смысле. Только секс может сравниться с ним по остроте. Но после секса удовольствие быстро проходит, а после убийства остается с тобой навсегда.
В мафиозной семье решительность Роберта не прошла незамеченной, его стали продвигать на командные места. Сначала босс над уличными дилерами. Потом организатор новых торговых точек с правом подбирать персонал и между делом устранять конкурентов. Потом руководитель поставок наркотика и организатор подпольных лабораторий. Потом ему поручили подкуп полиции и выход на политических фигур, чтобы лоббировать интересы мафии на уровне штата.
Каждое задание выполнял со всей возможной отдачей, но с особым наслаждением убивал. Слишком нравилось ощущение почти божественной власти ему - выходцу из самой депрессивной итальянской провинции, где бесправие угнетает сильнее бедности.
Поговорка «нет человека – нет проблемы» имела для него буквальный смысл, и Роберт сделал ее своим девизом. Чаще всего убивал из пистолета, нож использовал в редких случаях, когда надо было убрать человека тихо. Для разнообразия иногда применял другие способы, изощренные - как тазик с жидким цементом, в который ставят еще живую, но полумертвую от страха жертву и бросают на дно водоема. Но прежде -пронзить ее высокомерным взглядом, чтобы увидеть поражение в ответ.
Именно этот последний короткий разговор глазами лучше всего подпитывает киллера - дает ощущение супер-власти. Иногда Роберт специально затягивал процедуру, стрелял не наповал. За те мгновения, когда человек осознает, что убит – испытывает боль, смотрит удивленно, слабеет в ногах, падает и чувствует, как вытекает жизнь, Роберт переживал удовлетворение как от оргазма.
Крайняя жестокость, за которую получил прозвище «Лорд Палач», он удивительным образом сочетал с набожностью. Носил с собой четки, освященные самим Папой: серебряная цепочка с бусинками из ароматического дерева, на одном конце – фигурка Иисуса, на другом – Мадонны. Перед тем, как шел на задание, коротко молился и целовал четки. После успешного завершения благодарил Мадонну, целовал ее лик.
С типично итальянской сентиментальностью Роберт относился к членам семьи. Тщательно оберегал братьев от влияния мафии и повторения собственной судьбы. Нежно любил родителей, купил им двухэтажный дом в Венеции рядом с обновленным Гранд-каналом, обеспечивал необходимым. Не забывал интересоваться самочувствием и не пропускал семейных праздников, даже если в тот же вечер предстояло убивать.
Когда от рака поджелудочной железы умер старший брат Стефано, он обливался искренними слезами и взял его семью на обеспечение.
28.
Однажды Роберт заглянул к Рафаэлло и увидел девушку, которая приходила помогать по хозяйству. Звали Лилия, шестнадцать лет – на пятнадцать младше его. В тот же вечер пригласил ее в гости и сделал любовницей, а через два года официальной женой.
К ней он питал самые трогательные, чистые чувства. Их ничто и никогда не смогло бы поколебать, в том числе случавшиеся на стороне интрижки, которые он изменой не считал: одноразовая партнерша все равно что живой кондом – лишь сосуд для его спермы.
Лилия происходила из неитальянского рода и по законам Ндрангеты не подходила для женитьбы, но ему было наплевать. Внешняя красота и гармония души его покорили, Роберт дал себе слово жениться только на Лилии и не изменил бы его даже под угрозой расстрела.
Ее мать-британка передала дочери необычные глаза, какие-то особенные, каких он никогда не видел на родине - приглушенно-синие, будто осеннее небо, прикрытое облачком. Отец, кубинский эмигрант - тоже Роберт, по фамилии Родригес, наделил дочку кожей цвета спелого абрикоса и по-южному неутомимым темпераментом.
