Сражение разгорелось с новой силой. Потери полка росли. Подходили к концу патроны, а кокандцы наращивали натиск…
Утром 6 (18) декабря степняки избрали иную тактику. Они на арбах привезли вязанки хвороста и камыша. Принялись из них готовить щиты, дабы потом перемещая их, использовать как укрытие от пуль. Это затрудняло прицельную стрельбу и могло внести перелом в ход сражения.
Осознавая это, есаул Василий Серов решился на отчаянный прорыв, ведь защитить позиции было теперь практически невозможно. К тому времени в живых оставалось не более шестидесяти человек. Почти все они имели различные раны, многие – не одну.
Казаки с неистовым напором ринулись на врага, пробив заградительные щиты неприятеля своей пушкой, которую перед тем заклепали, приведя в негодность, дабы «Единорог» не смогли использовать враги. Плотные ряды степняков, не ожидавших такого натиска, оказались пробиты. Понеся немалые потери, казаки уходили по заснеженной степи, огрызаясь от преследующих их кокандцев редким, но метким ружейным огнём.
Наваливалась свинцовая усталость, казаки держались из последних сил. Нести раненых, а тем более умирающих, они были просто неспособны. Приходилось оставлять. На них, как стервятники на добычу, бросались степняки, и зверски добивали. Нередко отрубали голову кафира и победно вскидывали над собой. При этом некоторые получали мстительную пулю от разъярённых казаков…
Временами самые безумствующие кокандцы на своих конях врывались в пеший порядок горстки казаков, размахивая саблей, но тут же получали пулю или удар штыка. Более осторожные степняки метали издали короткие копья. Казак Мизинов нечаянно выронил шомпол, нагнулся за ним, но тут же был пригвождён к земле таким дротиком. Несмотря на это, он сумел подняться, добежать до товарищей и они вынули из его левого плеча копьё…
Эхо славного «Дела»…
К Туркестану подходили ближе к вечеру, когда уже темнело. Неожиданно все атаки кокандцев прекратились. Они стали даже отходить. Казаки не верили своим глазам.
Оказывается, из крепости Туркестан подошли две русские роты, отправленные подполковником Жемчужниковым к месту слышимой в крепости стрельбы. Сотня казаков к тому времени столь основательно потрепала превосходящие их силы кокандцев, что те тут же панически ретировались, уклонившись от боя, вложив всю свою храбрость в ноги!..
Оставшихся в живых героев погрузили на подводы и повезли в лазарет.
Нашёл страшную статистику. Из 110 героев погибли 52 человека, только одиннадцать храбрецов не имели ран. Из двух офицеров — один убит, другой — командир сотни — ранен в верхнюю часть груди и контужен в голову (пальто было прострелено в восьми местах); из 5 урядников — 4 убито, 1 ранен; из 98 казаков — 50 убито, 36 ранено, 4 артиллериста ранены, фельдшер, фурштат и вожак из киргиз — убиты. Некоторые бойцы имели по пять и шесть ранений.
Все казаки стали георгиевскими кавалерами. Есаул Василий Серов получил следующий чин, орден святого Георгия 4-й степени, впоследствии он дослужился до чина генерал-лейтенанта; урядник Александр Железнов произведён в хорунжие; казаку Павлу Мизинову возвращён чин сотника. А 2-й Уральский полк был награждён Георгиевским штандартом. Участники «Дела под Иканом» стали легендой.
Этот подвиг не только заставил Алимкула увести своё войско, но и вообще коренным образом повлиял на исход противостояния Коканда с Российской империей. По всей Средней Азии в кратчайший срок разнеслись слухи о том, что сотню русских не смогла победить огромная армия кокандцев. Легко представить, какое ошеломляющее впечатление произвело это на всех. На данном примере враги зримо осознали свои реальные шансы на успех в борьбе с северным Колоссом…
Что тут скажешь? Да, были люди не в наше время, могучее, лихое племя: богатыри – не мы! Увы.
Мужество казаков столь сильно впечатлили местные племена, что они стали переходить под руку российского царя. Только в представленных правительству списках 20 октября 1864 года генерал-майором Черняевым указаны киргизы и казахи Большого Жуза численностью в 34,5 тысяч юрт, ставших подданными Российской империи. В конце того же года манап Саяковского рода Рускулбек обратился к Черняеву с аналогичной просьбой. В составе данного рода насчитывалось 10 тысяч кибиток. В период с 1855 по 1867 год все северные киргизы Кокандского ханства добровольно присягнули России.
В память о героическом «Деле под Иканом» казаки сложили песню «В степи широкой под Иканом».
В Туркестане в православной церкви поместили чугунную плиту с именами и фамилиями казаков, павших в сражении.
В Уральской войсковой классической гимназии 7 декабря 1874 года «в память подвига уральцев под Иканом в 1864 году» была учреждена стипендия, на неё по Высочайше утверждённому положению содержались дети или близкие родственники героев (по выбору наказного атамана).
В городе Уральске одну из площадей назвали Иканской и таковой она пребывала до Гражданской войны. Сейчас – это площадь С. Датова.
В Ташкенте одна из улиц стала именоваться Иканской. Понятно, что сегодня таковой там нет, она носит имя Ю. Ахунбабаева.
В двадцатую годовщину славного сражения на его месте установили памятник Иканской сотне. При советской власти он был уничтожен, как и очень многое иное. Так вытравляли память о наших героях.
А этот подвиг должен быть бессмертным. Как и многие иные.
Александр ЗИБОРОВ.
