Солнце уже как пару часов зашло, и в колхозе «Быдлбано» могло бы быть как обычно тихо, если бы в этот субботний вечер в сельском клубе под названием «Отрицалово» не разразилась шумная тусовка.
На скамейке перед входом с фингалом под глазом в сильном опьянении сидел и горько плакал молодой и щупленький енот по своей спутнице, которая волею судеб покинула клуб с кем-то другим. Под громкую блатную музыку молодёжь уже успела накидаться до соплей местным пойлом. Наплясались, передрались и потихоньку рассосались, кто с парой, а кому, как еноту, не повезло, и они отправились в темноту искать приключений.
Тем временем тусовка ещё не окончилась. У тех, что постарше, были другие интересы. За большим карточным столом сидели люди и волшеи с серьёзными лицами, а официантка, лиса в вызывающем одеянии с пышным хвостом, разносила напитки и закуски.
— Я те сказал, сдавай! — повышенным тоном выкрикивал дед в семейных трусах и потрёпанной тельняшке, которая тряпкой свисала с его худого тела.
— А я тебе сказал, вали от сюда! — фыркнул ему сердитый хомяк, который выполнял обязанности смотрящего за селом. — Ты своё отыграл!
— Не тебе решать, Хомяк! — Старик поднялся, и судя по его шатанию, он был сильно не трезв. — Я играю!
— Тебе ставить нечего, старик, — вмешался бурундук. — Ты всё проиграл.
— Тебя кто спрашивал! — шатаясь, фыркнул на бурундука старик. — Педали! У меня есть педали!
Выкрикивая последние слова, старик, качаясь, нагнулся, чтобы снять с себя старые сандалии.
— Да не нужны нам твои драные педали! — разразился хомяк, стукнув по столу кулаком. — Скажи спасибо, что тебя тут знают! Другого до нитки бы обули и выкинули на помойку!
— Ах ты!.. — разозлился пьяный старик и попытался намахнутся на хомяка.
Но в этот момент его подхватил крепкий молодой барс на три головы выше старика, который исполнял обязанности вышибалы. Лапа его полностью обхватила худое предплечье старика, но барс с некоторой почтительностью обратился к старику тяжёлым тоном:
— Дядь Петь, хватит. Тебе пора.
— Пусти! — попытался вырваться дядя Петя, но волшей уже тащил его через почти пустой танцпол к выходу. — Ты хоть знаешь, кто я такой?
Старик трепыхался как мог, но барс ослабил хватку лишь на крыльце, пихнув старика вперёд, отчего тот шлёпнулся на землю.
— Ну сказали ж тебе, не садись ты за карты, — барс ещё сдерживался, говорил так, будто на старика ему не плевать.
— Тебя не спросили, сопляк! — кое-как поднимаясь, бурчал старик. — Пусти!
— Нет, — барс с лёгкостью оттолкал крепкими лапами старика на дорогу. — Иди домой! И перестань пить!
— Да щасссс! — дядю Петю шатало даже от лёгкого ветерка, а тонкие ноги сами отплясывали «ленивое танго».
Старик ещё раз попытался пробиться сквозь крепкого барса, но тот уже несдержанно снова схватил его за предплечье:
— Слышь, старик, не пойдёшь сейчас же сам, я тебе пинка такого влеплю – кубарем до дома докатишься! — сдерживая злость прошипел барс и грубо оттолкнул старика.
Старик поболтался на ветру и недовольно фыркнул:
— Ну и ладно! Вспомните ещё про меня! НИКОМУ НЕ НАЛЬ-ЛЬЮ!
— Пшёл! — грозно рыкнул барс и топнул вперёд ногой, припугнув старика, отчего тот змейкой побежал к дому без оглядки, выкрикивая угрозы.
Кое-как забравшись на собственное крыльцо, бурча себе под нос, старик проник в свой старый дом. Попытался включить свет, но в темноте не нашёл выключатель. В потёмках на ощупь нашёл алюминиевую кружку и зачерпнул браги из пластиковой бочки, которую безошибочно с первого раза нашёл в темноте.
— Приползут ещё! Кто ещё их пойлом снабжать будет! Я! Я здесь цаааааарь! Холопы обнаглели совсем! — поворчал дядя Петя и приготовился отхлебнуть напиток собственного производства.
Но резко остановился. Каким-то чувством ему показалось, что перед ним кто-то стоит. Силуэт то ли был, то ли действительно казалось. Холодок пробежал по спине, и старик, чтобы развеять сомнения, протянул руку, пытаясь нащупать «Гостя». Но рука не во что не упёрлась.
— Фух, — смахнул он пот со лба. — Показалось.
Только он хотел пригубить напиток, как «показавшийся силуэт» шагнул ближе и стал чётче. Холодок пробежал до самых пяток от испуга. Он как будто уже мог рассмотреть очертания лица нечто стоявшего перед ним. Но намеренно вглядываться в темноту он не стал, списав глюки на опьянение.
— Не, Петрух, нет тут никого, — попытался он убедить самого себя, протирая тонкими пальцами глаза.
Тут что-то грохнулось, и старик с визгом отстранился, брага выплеснулась на руки. Прислушался, вроде всё стихло. Пить совсем перехотелось. Старик даже немного протрезвел от жуткого ощущения. Он нащупал твёрдое место, чтобы поставить кружку, затем шагнул в сторону выключателя, но тут же остановился. Это были не глюки. Теперь на него реально кто-то смотрел, он отчётливо видел зелёные глаза. Смотрели они на него с определённой насмешкой, но до того необычно и пугающе, что у старика задрожал подбородок от страха.
— Ты… Ты кто? — спросил он, надеясь, что это всё же глюки.
Но в ответ ничего не слышал, и так стоял некоторое время, пока перед ним под этими глазами не открылась широкая улыбка множества острых зубов, которые, словно фосфор, мрачно отсвечивали зелёными оттенками. Старик закричал и бросился к выходу, но когда вбежал в дверной проём, то, как по волшебству, вместо улицы снова оказался в помещении. В дикой панике он снова обернулся, чтобы повторить попытку покинуть дом, но «гость» явился из-за спины, преградив путь к выходу, и старик от испуга шлёпнулся на пол.
— Чего тебе надо! — дрожащим голосом выкрикнул старик, отползая задом, пока не упёрся во что-то.
Гость же снова не ответил. Острые зубы с жутким хрустом разошлись в стороны, открыв широкую пасть, откуда вылезли и затрещали мощные жвала. А глаза разбились на несколько зелёных огоньков, создавая образ жуткого паука. А потом гость набросился. Старик с ужасом в голосе отчаянно закричал…
