Шёпот из под земли
Город Дерри, как и многие другие, имел свои тайны. Но в Дерри тайны были не просто пылью на чердаках или забытыми письмами в старых шкафах. Они были живыми, дышащими, и иногда – очень голодными.
Джонни, как его звали в детстве, а теперь просто Джон, жил в Дерри всю свою жизнь. Он видел, как город меняется, как старые дома сносят, а на их месте вырастают новые, блестящие торговые центры. Но одно оставалось неизменным – ощущение, что под всем этим новым, ярким фасадом, что-то древнее и злое наблюдает.
Все началось с пропажи. Сначала пропал кот миссис Хендерсон, рыжий, наглый кот по кличке Рыжик. Потом исчезла собака семьи МакГрегоров, большой, добродушный сенбернар. Люди списывали это на бродячих животных, на несчастные случаи. Но Джон, который тогда еще был мальчишкой с вечно разбитыми коленками, чувствовал другое. Он чувствовал холод, который пробирал до костей, даже в самый жаркий летний день, и слышал шепот, который, казалось, исходил из-под земли.
Шепот был тихим, едва уловимым, как шорох сухих листьев на ветру. Но он был настойчивым, затягивающим, обещающим что-то, чего Джон не мог понять, но чего боялся до дрожи. Он видел, как другие дети, те, кто был слишком любопытен, слишком одинок, слишком уязвим, замирали на мгновение, их глаза становились пустыми, а потом они просто исчезали. Как будто их поглощала сама земля.
Годы шли. Джон вырос, уехал из Дерри, пытался забыть. Он жил в большом городе, работал бухгалтером, женился, завел детей. Но Дерри не отпускал. Каждый раз, когда он слышал новости о пропавших людях, о необъяснимых происшествиях, его сердце сжималось. Он знал. Он всегда знал.
Однажды, после долгих лет отсутствия, Джон вернулся в Дерри. Его мать умерла, и ему пришлось разбирать ее старый дом. Дом стоял на окраине города, рядом с заброшенным карьером, местом, которое всегда вызывало у него тревогу. В подвале, среди пыльных коробок и старой мебели, он нашел дневник своей матери.
Дневник был исписан мелким, нервным почерком. И в нем были те же истории, что и в его собственных воспоминаниях. Пропавшие животные, дети, которые становились странными перед исчезновением. Но самое страшное было в последних записях. Мать писала о шепоте. О том, как он стал громче, как он начал проникать в ее сны, как она чувствовала, что что-то тянет ее вниз, в темноту.
Джон закрыл дневник, его руки дрожали. Он понял, что это не просто городские легенды. Это было что-то реальное, что-то, что питалось страхом и одиночеством. И оно было здесь, в Дерри, всегда.
В ту ночь Джон не мог уснуть. Шепот вернулся. Он был тише, чем раньше, но теперь Джон знал, что это такое. Это был зов. Зов из-под земли. Он слышал его в скрипе половиц, в шуме ветра за окном, в биении собственного сердца.
Он встал и пошел в подвал. Там, где стоял старый, ржавый холодильник, земля казалась немного приподнятой. Джон прикоснулся к ней. Она была холодной, неестественно холодной. И тогда он услышал его снова, совсем близко, прямо у своего уха. Шепот.
"Приходи," – прошептало что-то. – "Мы ждем тебя."
Джон отшатнулся. Он знал, что должен бежать. Бежать как можно дальше от этого места, от этого города, от этого шепота. Но что-то в нем, что-то, что было заложено еще в детстве, когда он впервые услышал этот зов, не давало ему сдвинуться с места.
Он посмотрел на свои руки. Они были такими же, как и раньше, но теперь он чувствовал, как они начинают дрожать не от страха, а от какого-то странного, предвкушающего ожидания. Он вспомнил всех, кто исчез. Всех, кто поддался шепоту.
И тогда Джон сделал то, чего никогда не ожидал от себя. Он опустился на колени. Он прикоснулся к холодной земле. И, закрыв глаза, он прошептал в ответ:
-Я иду.
