совершать звериные поступки, это – две разные вещи. Я считаю, интеллигентность присуща людям с любыми взглядами, хоть для коммунистов, хоть для социалистов – это культура и образованность. Не век же советам расстреливать и вешать людей, как это делает Залкинд за одни только убеждения. Когда-то и нам придется начать жить, как живут нормальные и цивилизованные люди.
– По-твоему, советский народ – это отсталое быдло. Как ты только смеешь говорить такие вещи. Потакать буржуям, которых мы сбросили со своей шеи, это старые изжившие себя предрассудки, тебе надо избавляться от таких высказываний. Я конечно, согласен, в белоэмигрантских кругах это нормально, кто-то увидит, чем забита твоя голова, но я не один из них и не надо мне капать на мозги, я уже вполне состоявшийся коммунист и ты, кстати, тоже вступила в партию. Так будь же любезна, соответствовать большевистским гвардейцам, иначе разговор с тобой будет другой и в соответствующем месте. Я не потерплю, когда меня склоняют к буржуазной основе.
– Начитался, наслушался, а своего не нажил. Я слышала такие слова и не раз, как будто по методичке рассказываешь. Глеб, теперь я вижу, ты способен сдать меня в особый отдел, если тебе представится такая возможность. Давай решим этот вопрос здесь и сейчас, пока мы не добрались до Парижа. У тебя есть два варианта, первый, пойти к Кудесникову и предложить ему убрать меня, как затаившегося классового врага, а заодно и тех людей, которые хранят у себя саквояж. Но вряд ли вы долго проживете, с вами расправятся как с обыкновенными уголовными преступниками, а не политическими врагами. Вариант второй, мы оставляем все как есть и занимаемся своей работой, то есть внедряемся в эмигрантский, антисоветский центр и приносим пользу молодому советскому государству. У тебя есть выбор, решай скорее.
При свете фонаря Гутерман смотрел в ее глаза, наполненные каким-то дьявольским огнем и, не мог возразить. Она нашла нужный инструмент, который сыграл в этот момент решающую роль. Он вдруг подумал, что они получили очень ответственное задание, которое принесет государству больше пользы, чем эти призрачные драгоценности, возникшие на пути как преграда к достижению главной цели. Опять Анна преподала ему урок и не считаться с ним, значит провалить всю операцию.
– Извини, кажется, я не прав, не знаю, что на меня нашло, какое-то наваждение нахлынуло, затмило разум. Ты правильно сказала, не стоит отвлекаться от задания. И это... Анна, я не собираюсь сдавать тебя особистам, зря ты так обо мне подумала, я не подлец.
– А ты оказался умнее, чем я думала. Прости за сравнение. Знаешь, что мне в тебе нравится, ты умеешь слушать женщину и поступать, как настоящий мужчина. Глеб, еще раз прости за то, что ошибалась в тебе.
– Эх, Анна, Анна, ты умная, красивая женщина, но очень нравоучительная и хитрая, черт тебя побери! – рассмеялся Глеб, приняв мораль Фрейзон как переход к примирению.
– Интересно, все будут считать нас женихом и невестой, а после венчания мужем и женой. А на самом деле, что бы получилось из нашего брака, я даже представить себе не могу.
– Анна, а я могу. Я буду послушным мужем и никогда не обижу тебя.
– Глеб, все это только слова, стоит нам прожить год, два и ты будешь сыт по горло моими нравоучениями. Ты не выдержишь моей морали, пока сам не подтянешься до моего уровня. Не обижайся, но это так. А плотская жизнь супругов коротка, без нравственной стороны счастья в семье не будет, да и откуда ему взяться, если нет любви.
Гутерман нахмурился, приняв слова Анны на свой счет, но не стал возражать, либо ему действительно придется признаться, что он ее полюбил, а вот она категорически не желает отвечать взаимностью. Значит, придется подождать. И все равно, он благодарен ей за сегодняшний случай, если бы не Анна, лежать бы ему сейчас в корабельном морге среди трупов, ожидающих очереди для похорон в черноморской пучине.
