трудные времена, но даже тогда я любил её!
– Ты просто это сказал. Многие так говорят, в твоей ситуации, корчат плаксивые мины, дают интервью журналистам, обмениваются любезностями с адвокатом и выступают с трогательными речами по телевидению перед зрительской аудиторией! Везде благородные чувства… Какое мне дело, чёртов ублюдок до вашей любви. Скажи мне, где труп…
– Она никогда не задерживалась, не позвонив.
– Всякое могло случиться. Возможно, у неё есть или был неустановленный любовник. Тогда её можно понять. Она – боится возвращаться домой. Ты делал с ней что ни будь противозаконное?
– Возможно, – у тебя есть неустановленный любовник. Стефани нарушала верность только себе.
– Сопротивление при аресте, нелады с полиграфом, оскорбление офицера при исполнении своих обязанностей…
– Вы расстреляли мою собаку. А ведь она не более чем исполняла свои обязанности.
– Знаешь, что это?
– Дневник.
– Принадлежащий Стефани Диас. В частности, там она пишет: «Порой мне кажется, что Джеймс способен меня убить своей беспросветной ревностью».
– Ревность, и в Техас отправить не одно и то же.
– Понятия пересекаются. В подобных делах нельзя быть категоричным.
– В конечном итоге, я всегда старался проявить заботу о Стефи.
– Ножом и пилою?
– Твоим родителям не стоило налегать на спиртное…
– Джеймс, если ты проявляешь агрессию ко мне, что говорить о Стефани? Ты, когда-нибудь избивал женщину как животное?
– Да у тебя изврат один в голове.
– Как другу, Джеймс…
– Что бы я ни сказал, – тебе, офицер, что совой об сосну, что сосной об сову.
– Не разводи канитель, подонок.
– Плакать и плакаться я не могу.
– Ты её и убил! Ты, и никто другой. Я говорю с тобой уважительно. Прояви и ты, сукин сын, ко мне уважение.
– Из головы не выходит, – где добрый парень?
– Я и есть добрый. Плохой, начал бы с истязаний.
– Так ты заботу ко мне проявляешь?
– Джеймс, у тебя приличного алиби нет, а мы не знаем, когда конкретно пропала миссис Диас, ведь она была в отпуске, а это вдоволь времени на твоё усмотрение. За несколько дней на чёрное дело, ты мог такое отчудить, что у отпетого головореза язык свило бы!
Алиби Джейсона как ему виделось, всё ещё был ремонт машины в шиномонтажной и рыбалка в день исчезновения Стефани Диас. 7.11.2010. Однако жива ли была она в этот день или уже упокоена, следствию было неизвестно, а форели не предоставлено права свидетельствовать.
Детектив – Джеймсу (увидев в дверях напарника) – Расслабься. Вдохни облегчённо воздух. Ты героическое спокойствие. Сядь удобней, Джеймс. Выдохни. От судьбы не уйдёшь. Держи-ка виски… Вот и Бэн-смертный час! Пообщайся с Беном. Он как все люди, чем-то хорош, чем-то плох, с тою лишь разницей, что плох он намного лучше, чем хорош…
(Грубые, скалистые черты лица + холодный как мёрзлая ночь, отстранённый, индейский взгляд + садистическая улыбка = Бэн. 45).
Джеймс – детективу – Может, продолжим беседу?
Детектив – Привет, Бэн. Джеймс, не паникуй. Бояться, значит не уважать себя. Ни шагу назад в самоубийственном мире, где полно отъявленных психопатов и бездушных извергов… Но ты мужчина, всё еще крутой чувак, ведь я друг... Ты крут пока я друг. Твой лучший друг. Верь мне. Я – всегда на твоей стороне. Не забывай об этом. И прости. Прости, если был с тобою не очень чуток. Что бы ты обо мне не думал – я ни тебя, ни себя никогда не предам. А тебе, тебе повезло с другом…
(Джеймс тяжело вздохнул) – Пошла удача.