Шёпот стал громче, превращаясь в низкий, гул, который, казалось, сотрясал самые основы дома. Земля под его ладонями начала вибрировать, словно живое существо, готовящееся к прыжку. Джон почувствовал, как холод проникает сквозь его одежду, сквозь кожу, достигая костей. Это был не просто холод, это было ощущение пустоты, бездонной, поглощающей пустоты, которая манила его, как мотылька к пламени.
Он не видел ничего, но чувствовал. Чувствовал присутствие множества других, тех, кто когда-то поддался этому зову. Их страхи, их надежды, их отчаяние – все это смешивалось в единый, пульсирующий поток энергии. И среди этого потока он уловил знакомые нотки – детский смех, заглушенный землей, испуганный крик, застывший во времени, тихий вздох одиночества.
В его голове начали всплывать образы. Нечеткие, как старые фотографии, но наполненные жуткой реальностью. Он видел, как маленькая девочка с красным воздушным шариком тянется к трещине в асфальте, как мальчик с велосипедом заглядывает в темный люк, как подросток, убегающий от хулиганов, ныряет в заросший овраг. Все они шли туда, куда звал шепот.
Джон почувствовал, как его тело становится тяжелее, словно его тянет вниз невидимая сила. Он не сопротивлялся. Страх, который когда-то сковывал его, теперь уступил место странному, извращенному спокойствию. Он был частью этого места, частью этой тайны. Он всегда был.
Земля под ним начала проваливаться. Не резко, а плавно, словно он ступил на мягкий мох. Он не упал, он погружался. В темноту, которая была не просто отсутствием света, а чем-то осязаемым, живым. Он чувствовал, как что-то касается его рук, его ног, его лица. Это были не руки, не пальцы, а скорее прикосновения самой земли, влажные, холодные, обволакивающие.
Шепот теперь звучал не в его ушах, а внутри него. Он стал его собственными мыслями, его собственными желаниями. Он больше не боялся. Он чувствовал, как его тело растворяется, как его личность стирается, как он становится частью чего-то большего, чего-то древнего и вечного.
Последнее, что он почувствовал, прежде чем полностью погрузиться в бездну, был слабый, едва уловимый запах сырой земли и чего-то сладковатого, как гниющие цветы. А потом – тишина. Но это была не та тишина, которую он знал. Это была тишина, наполненная ожиданием. Ожиданием следующего, кто услышит шепот из-под земли. И Дерри, как всегда, будет хранить свою тайну.
И Дерри, как всегда, будет хранить свою тайну. Но теперь эта тайна стала частью Джона. Он больше не был Джоном, бухгалтером из большого города, или Джонни, мальчишкой с разбитыми коленками. Он стал шепотом. Он стал землей. Он стал частью того, что ждало.
В доме на окраине города, где когда-то жил Джон, теперь царила тишина. Пыль оседала на старой мебели, паутина оплетала углы. Дневник матери лежал на полу в подвале, открытый на последней странице, где дрожащей рукой было
И Дерри, как всегда, будет хранить свою тайну. Но теперь эта тайна стала частью Джона. Он больше не был Джоном, бухгалтером из большого города, или Джонни, мальчишкой с разбитыми коленками. Он стал шепотом. Он стал землей. Он стал частью того, что ждало.
В доме на окраине города, где когда-то жил Джон, теперь царила тишина. Пыль оседала на старой мебели, паутина оплетала углы. Дневник матери лежал на полу в подвале, открытый на последней странице, где дрожащей рукой было выведено: "Оно зовет. Оно всегда зовет."
На следующий день соседи заметили, что дверь в дом Джона приоткрыта. Они переглянулись, вспомнив, как он вернулся, как странно выглядел, как будто что-то его изменило. Но никто не осмелился подойти. В Дерри были места, куда лучше было не соваться. Места, где земля дышала.