Супруги потрясающе подходили друг другу в постели. Взрывались от одного прикосновения, порой самого невинного. Когда Лилия уходила на работу, целовала мужа в щеку и приходилось минут на пять задерживаться, чтобы утолить внезапно вспыхнувшую страсть. Особо эмоциональный секс случался, когда Роберт возвращался после очередного убийства - возбужденный кровавым оргазмом и жаждущий сексуального.
Личную жизнь он держал закрытой и для собственной семьи, и для коллег из мафии. В отличие от последних, он жену в профессиональные дела не посвящал. Она была его опорой и отдушиной в «мирной» жизни. Любимой хозяйкой дома-крепости, в стенах которой чувствовал себя очистившимся от грехов внешнего мира. Считал себя счастливчиком: другие мафиози снимали стресс наркотиками, выпивкой или сексом с проститутками из подшефного борделя. Роберту же лучшим успокоителем служила жена.
Именно с ней любил он посидеть вечером на коврике у камина, выпить по бокалу золотистого тосканского шардоннэ, послушать легкую музыку, посмеяться над чем-то, поболтать о пустяках. Потом они тут же на ковре занимались любовью. Иногда полчаса, иногда всю ночь. Ни одна женщина - ни проститутка, ни девственница, ни опытная матрона, ни чужая жена не дарила ему такого наслаждения, как Лилия.
Он стал ее первым мужчиной и научил всему, что считал необходимым. От природы сообразительная и темпераментная, она оказалась благодарной ученицей – в постели ничуть не стеснялась и не уступала мужу.
Частенько устраивали они шутливые соревнования, кто быстрее выдохнется, запросит пощады. Конечно, Роберт одерживал победу, но приложив немалые усилия. Впрочем, в сексе, как в Олимпийских играх - главное не победа, а участие. Соревнования заканчивались к взаимному удовольствию сторон.
29.
Не зря говорится «Все проходит» - и плохое и хорошее.
Однажды Роберт получил удар в спину. От кого не ожидал. От родной жены. От его милой Лилии. От той, за которую убил бы члена семьи. Которую любил так, что если бы она умерла, он лег бы рядом в могилу.
Лилия каким-то образом узнала о его «профессии». Роберт тщательно оберегал ее от всего, что связано с мафией, но рано или поздно такие вещи выходят наружу. Предполагал, что проговорился его подельник Луиджи Никаса, которого Роберт брал на особо ответственные задания в качестве прикрытия.
Они крупно поссорились. Жена плакала - впервые на его памяти, просила порвать с преступным миром.
Что он мог ответить? Что из мафии просто так не уходят? Что слишком глубоко увяз? Что привык к чувству превосходства как к наркотику и не сможет жить иначе?
Но ведь она, чистая душа, не поймет.
Ну хорошо, допустим - удастся живым выйти из Ндрангеты, чем он будет заниматься «на гражданке»? Водопроводчиком – не умеет в говне возиться, продавцом – не умеет угождать. В полицейские податься? Страшнее предательства не придумать, пристукнут бывшие «свои».
Агентом по продаже страховок? Не подходит абсолютно. Сидеть в конторе с девяти до шести, принимать потенциальных заказчиков, расхваливать товар, сто раз на дню повторяя одно и то же? Да он первого же строптивого клиента расстреляет на месте! Заодно и весь отдел, убирая свидетелей…
В ту ночь они впервые спали раздельно. Потом Лилия сказала, что поживет у его родителей, ее к тому времени умерли. Потом Роберту пришлось срочно вылететь в Вегас на переговоры о разделе сфер влияния с индейской бандой из рода Лакота. Цивилизованно договориться не удалось, стороны открыли стрельбу.
Роберта ранили в живот, задели печень. Еле выкарабкался. После операции пришлось два месяца провести под капельницами и дышать с помощью кислородной трубки. Лилии не писал, не звонил. Что он ей сказал бы: извини, дорогая, приехать не могу, меня подстрелили в Вегасе? Каким образом, спросит она. Совершенно случайно. Проходил мимо казино, оттуда – какой-то сумасшедший с пистолетом, прицелился мне в печень и...
