл бытия таких особей? Занимать место в "Макдональдсах", скандировать в рядах демонстрантов, вскрывать чужие пороки и выставлять на показ свои достоинства?"
Бриться было тоже лень, цыкнув зубом Вадим вспомнил, что давно не чистил зубы - все потом. А сейчас предаваться лени и вялым рассуждениям. "До чего же убогий мужичок,мой соседушка. - продолжал думать он о соседе. Было время когда сосед, года три тому, приходил занимать денег на покупку машины к тогда ещё не пьющему Вадиму. - Теперь он ездит на задрипанном "Москвиче", любит копаться в огороде, джинсы носит - черт плешивый. Собственноручно делает ремонт: красит, белит, даже строгает - урод!"
Вадим попытался вспомнить - осталась ли после вчерашнего водка – кажется, нет. "Пивка бы.И к этому бегемоту ушла моя жена. Переехала жить,по её мнению к нормальному человеку".
Вадим осмотрел не обремененную мебелью комнату. Взглянул на заваленный сальной бумагой стол, опустил взгляд на заставленный бутылками пол.
Рука потянулась к телефонной трубке: "Алло, сосед, я не скандалить. Знаю, ты мужик добрый, поймешь, войдешь в положение. Будь другом, дай мелочишки на пиво, приплюсуй к старому долгу".
Мышка принюхивалась, поднимая мордочку вверх.Круп в кладовке хватало, и зубки было обо что поточить.Но новый запах манил — пахло сыром.В коробке хранились ленты из нарезанного поролона,для шпатлевки оконных щелей. В этом уютном теплом гнезде копошились лысые мышата. Сытый животик мышки-матери был заполнен разной вкуснятиной. Но запах сыра манил.Поздним вечером зазвонил телефон. Панкратов взял трубку. «Мой уснул,выходи». «Кто это?» — спросила из спальни жена.«Ошиблись номером», — ответил Панкратов. В кладовой раздался щелчок и писк. «Посмотри, что там, в кладовке»,— попросила жена. Панкратов приоткрыл дверцу и заглянул. Мышкины лапки еще дергались, удар мышеловки перебил ей позвоночник. «Наконец-то попалась, дурочка, — констатировал Панкратов. — Я пойду выброшу мышь и заодно покурю.
Панкратов, как уже не раз бывало, вышел покурить на лестничную клетку. Стоя у мусоропровода, он, достав из кармана женские трусики своей соседки из 22й квартиры. Нюхал их и закатывал от удовольствия глаза.
С ведром мусора вышла соседка. Ее стройную фигуру обтягивал коротенький халатик. Были ли под ним трусики? Панкратов схватил соседку за руку, другую
запустил под халат. Прижимая податливое тело к себе,он, тяжело дыша, целовал шею, глаза, грудь. Он овладел ею, стоя сзади.
Ни Панкратов, ни хозяйка соседской квартиры не услышали, как открылась входная дверь 22й квартиры. Сзади с кухонным ножом в руке, к ним подкрался соседкин муж.
Перед тем, как получить смертельный удар в спину, Панкратов успел услышать слова мужа соседки: «Наконец-то попалась дурочка!»
В принципе, Володя живущий с семьёй в 21й квартире, шутником не был. По нашим временам он был хороший семьянин и прекрасный общественник. С женой, с которой прожил, слава Богу, восемнадцать лет, у него бывало всякое. Семья есть семья. Была ревность, были упреки, были и подозрения. Но и хорошего тоже было много. Все как у людей.
Жена работала служащей и, как миллионы этих по мнению Володи дармоедов, жила по расписанию: к девяти - на работу, в шесть - домой, кроме субботы и воскресенья.
А у Володи график был другой. Он работал в военизированной охране и дармоедом себя, кстати, не считал. Сутки дежурил - трое дома. Естественно, имея такой разнобой в семейном графике, бес не мог не попутать. Володя как и многие другие , прежде чем сказать или сделать, думают о последствиях.
Теща с дочерью поехали на дачу. Жена на службе. Не удержался, позвонил старой знакомой. Пригласил к себе. Дело вроде житейское, а чем кончилось?
Ну, посидели, выпили, музыку включили негромко, задернули занавесочки - день все-таки на улице - ну, а потом как положено. Когда всё закончилось,он первый выглянул в дверь, осмотрел лестничную площадку и, чмокнув в щечку, попросил подружку сесть в лифт этажом ниже - так надежней.
Все, казалось бы, прошло как надо: замыл посуду, проверил простыню, понюхал полотенце - не подкопаешься. И вдруг через пару дней, когда уже и забыть об этом забыл, жена находит под кроватью женскую прокладку. Вот тут-то и началось! Правда, надо признаться, что Володя здесь и сам маху дал. Растерялся, покраснел, стал бубнить что-то, а жена ему прокладку под нос - откуда, мол, в нашей спальне? Слезы, ругань, упреки, старое стала вспоминать, ну просто ужас какой-то!
Настало время эту ссору прекращать - ну сколько можно! Съездил Володя жене по роже чтобы рукам волю не давала, так, слегка, для отстрастки. Она в соседней комнате заперлась - так уже не раз было, и давай там рыдать, правда, лицо Володе исцарапать все-таки успела.
Зашел Володя на кухню, открыл холодильник, налил водки в стакан и огурчиком малосольным, благо теща в этом деле мастерица, закусил ее, мамочку. Потом вошел в спальню, прилег и минут эдак через пять, когда водка по венам побежала, решил пошутить-не иначе, как опять, черт попутал. Этаж был у них девятый, внизу под окном - асфальтированная дорожка.
Вышел Володя на кухню, одел свисток на чайник и газ включил. Расчет был прост: начнет чайник свистеть, жена рано или поздно выйдет, чтобы свист прекратить, и обязательно увидит настежь распахнутое окно, на дворе, между прочим, не лето. Удивится она, подойдет к подоконнику, а на подоконнике тапки Володины стоят, ею же, кстати, и подаренные.
Ну, а Володя в это время втихаря из квартиры вышмыгнул,сел в ливт и внизу под окнами на асфальте прилег, приняв нелепую позу. Пролежал 5 минут, замерзать уже начал, боясь простудиться, хотел уже отбой дать. Как вдруг чье-то тело, обрызгав его мозговой жидкостью и кровью, шлепнулось рядом.
Сегодня ночью в квартире Басовых со стены сорвался гипсовый крест с распятием. Гулко бухнувшись о пол, он раскололся на три большие части и множество мелких. Басову младшему шел, не больше не меньше, шестой десяток, а достопочтенной матушке его перевалило за восемьдесят пять.
Собрав разбившийся крест в тряпочку, Басов долго не мог решить, что с ним делать, не решаясь бросить его в помойное ведро или снести на свалку. В конечном итоге, узелок с осколками так и остался лежать в квартире.
"К чему бы это? - начал думать ночами и без того плохо засыпающий Басов. - Уж не к смерти
