Любовь до гроба

                   БАРАНОВГРАДСКАЯ ПОЭМА
                            ЛЮБОВЬ ДО ГРОБА
«Тщетно звать врача к больным неисцельно. Тут врач не пособит, разве сам заразится»
Недоросль

ПРЕДИСЛОВИЕ
    Был недавно в Барановграде, и, прогуливаясь по набережной, наблюдал морской закат. Как будто всадник на красном коне стремительно и гулко проскакал по небу и внезапно упал за линию горизонта. Кроваво-красные отблески и всполохи какое-то время озаряли небосвод. Когда они погасли, в небе зажглись серебряные звёзды, а луна проложила золотистую дорожку на водной глади. Зачарованный, долго смотрел я на эту картину, размышляя, что, к сожалению, привилегию описывать небесные явления лучше отдать на откуп поэтам, этим непревзойдённым художникам слова. А мне, скромному труженику прозы, надо обратить свой пристальный взор на грешную землю. Тем не менее, находясь под впечатлением от созерцания заката, я начал думать не о каких-нибудь прозаических земных вещах, как например: повышение надоев молока у коров в условиях Крайнего Севера или увеличение объемов ВПК в африканских странах, — а стал размышлять о таком высоком чувстве как любовь. В наше время, к сожалению, у многих сложилось впечатление, что любовь между мужчиной и женщиной — лишь красивая выдумка писателей и поэтов. Современного человека обуяла эгоистическая меркантильность и тот циничный подход к жизни, который поставил под сомнение это прекрасное чувство. Нет, подумал я. Не подобает труженику пера равнодушно взирать на гнусный поклёп в адрес великих писателей и поэтов. Я должен, нет, я просто обязан написать произведение, которое заткнёт рот всем этим феминисткам, членам мужского движения и прочим участникам подобных гнусных сборищ. Расставит все точки над i, раз и навсегда докажет, что между мужчиной и женщиной существует чистое и бескорыстное непреходящее чувство, имя которому — любовь. Дорогой мой читатель, на этом вступление заканчиваю и предлагаю твоему вниманию поэму, основанную на реальных событиях, приключившихся в Барановграде.
                                                                1
                                          Крошка сын к отцу пришёл

Барановград находится в одной из стран-осколков СССР. Это районный центр, ничем особо не примечательный среди таких же городков на постсоветской территории. Почти все предприятия здесь были уничтожены. Оборудование порезано на металл, а заводские корпуса пребывают в запустении. В Барановграде вы не найдёте ни больших ухоженных парков, ни солидных музеев, ни шедевров архитектуры. Нет даже плохонького театра. Поэтому, в основном, свой досуг барановградцы коротают в компании зелёного змия. Они большие любители костров и песен. Регулярно принимают на грудь и отдаются Бахусу.
Нет, досуг состоятельного жителя этого городка и отдых бедняка, конечно же, отличается. Но не сильно. Богатей здесь по вечерам пьёт дорогой коньяк или, скажем, виски. Закусывает изысканными блюдами. Бедняк, напротив, пьёт самопальную водку или даже якшается с дядей Сэмом (самогоном). И лопает более простую пищу. Но в финале отдыха и богатей, и бедняк одинаково падают лицом в салат. Нельзя не отметить, что одинаковое проведение досуга сближает разных по достатку и статусу граждан и весьма облегчает взаимопонимание между ними. В общем, как вы видите, вполне себе замечательный городок.
     