Только идиот поверит в подобную галиматью. А Лилии врать не хотел. И не хотел выглядеть перед ней слабаком, инвалидом.
Его ждал пустой дом. Одиноко, непривычно. Безмолвно. Роберт спешить не стал. На поклон к жене не пошел, через родителей дал знать, что вернулся. Она не ответила, и вскоре выяснилось – почему.
Когда скоропостижно скончался старший брат, семья собралась на поминки. Женщины плакали, в том числе Лилия. Но утешал ее не Роберт, а его младший брат Винченцо...
С того момента, по закону зебры началась черная полоса в жизни Роберта. На бизнес позарились новые конкуренты - восходящая звезда американского криминала – албанская группировка из Косово. Как любой новичок, желающий заявить о себе, они попирали правила, стреляли направо-налево.
Роберт надолго втянулся в мафиозные разборки.
Когда освободился, вернее, получил передышку, у Лилии и Винченцо родился ребенок. Они съехали от родителей и зажили отдельно - в недорогом пригороде Лос Анджелеса под названием Комптон брат купил просторный двухэтажный дом.
Что Роберту оставалось? Кого винить, убивать?
Только собственную тоску – методом утопления в бурбоне...
Семья распалась.
И не только семья. Жизнь распалась на две половинки: до Лилии и после. Закачались самые устои, психика не выдержала - впервые в жизни Роберт впал в депрессию.
Обиделся.
Обозлился - на всех скопом: на Лилию, брата, родителей, остальную семью, а также на Небо и судьбу. Сжег мосты. Выбросил четки, статуэтки Мадонны, распятия. Жестоко разругался с матерью, обвинил, что потакала своему любимчику Винченцо, сказал, что ноги его больше не будет в родительском доме. Хлопнул дверью, прекратил всяческую помощь.
Номера их телефонов перечеркнул в книжке, чтобы не читались. Имена их перечеркнул в памяти, чтоб забыть.
30.
И забыл.
Даже когда умер отец, Роберт не появился на похоронах. Вычеркнул семью из жизни. Но…
Лилию вычеркнуть не смог.
Он продал свой дом-крепость в густонаселенном богачами Бел-Эйр, купил виллу в Санта Монике с видом на океан и спрятался в нее, как в нору. Завел бодигардов, не столько для охраны, сколько для компании – чтоб было с кем перекинуться словом. За пределы усадьбы выходил лишь на «дело».
Днем играл в компьютерные игры, смотрел старые итальянские фильмы или порно, удовлетворял сам себя. Вечером выходил на террасу второго этажа, садился в шезлонг, смотрел вдаль. Закат бил в глаза и все, что находилось впереди, казалось черным: сад с цветущими кустарниками, прямые карандаши пальм на берегу, продавленный ногами песок, летавшие над океаном яхты.
Черными были и мысли Роберта. Каждый вечер он продумывал план мести. Он же итальянец, мафиозо и лучший киллер – гремучая смесь. Не должен прощать предательства. Он объявит им вендетту - несмотря, что ближайшие родственники. Они кровью заплатят за его унижение, очень большой кровью.
Убийство - самый верный способ решения проблем.
Что же его остановливало?
Надежда. Где-то глубоко, на самом донышке его испепеленной ненавистью души теплилась искорка, что Лилия одумается. Вспомнит их вечера, полные романтики и любовного томления, которое они по ночам утоляли на супружеском ложе. Неужели она их забыла? Неужели ей лучше с Винченцо? Не может быть. Он никогда не отличался охотой к сексуальным эскападам - тихий, почти застенчивый, истинно маменькин сынок. Что она в нем нашла?
Больно признаться, но Роберт все еще любил ее. Изредка, украдкой, в машине с затемненными окнами ездил он по улицам Комптона без определенной