– Кстати, мы все имеем подобие в животном мире.
– Хорошо, что вспомнил.
– Бэн, к примеру, напоминает мне крокодила. Мертвая хватка! Атака, кровь, мясо и кости. Этому даже названия нет.
– Ехать некуда. (
– Ни на что это не похоже. Много тотальной боли, волчий закон и полный, полный произвол. Бэн этим жив. Как тебе образ жизни?
Бэн – детективу – Не видел?
Детектив – Бэну – Он там, где ты его в прошлый раз оставил.
Джеймс – детективу – Бэн, что-то потерял, нет?
Детектив – Джеймсу – Электрошокер. Шагу без него не ступит.
Детектив – Бэну – Держи. Надеюсь, не разрядился.
Бэн – детективу – Освидетельствуем…
Детектив – Бэну – Стой. Не гони коней. Ознакомился с делом?
Бэн – детективу – Что с нашим клиентом? Играет в смельчака?
Детектив – Бэну – Не признается... Передаю в твои добрые руки…
Детектив вышел из комнаты, оставив приоткрытой дверь. Бэн поднял со стула Джеймса и пересадил того ближе к двери; хищно прищуриваясь он сел за стол.
Если кто-то рискнет бежать за глотком свободы – Бэн пристрелит того с жестокой радостью в сердце и гордой улыбкой…
Бэн – Джеймсу – Приходит с работы муж и обнаруживает… Ты в курсе, что мы обнаружили капли крови в твоей машине, на твоем телефоне и у вас в ванной? Взгляни на запись центральной камеры магазина. – Кто это? Джеймс. Что он делает? Он покупает чистящие средства, чтоб затереть следы крови там, где её прежде пролил; но вот незадача, люминол всё равно сработал. (Химическая формула C₈H₇N₃O₂).
– Что такое люминол?
Бэн подошёл и ударил Джеймса ребром ладони в гортань, кулаком в челюсть и ногой под дых. Джеймс свалился вместе со стулом на пол в состоянии нокдауна.
Бэн – Есть вопросы?.. Вопросов нет? Вопросов нет!
Джеймс пьяными движениями восстановил в прежнее положение стул и себя.
Джеймс – Вот… Стефани повредила палец о банку Spritе, когда её открывала. Было немного крови. Немного. Совсем чуть-чуть.
(Бэн медленно закрывая приоткрытую дверь) – Я закрою, если ты не против. Чтоб не мешали нам говорить откровенно по душам.
– Средства для уборки в доме – должны быть, если заботишься о порядке и чистоте.
– В кого ты такой подонок? Твои родители, вменяемые люди…
– Не надо списывать меня со счетов.
– Знаешь, зачем мне электрошокер?
– Для самозащиты, наверное. Не хочется, чтобы ты использовал его не по назначению. Друг… Не забывай – мы друзья. Значит ты на моей стороне. Так уж водится.
– От чего он?
– Избавь меня от него. И вообще, отойди. Ты ведь не враг мне, друг?
– От выебонов, Джеймс. От выебонов... Специально для таких как ты.
– Под пресс меня, друг. Под пресс.
– Мне это не грозит ничем! Брат прокурор. Так что…
– Закон – что дебри, прокурор – сам чёрт.
– Люблю царствовать в жертвенном царстве. Ты ведь сам себя изувечишь, когда я выйду пообсуждать твою участь с коллегами.
– Святое дело. Но… В принципе я готов идти на сотрудничество.
– В другом местечке ты прикупил лопату, скотч и бензопилу… Чёртов мерзавец. Ведешь себя как трусливая шлюшка. Будешь юлить – получишь пожизненное, за первую степень убийства. Потом тебе небо в овчинку покажется. И я уже лично об этом позабочусь. Если б ты знал, как осточертела мне эта возня с оружием, компьютерами, телефонами; кстати, на твоём была кровь миссис Стефани.
– Я уже слышал.