     Однажды вечером мэр Барановграда, Эммануил Карлович Клептомащенко отдыхал в своём особняке после напряжённого рабочего дня. Это был ещё весьма интересный мужчина средних лет. Сказать по правде, лицо его несколько напоминало ослиную морду, но это никак не портило наружность мэра, а даже подчёркивало его индивидуальность и некоторые личные качества, хорошо известные горожанам. Волосы на голове Клептомащенко были замечательные, но редкие. Глаза хитрые, непонятного цвета, но очень подвижные. Заглянуть в них ещё никогда никому не удавалось, поскольку они постоянно бегали как два неутомимых марафонца на Олимпиаде. Эммануил Карлович расслаблялся уже третьим бокалом коньяка, когда к нему в комнату вошёл его сын, упитанный балбес по имени Владик девятнадцати лет от роду.
На круглом розовощёком лице балбеса расползлась довольная улыбка. Клептомащенко-старший подозрительно посмотрел на Владика и спросил:
— Ты почему сегодня сверкаешь, как новая копеечка?
— Папа, у меня для тебя есть две радостные новости!
— Ну-ну, давай, выкладывай, —  насторожился мэр. — В последний раз меня от твоих радостных новостей чуть "Кондратий" не хватил, что у тебя опять?
— Отец, ты видишь сам, я сияю, я летаю, я влюбился!
— Эх, сыночек, — разочарованно протянул мэр. Дел-то.  В твоём возрасте я по два раза на день влюблялся.
— Нет, папа, ты не понимаешь. Это другое. Она особенная. Ты не представляешь, насколько я счастлив. Я сегодня стихи ей посвятил!
— Ну-ну, давай-ка, прочти, сынок, мне свои вирши. Давно не слышал настоящей поэзии, —  предложил мэр.
Владик встал в театральную позу: выставил вперёд левую ляжку, и с выражением продекламировал:

Дорогая ты моя,
Я люблю, люблю тебя.
Знай одно, моя родная,
Мы с тобою навсегда!

И вопросительно посмотрел на отца.
— М-да… Протянул Эммануил Карлович. Лицо его при этом почему-то судорожно подёргивалось. —  Это, конечно, нечто. Кажется, Блоком повеяло, а может и Лермонтовым, точно не понял. Спасибо за искусство, сынок, до слёз довёл старика.  Ведь поэзия — это то же самое, что музыка или живопись, только она написана не нотами и не красками, а словами, — авторитетно изрёк Клептомащенко, подняв вверх указательный палец. В этот момент мэр утробно икнул, и по его щеке действительно покатилась слеза. — Интересно бы было посмотреть на ту, которой ты посвятил эти выдающиеся строки.
Владик горделиво приосанился, и ответил отцу:
— Я знал, что ты меня поддержишь, папа. А мою избранницу скоро увидишь, к тому же хочу сообщить, что мы с ней вчера расписались. Это вторая и самая радостная новость! Из руки мэра выпал бокал и покатился по столу, разливая коньяк. Отец изумлённо смотрел на сына и молчал. Владик почувствовал, что новость произвела на Эммануила Карловича обратный ожидаемому эффект, и растерянно помалкивал. Повисла напряжённая пауза.
         