Прошло несколько недель. В Дерри снова пропал кот. Рыжий, наглый кот, которого все знали. А потом исчезла собака. Большая, добродушная сенбернар. Люди вздыхали, качали головами. "Опять эти бродячие животные," – говорили они. Но те, кто жил в Дерри достаточно долго, те, кто слышал шепот, знали правду.
Земля под Дерри была голодна. Она всегда была голодна. И она ждала. Ждала следующего, кто услышит зов. Следующего, кто поддастся обещанию, которое шепчет из-под земли. И Дерри, город тайн, продолжал жить своей жизнью, скрывая под своим ярким фасадом древнее, голодное зло, которое никогда не насыщалось. И шепот, тихий, настойчивый, продолжал звучать, затягивая в свою бездну новых жертв.
Однажды, в жаркий летний день, когда солнце пекло асфальт, а воздух дрожал от зноя, маленькая Лили, шестилетняя девочка с косичками цвета спелой пшеницы, играла на детской площадке. Ее мать, Сара, сидела на скамейке, читая книгу, но ее взгляд то и дело возвращался к дочери. Лили была слишком тихой для своего возраста, слишком задумчивой. Иногда Сара ловила себя на том, что она смотрит на Лили с необъяснимой тревогой, как будто видит в ней отголоски чего-то давно забытого, но очень знакомого.
Лили вдруг остановилась. Ее взгляд устремился к трещине в асфальте, которая проходила недалеко от качелей. Трещина была узкой, но казалось, что из нее исходит легкий, едва уловимый ветерок, несмотря на полный штиль. Лили медленно подошла к ней, ее маленькие пальчики потянулись к краю трещины.
"Лили, милая, не трогай!" – крикнула Сара, но было поздно.
Лили замерла. Ее глаза, обычно полные детской непосредственности, стали пустыми, как два темных озерца. Она наклонилась ниже, ее лицо почти касалось асфальта. Сара вскочила со скамейки, сердце ее бешено колотилось. Она бросилась к дочери, но что-то остановило ее. Невидимая сила, холод, который пронзил ее насквозь, несмотря на жару.
"Мама," – прошептала Лили, ее голос был странно искажен, как будто говорил кто-то другой. – "Оно зовет. Оно хочет поиграть."
Сара почувствовала, как ее охватывает паника. Она видела это раньше. Видела в глазах детей, которые исчезали. Видела в глазах своей матери, когда та говорила о шепоте. Это было оно. То самое, что забирало.
Лили медленно, очень медленно, начала опускаться. Ее ноги, словно подкошенные, подгибались. Она не падала, она проваливалась. Асфальт вокруг трещины словно размягчался, поглощая ее. Сара кричала, пыталась схватить дочь, но ее руки проходили сквозь нее,
Сара почувствовала, как ее охватывает паника. Она видела это раньше. Видела в глазах детей, которые исчезали. Это было оно. То самое, что забирало. Лили медленно, очень медленно, начала опускаться. Асфальт вокруг трещины словно размягчался, поглощая ее. Сара кричала, пыталась схватить дочь, но ее руки проходили сквозь нее, как сквозь дым. Последнее, что она увидела, были пустые глаза Лили, прежде чем трещина сомкнулась, оставив лишь едва заметный след на раскаленном асфальте.
Амулет отшельник
В маленьком городке Блэквилле, затерянном среди густых лесов Мэна, всегда витала особая атмосфера. Здесь, казалось, время остановилось, а тени деревьев прятали в себе множество тайн. Местные жители знали, что в лесу не стоит гулять после заката, но, как это часто бывает, любопытство брало верх над страхом.
Главным героем нашего рассказа стал Дэнни — подросток с ярко-рыжими волосами и неугомонным характером. Он всегда искал приключений и не верил в сказки о призраках и монстрах, которые рассказывали ему сверстники. Однажды, в очередной дождливый вечер, он наткнулся на старую книгу в библиотеке, полную легенд о Блэквилле. Одна из историй особенно привлекла его внимание: о заброшенной хижине в лесу, где, по слухам, когда-то жил отшельник, практиковавший