– А психопаты, куда без них? – Взяли за моду головы себе разбивать о стены одиночных камер. Ничего личного. Кстати, твой ноутбук чист. Без придирки… Ни одного запроса – как спрятать надежно труп. Цена на известь и прочее... Джей напрягся, но взглянув на визави – как мог, расслабил тело, закинув ногу на ногу. Нет, он его не разгадает!
Джеймс – Нет, Бэн, ты меня не разгадаешь.
Бен – У тебя есть право заткнуться. Но знаешь, молчание порой – очень похоже на признание!
– Я не храню молчание. Мне умалчивать нечего. Я вызвал семейного врача. Стефани пила тромболитики. Кровь из пальца долго не останавливалась.
– Сигарету?
– На этот раз да. Хоть и плохая привычка.
– Отсутствие вредных привычек, не говорит о наличии полезных достоинств.
– Я был адептом оккультной секты.
– Кури до фильтра. Мало ли что тебя может ждать в скоротечной жизни.
– Я выкопал луковицы георгин. Их подсушивают в тепле, и высаживают весной. Пилой спилил старую грушу и оставил для садовых дел. Известь мне нужна для защитной покраски деревьев.
Да, я обновил садовые инструменты. Это противоправно?
– Вот как заговорил, мастер завиральных отговорок.
– Где сейчас новые инструменты?
– На заднем дворе, под шиферной черепицей.
– Почему мои парни их там не обнаружили?
– Боюсь, что этого я не смогу объяснить. Но я знаю, что такое сингулярность.
– У тебя будет время мне объяснить, зачем ты убил пристойную женщину, юморист.
Несмотря на то, что тело жертвы не было обнаружено и все улики в скандальном деле были косвенными, их хватило, на то, чтобы двенадцать присяжных посовещавшись около двух часов – признали Джеймса Маккейна виновным в исчезновении и последовавшей за этим смерти миссис Стефани Диас.
– Я не убийца.
Судья обратился к нему с обстоятельной речью: «Наши законы призваны наказывать людей не за то, кем они являются, а за то, что они делают. В данном случае присяжные заседатели признали вас виновным в гибели миссис Стефани Диас. Суд возложил большую ответственность в признании этого преступления на вас. Вам была предоставлена возможность искреннего раскаяния за смерть вашей супруги. Вы, по собственным причинам заняли позицию, согласно которой не собираетесь этого делать. Присяжные сделали это за вас, поскольку косвенных улик против вашей личности было гораздо больше, чем их сомнений. Джеймс Маккейн – вы приговариваетесь к пожизненному заключению с правом обжалования приговора через 20 лет».
Странный сон.
Джеймс был встревожен и рад, – ему снилась Стефани. Они сидели в ее любимом Nocturne Jazz и первое что она от него услышала, когда разлили шампанское по бокалам: – Ты хорошо выглядишь для человека живущего после смерти...
– С чего ты решил, что я умерла? Откуда такая уверенность? Ты владеешь сведениями, интересными для полиции?
– Куда ты пропала? Тебя искали сотни людей. Я в тюрьме за убийство тебя!
– Стефани горько улыбнулась. Я всегда была рядом с вами, но вы меня не замечали. Я сделала столько дел, столько раз помогала в расследовании… Ты знаешь меня лучше всех, но снова запутался в мыслях и чувствах. Неужели ты всё хладнокровно забыл? Как можно забыть о любящем сердце и продолжать жить? Эгоистично жить, без зазрения совести… В будущем не находят былого счастья! Лучшие годы не повторяются, в силу того, что лучшие… Никто не будет любить тебя, так как я!
– Я помню главное – ты подарила мне лучших в мире детей. Для меня это очень важно, понимаешь?
– Обидно до боли, любимый.
– Стефи, прости, но мне порой кажется, что я тебя в полном объёме почти не знаю. То ты живая, то умерла, и вот опять живая…
– Ты любишь меня?
– Конечно. Я