– Анна, благодарю, я обязан тебе жизнью, – искренне произнес Гутерман.
– С этого и нужно было начинать весь этот разговор, – она мило улыбнулась и ласково погладила его по небритой щеке, – мы сегодня оба помогли друг другу избежать смерти. Я тоже тебе благодарна. Пойдем в каюту, а то наши соседи начнут волноваться. А, кстати, как ты оказался в трюме, ты что, следил за мной?
– Не знаю, у меня какая-то тревога возникла, отпустить тебя одну, на чужом корабле, да еще ночью. Вот я и пошел на палубу, подышать свежим воздухом. Хорошо хоть вовремя заметил, как ты проскочила в трюм.
– Глеб, ты действительно за меня переживал или чисто из служебных намерений решил приглядеть за напарницей? – Дана с хитрецой глянула на Гутермана.
– Анна, не надо, не проверяй меня, иначе я за себя не ручаюсь. Смотри, доведешь меня до ручки, как бы ни пришлось прямо на корабле сыграть нашу свадьбу, – ответил он в шутливом тоне.
– Все, все, на эту тему мы больше не говорим, – уже серьезно сказала Дана.
– А мне вообще жаль вас – женщин, вы слабые существа, вы должны хранить семейный очаг, рожать детей, а не рисковать своими жизнями. Разведка не ваше дело. Женщины – разведчицы не приспособлены к трудным условиям войны.
– Глеб, несправедливо относиться к женщинам, посвятившим себя разведке, разве мы менее мужественны, проницательны и выносливы, чем мужчины. Поставьте нас в одинаковое положение, и вы увидите, что женщины обладают другим чутьем, подвержены разным испытаниям, ведь природа создала нас более стойкими, чем мужчин, потому что мы наделены способностью производить потомство.
– Вот и я говорю, рожать и воспитывать детей это ваше призвание.
Чуть позже Соколовской пришлось обратиться к капитану корабля и рассказать о трагической смерти пассажира, выброшенного за борт. О Кудесникове пришлось умолчать, а все что случилось в действительности между погибшим чекистом Негодяевым и Глебом с Даной, стало достоянием морского офицера, назначенного расследовать данный инцидент. Естественно, родственники узнали о трагедии и, погоревав, обратились к помощнику капитана, чтобы за вознаграждение сохранили все дорогие вещи и по прибытию в Марсель вернули хозяевам.
Гутерман понял смысл запущенной Фрейзон интриги, по его мнению, Анна набирала очки на будущее, может, когда-нибудь это дело всплывет и за ее благородный поступок французы и эмигранты вспомнят о ней и кто его знает, может статься это поможет ей в отчаянной ситуации.
В большей части пассажиры, в том числе Соколовская, Гутерман и Кудесников высадились в Марсельском порту. Пополнив запасы топлива и, взяв на борт особый контингент пассажиров, состоящий из военных, корабль отправился на север Франции в город Гавр.
Кудесников был омрачен, «экспроприация» ценностей не удалась, французы взяли под свое покровительство родственников погибшего, отправившихся до Гавра, так что затея с ограблением потерпела фиаско. Щербаков – Кудесников понял, что история с попыткой разбоя и убийством буржуя может в какой-то степени отрицательно повлиять на его дальнейшую службу, если коллеги чекисты расскажут начальству об этом случае, ведь погиб разведчик и очень скоро за инцидент придется отчитываться перед Менжинским. Кудесников попросил никому об этом не рассказывать. Заверив, что сохранят все в тайне, Дана и Глеб распрощались с чекистом и, добравшись до железнодорожного вокзала, встали в очередь за билетами до Парижа, по прибытию им предстоит высадиться на Лионском вокзале. Несмотря на ноябрь, в Марселе стояла теплая погода, потому пришлось зимнюю одежду упаковать в чемоданы и надеть легкие пальто и шляпы.
Ознакомительный фрагмент из романа "Белый меч и красный щит"
