Тюрьма «Погасскве́р»
(Место лишения свободы для «Ве́моров» – преступников, чьи злые деяния были основаны на использовании энергии Ве́я)
Тяжело щёлкнул затворный механизм на огромных механических воротах, пустив жуткое эхо по длинному белому коридору. Следом застучали цепи и огромные шестерни, тяжело оттягивая толстые ворота в стороны, пока те с грохотом не врезались в стены. Чёрная дымка не спеша поплыла по светлому кафелю из открывшегося мрачного помещения, в котором некогда белые стены и потолки густо заросли мхом и плесенью, а запах гниения довёл бы любого до тошноты. Конец этой комнаты замыкали ещё одни массивные ворота, ничем не уступающие предыдущим, за исключением черноты, что снизу-вверх тянулась по дверям, будто бы медленно разъедая их, оставляя тёмно-зеленоватые язвы на местах, куда успела дотянуться.
Дымка доползла до босых ног человекоподобной крысы и лизнула неприятным холодком, отчего Крыс с отвращением сморщился. Крыс стоял непоколебимо, полный решимости в своём тёмно-синем плаще с поднятым воротом и засученными рукавами. Смотрел с неприязнью во мрак гниющей комнаты, играя от напряжения массивными скулами. Он знал, что за теми чернеющими дверями его ничего хорошего не ждёт, однако во взгляде его не было сомнений, что через миг он уже будет там.
Чуть позади него стоял зверолюд – человекоподобный массивный кабан на две головы выше Крыса в современных облегчённых доспехах с нашивкой на спине, на которой было написано «Охрана Погассквера».
— Вемра, — начал массивный кабан командирским голосом, сложив на груди громадные руки, — любит манипулировать своими гостями. Вы точно к этому готовы, товарищ Теневик?
Крыс со всей серьёзностью поднял взор на сердитого охранника и утвердительно кивнул.
Охранник, сохраняя каменное лицо, обратил внимание на шрам в виде символа за крысиным ухом, слегка выступивший за поднятым воротом Теневика. Этот символ знали многие, потому что означала она принадлежность к спец отряду «Тенебор». Тенебору было официально дозволено использовать энергию Веи для борьбы с нечистью внутри Тридясии. В народе членов этого отряда называли «Теневиками» и откровенно побаивались.
Кабан тяжело вздохнул:
— И тянет вас к этой мрази. Знаете, скольких она уже с ума свела? Кто с вопросами о вечной жизни приходил, кто силу нечеловеческую просил. Кого ради забавы доводила. Давно мы уже богачей с идиотскими запросами не пускаем. Будь моя воля, товарищ Теневик, я бы и вас не пустил, но руководство решило, что бывший сотрудник Тенебора точно знает, что его ждёт.
Крыс не ответил.
— Ладно. Надеюсь, что-то важное вас понесло, товарищ Теневик. Оружие вам вернут, когда вернётесь. О правилах общения с Веморами вас проинструктировали, однако хочу ознакомить вас со своими наблюдениями по поводу особы за теми дверями. Она не просто Вемра, Теневик, она нечто хуже. Тут у нас сидят разные персонажи с разной степенью тяжести. Кто использовал Вею для выбивания долгов, кто супругам мстил за неверность, кто и сгубил кого, зачастую, по неосторожности, и все они преступники – Ве́моры. Но она… — кабан с мрачной загадочностью затих. — Она с мёртвыми дела имеет, не такая, как простые Веморы. Хуже. Само порождение нечисти.
— Ещё что-нибудь? — сухо, но терпеливо спросил Крыс, глядя на гниющую комнату, всем видом показывая, что ничего нового не услышал.
— Храни вас Сияние Лазурины. Ступайте.
Крыс без колебаний направился в промежуточную комнату. Дымка вихрилась и вздымалась от его шагов. Когда зашёл, цепи и шестерни снова застучали и ворота позади начали сходится.
— Теневик! — раздалось позади.
Крыс обернулся, посмотрев на охранника в промежутке закрывающихся дверей.
— Вы там не пугайтесь. За некоторые заслуги Вемре выделили просторное помещение, в котором разрешили создать иллюзию «домашнего уюта». Довольно омерзительная картина, — договорил Кабан и ворота с грохотом захлопнулись.
В этой промежуточной комнате были лампы дневного света, но из-за плесени они светили очень тускло, погружая комнату в полумрак. Заражённый мох, как губка выделял из-себя чёрную жижу и зловонный запах, от которого Крыс с раздражением просочился в щель, едва вторые двери начали расходиться.
Помогло это не сильно. Теневик попал в мрачный гниющий лес, сразу вляпавшись крысиными полулапами во что-то вязкое и противное.
Хлюпая по мёртвой сырой земле в темноте мимо болот, источающих зелёный туман и безобразные трухлявые деревья, он направлялся к старой заросшей мхом избушке, что неприглядно выступала из грязи.
Остановившись недалеко от ветхого убежища, он фыркнул:
— Обернись.
В ответ мёртвая тишина. Теневику подобные места были не в новизну, но ожидание и эти шевелящиеся, будто живые, ветви деревьев раздражали.