                                                             
                                                                                         2
                                                                              Радость отца
       Клептомащенко-старший сначала позеленел, затем посинел, в конце концов побелел, лишь его нос в процессе этих пертурбаций оставался неизменно красным.  Минуты через две к мэру вернулась способность издавать звуки, и он яростно зашипел, как змея, на которую случайно наступило незадачливое и глупое, но увесистое животное.
—  Ты чего удумал, гадёныш, что значит: «Мы расписались?».  Кто тебя уже окрутил, балбеса?  Отвечай же, болван!
Владик, не ожидавший такой реакции отца, и будучи совсем не храброго десятка, хотел от страха залезть под стол. Однако сообразил, что габариты не позволят ему оперативно решить эту задачу, и остался покорно стоять перед разъярённым мэром. Наконец, он собрал всё своё мужество и заговорил.
— Ну что ты, папа, ты же её совсем не знаешь. А если это честная и любящая девушка, которая составит счастье моей жизни? Почему ты настроен так негативно?
— Да потому, что давно живу на свете! — завопил Клептомащенко. — На своей шее неоднократно испытал это твоё «счастье всей жизни», в том числе и от твоей замечательной мамаши, будь она неладна! Ты хочешь узнать, как всё обстоит в реальной жизни? Ну вот послушай меня, оболтус, послушай хоть раз отца, который прожил жизнь, может поделиться опытом и предостеречь тебя от ошибок.
  Когда мне было двадцать лет, я работал на рынке грузчиком и случилась у меня большая любовь с Танькой Ниткиной. Ей было восемнадцать, Танька иногда подменяла свою мать, которая торговала пивом из ларька, так мы и познакомились. Любовь была неземная. Чуть сознание не потеряли, когда в первый раз поцеловались. Ну и так далее…  И что ты думаешь? После этих «и так далее» она довольно быстро забеременела, но мамаша упёрлась ногами и рогами, и убедила её сделать аборт. Ей не нравились, видишь ли, я и моё материальное положение, ну и при этом она утверждала, что я алкоголик и шизофреник. В общем, по её мнению, все неоспоримые основания были найдены. И вот, моя партнёрша по неземной любви Ниткина, благополучно делает аборт, бросает меня (как она сама утверждала при этом — самую большую любовь её жизни), и сразу выходит замуж за другого грузчика с нашего же рынка, Альберта Налгова (по словам матери Ниткиной, непьющего и почти святого), у которого на тот момент был в хозяйстве прекрасный автомобиль «Запорожец».  Самое интересное, закончилась эта история тем, что сразу после свадьбы пьяный в дымину Налгов вёз на своём «Запорожце» Таньку и её мамашу, и благополучно совершил лобовое столкновение с «Камазом».  Свидетели рассказывали, что у старшей Ниткиной от удара выпали из орбит глаза, и так и висели, словно на ниточках. В общем, тридцать лет назад их троих похоронили в закрытых гробах, а алкоголик и шизофреник Эммануил Карлович получил четыре высших образования и стал мэром Барановграда. Вот тебе моя первая история из жизни о неземной любви.
Дальше — больше. Проходит лет десять, я на тот момент уже руковожу отделом в администрации города и живу в браке с твоей прекрасной матушкой. Она ни дня в жизни не работала, при этом имела моей милостью десятки шуб, кучу бриллиантов, дорогие автомобили. Не вылезала из салонов красоты и ни в чём себе не отказывала. Но вот незадача — в отношении меня возбуждают уголовное дело, и пока я нахожусь под следствием в СИЗО, твоя великолепная родительница ворует наличность и драгоценности из сейфа, продаёт недвижимость, которую я по понятным причинам оформил на неё, оставляет тебя под присмотр моей матери, а сама уезжает в неизвестном направлении на автомобиле бизнес-класса, приобретённом мною. Вишенка на торте, что уехала она вместе с любовником — охранником, который стоял на входе в нашу администрацию. Картина маслом, да, Владик? Я могу тебе до утра рассказывать подобные истории из жизни моих друзей и знакомых. Или открой интернет и посмотри, что происходит с нашими и мировыми публичными людьми. Какие разводы, финансовые потери, нервы. Счастье всей жизни, говоришь?
Мэр выпучил глаза, и заорал:
— Да она просто хочет денег, идиот. Причем не твоих денег, у тебя их нет. Моих!


                                                                                          3
                                                                             Испытательный срок

— В общем, так, —  сказал Эммануил Карлович. — Я всё для тебя делал и хотел тебе совсем другого будущего. Но невольник, говорят, не богомольник. Ты моего мнения не спрашивал, поэтому, видимо, намерен отныне рассчитывать сам на себя. Сегодня же собирай шмотки и съезжай. Денег от меня больше не получишь. Я тебя поздравляю, ты вступил во взрослую самостоятельную жизнь, сынок. Впрочем, ты пока не представляешь, во что ты вступил.
Владик сильно заволновался. Он стал красный как помидор, руки, губы и щёки его затряслись.
— Но, папа…
— Никаких но! — в голосе Клептомащенко-старшего зазвенел металл.
Владик собрал всё своё мужество и более твёрдо произнес:
—