Немолодой самурай Ехиро Такаяма вышел во двор своего скромного жилища для проведения ритуала. Стояло раннее сентябрьское утро. Глаз радовала разноцветная мозаика листьев. Вдали виднелась белая шапка священной горы Фудзи.Барашки белоснежных облаков на фоне голубого неба подчеркивали великолепие природы на земле. Сенсею Такаяма предстояло осуществить трудный обряд. Дело касалось его чести, чести самурая, поэтому никаких колебаний в его проведении не было.
Он встал лицом на восток, помолился богине Аматерасу, попросил у неё воли, мужества и решительности. Закончив молитву, дал знак слуге. Старый, вышколенный слуга понимал его с полумысли. Слуга удалился и вскоре вернулся, неся циновку, в которую что-то было завернуто и с почтением положил ее на низенький столик перед ним.
Сенсей собственноручно трепетно развернул свёрток. Внутри лежало его любимое оружие – нагината, катана, вакудзаси, два сая, кунай, танто, нунчаки и набор сюрекенов. Он с благоговением потрогал лезвие каждого клинка, вытирая рукавом кимоно несуществующие пятна на стали. Лучи солнца хищно блистели на узких полосках старинного металла. Каждый клинок имел свою историю, он знал ее и мог рассказать. Но не сейчас. Сегодня кое-кому из них предстояла работа.
Слуга молчаливо принес большую луковицу сеншуя на серебряном подносе. Ехиро Такаяма выбрал два подходящих меча, встал в нижнюю стойку и приготовился. Молча моргнул глазами. Слуга подбросил луковицу вверх.
- Кья! – раздался стремительный крик. В воздухе со свистом закрутилась круговерть рук и стали. Разрубленные мелкие кусочки лука упали на циновку. Слуга молча собрал их, аккуратно сложил обратно на поднос и поставил на столик. Также молча удалился, чтобы не мешать своему господину. Ритуал требовал одиночества и сосредоточенности.
Самурай в тишине подошёл к столику.
Ехиро Такаяма подошёл к столику, почтительно поклонился подносу, взял его обеими руками, поднес к лицу и жадно стал вдыхать ядрёный аромат луковицы. Лицо его исказилось, губы мелко затряслись, глаза зажмурились.
- Кья-ааааа!- исторг он протяжный вопль, казалось из глубин своей души. Слезы появились на его сморщенном лице, проделали борозды в нем и упали на поднос.
Ыыыыы!- пытался мычать самурай. – Ыыыыы! Ыыыыы!
Но у него не получалось, ведь японский язык и гортань японцев, как известно, не приспособлены для передачи нелабиализованных звуков. У него получался звук визжащего поросенка:
- Иииии! Иииии! Иииии! Он понимал, что это не то, что нужно и очень старался исправиться.
Ведь он учился в школе писательского мастерства Гетпаблишь, а там по средам проводится урок плача и нытья. Гордое самурайское сердце не могло себя заставить плакать. И он нашел, как это сделать, ведь он так хотел научиться сочинять традиционные японские стихи хоку и танка.
Краткая аннотация.
Пожилой самурай Ехиро Такаяма осуществляет таинственный древний ритуал. Он попросил своего слугу принести ему всё оружие из дома. Ожидает ли нас кровавый обряд сеппуку или нечто другое, не менее страшное и таинственное из глубин подсознания загадочного народа? Что задумал японец?