— У меня нет времени играть в игры, Яга. Оборачивай хату, говорю!
Вдруг два окошка в избе загорелись ледяным пламенем, создав впечатление глаз, а голос прозвучал настолько противно скрипучий, что крысиная морда скривилась:
— Ты что, не знаешь, что сказать, чтоб избушка развернулась, деревня! Даже дети знают!
— К их беде, — сердито добавил Крыс. — Меня начинает это раздражать, старая.
Он сложил пальцы обеих полулап в знак, отчего его браслеты на запястьях зашевелились. Энергия Веи вокруг него начала собираться, отбрасывая от него тьму и смрад, а перед ним вспыхнул синий символ, который чётко отразился в его свирепых чёрных глазах.
— Пагади! — зазвенел уже более лояльный голос старухи.
Пламя в окнах погасло, избушка немного помолчала, а затем возвысилась на массивных куриных ножках, которые за долгое время всосались в грязь. Затем обернулась к гостю передом, с трудом выдёргивая ножки из жижи и шлёпнулась в грязь так, что заляпала густыми брызгами плащ Теневика. Крыс от злости сжал скулы, но всё же символ погас, и тьма снова набросилась на него.
Дверь открылась и оттуда показалась старуха в косынке, из-под которой выступали редкие седые волосы. Морщинистое бледное лицо было усыпано бородавками, а в чёрной дыре ехидной улыбки мелькал сгнивший зуб. Баба-Яга стояла в проходе, по-хозяйски опёршись об косяк, в старой телогрейке поверх выцветевшего сарафана да в дырявом лапте на одной ноге. Вместо второй ноги был костяной обрубок.
— Никакого уважения! — фыркнула она. — Нынешняя молодёжь… Баааа, какой пушистик!
Она радостно шлёпнула в ладоши сложив пальцы в замок, улыбнувшись ещё ехидней:
— Это кто ж тебя так проклял, милок?
Как бывший сотрудник спецотряда Тенебор, Крыс испытывал к ведьме самые скверные чувства. Обычно, когда работали они, дело до тюрьмы ей подобных не доходило – устраняли на месте. Но тут он не мог с ней ничего сделать, старуха была под другой юрисдикцией. К тому же ему нужны были ответы.
— Я по делу, — с каменной мордой буркнул Крыс, отряхнулся, обстучал ноги в пороге и, дерзко пихнув хозяйку локтем, вошёл в избу.
В нос сразу ударил едкий запах различных трав и зелий. Он с презрением осмотрелся. Судя по антуражу, здесь творились жуткие вещи. До Теневика доходили слухи, как старуха поступала с заблудшими детьми, и сейчас он ещё раз представил, как стреляет ей в лоб разрывными пулями, попадись она ему, а не тем, кто Ягу посадил сюда.
Та, опираясь на костлявую ногу, поковыляла за ним:
— Будь как дома, проклятый, хе-хе, коль пришёл.
Крыс бесцеремонно сдвинул рукой пузырьки и колбы со странным содержимым на деревянной столешнице, сел на табурет и облокотился на освобождённое место. Его вызывающий взгляд следил за реакцией старухи, которая в этот момент слега обалдела от его наглости.
Она, немного осмотрев гостя мертвецки-молочными зрачками, лишь надменно хмыкнула. Но было видно, что она возжелала напакостить. Тишина продолжалась некоторое время, пока под гнетом крысиного взора старуха не начала:
— Ну рассказывай. Кто проклял? И зачем? А главное, почему в крысу, ахаха! Крыс-то совсем никто не любит! — засмеялась она так зловеще, точно хотела задеть за живое. — И не ври, я проклятых за версту чую! За отдельную плату, может, и помогу.
Её ехидное выражение лица так и намекало, что её игра уже началась. Что она хочет залезть в глубину его души, разворошить там всё, а потом овладеть ею.
Трещал хворост в каменной печи, тускло-желтый свет играл на тёмно-синем плаще, а искры отражались в невозмутимых глазах Крыса. Он молчал. Ждал, когда до неё дойдёт, что он не совсем тот, на чей разум она смогла бы повлиять. Просто сидел и вглядывался в жуткие глаза старухи. Слухи гласили, что у неё есть связь с мёртвыми, и в это трудно было не верить после того, как увидишь. На него действительно словно мертвец смотрел. Такого как он этим не запугать, но кого-то непривычного этот взгляд мог заставить сойти с ума.
Через затянутый миг молчания, её улыбка всё-таки растворилась, и она повержено опустила взор:
— Спрашивай, — недовольно фыркнула она, упёрлась ладонями в поясницу и зашагала по избе. — И проваливай.
Ещё немного подождав, Крыс достал из внутреннего кармана плаща свёрнутый платок. Не торопясь, он развернул его, показав худую прядь синих волос, аккуратно скрученную петлёй.
— Чьи это волосы? — спросил он.
Она подковыляла ближе, протянула руку и с интересом взяла локон.
— Мент, что ль? Ищешь кого?
— Для тебя намного хуже, старая. Не трать
