они побежали. Земля пучилась перед ними и раскатывалась волнами. Гриша спотыкался, падал, быстро вставал, снова падал, обмирая от боли в ногах. Лена тоже спотыкалась и вдруг провалилась сразу обеими ногами. Он успел вытащить её очень быстро— ноги лишь покраснели до коленей.
— Бежим! — хрипел он, подталкивая её вперёд.
Но чаща не кончалась. Деревья мелькали пёстрым чёрно-белым забором. Земля грохотала и разверзалась.
Вдруг девушка, бежавшая быстрее, исчезла из виду.
— Ленка! — Гриша кинулся на поиски и увидел, что её руки торчат из-под земли. Провалилась с головой – подумал он. Ухватился за неё – дёрнул, и в его собственных ладонях оказались её безжизненные кисти. Он замер. Словно чужими глазами он видел, как её руки упали на землю. Одна из них, с кровавым следом, покатилась вниз в вновь раскрывшуюся пасть земли. Тут же её края сомкнулись.
Гриша закричал так, что голос сорвался.
— Бвых! — почва собралась в большую волну и толкнула Гришу. Он упал и дальше двигался ползком, встать он не мог, оставаться на месте было невыносимо.
Вскоре он понял, почему не может встать, его ноги тоже исчезли — так же, как Лена. Земля съела их. Он полз на локтях, скользя в своей крови. Уже не чувствуя боли. Из всех чувств остался только слух. Он слышал, как где-то в вышине шелестела листва, шепча что-то на своём древнем языке.
----
Старейшина вышел в пятно света перед всеми деревенскими.
Он поднял свой посох и сказал:
— Есть жертва. Ей умирать — нам жить. Пусть священная чаща будет щедра с нами.
Толпа загудела.
Старик наклонился к самым корням берёз, где была вырыта маленькая канава. Он зачерпнул земли, пропитанной блестящей густой жижей и положил её в большой глиняный горшок.
Перемешал. Поставил в костёр.
— Ох, жирна каша, — сказал он торжественно. — Всех прокормит.
Горшок зашипел. Земля и жижа превратились в густую массу. Старик размешал и зачерпнул ковшом.
Толпа затаила дыхание. Он поднёс ковш ко рту и сделал первый глоток.
— Вкусно!
