Гороховый суп
Косте было всего четыре года, но он уже считал себя настоящим кулинарным экспертом. Сегодня папа сварил гороховый суп. Ароматный, густой, с копчёностями – ну просто объедение! Вот только Костя гороховый суп не любил. Совсем. Никак.
Пока папа отвернулся, чтобы достать из холодильника сметану, в голове Кости созрел гениальный план. Если суп такой вкусный, – подумал он, – значит, ему просто не хватает сладости. Ведь все самое вкусное – сладкое!". И пока папа не видел, Костя, стараясь не шуметь, подкрался к кастрюле и щедро насыпал туда сахара. Несколько ложек, чтобы уж наверняка.
С чувством выполненного долга, Костя отошёл от кастрюли. Теперь-то супчик станет настоящим шедевром! Но когда папа вернулся и попробовал ложку, его лицо вытянулось.
– Костя! Ты что, сахар в суп насыпал? – спросил папа, и в его голосе звучало недоумение.
Костя, конечно, тут же начал отнекиваться:
– Нет! Не я! Я не трогал! Он даже надул губки, изображая обиду.
Папа вздохнул.
– Ну, раз ты не ел, я доем. Жалко же выбрасывать. И он принялся за суп. Костя же, довольный, что его секрет раскрыт не был, убежал играть в машинки.
Но чем больше Костя играл, тем сильнее его мучил вопрос. Как папа догадался? Он же так старался! Он же специально ждал, пока папа отвернется. Он же проверял, чтобы тот не видел! Неужели папа умеет читать мысли? Или у него есть какой-то секретный прибор для определения сахара в супе?
Костя остановил машинку и задумался. Он помнил, как аккуратно брал ложку, как осторожно сыпал сахар, чтобы не рассыпать. Он даже старался не дышать, чтобы не выдать себя. И все равно папа узнал!
– Может, он по запаху понял? – мелькнула мысль. Но сахар же не пахнет так сильно, как копчености.
"Или он увидел, как я сыпал?" – Костя напряг память. Нет, папа точно не видел. Он был занят сметаной.
Костя подошёл к кухне и заглянул в комнату. Папа сидел за столом, доедая суп. Костя наблюдал за ним, пытаясь разгадать эту загадку. Папа ел, иногда морщился, но продолжал есть.
И тут Костю осенило. Он вспомнил, как после того, как он насыпал сахар, он случайно задел ложкой по краю кастрюли. И на краю кастрюли осталась небольшая белая дорожка. А потом, когда папа брал ложку, он, наверное, увидел эту дорожку. Или, может быть, когда папа сам брал ложку, он почувствовал, что она какая-то липкая от сахара.
Костя улыбнулся. Он понял. Папа не волшебник. Он просто внимательный. И хотя Костя все еще не любил гороховый суп, он понял, что иногда даже самые маленькие и незаметные действия могут выдать твой секрет. И в следующий раз, когда он захочет "улучшить" какое-нибудь блюдо, он будет еще внимательнее. А пока… пока он решил, что лучше всего "улучшать" супчик, когда папа спит. Или когда он уходит в магазин. Да, это будет гораздо надёжнее!
Шесть Часов Невидимости
Солнце уже клонилось к закату, окрашивая небо в оттенки персика и малины, когда в доме началось оживленное движение. Мама, как всегда, порхала по комнатам, проверяя последние детали своего наряда, а папа, с сосредоточенным видом, завязывал галстук перед зеркалом. Сегодня был особенный день – юбилей у тети Вали, и родители собирались отправиться туда вдвоем, оставив дома своего младшего члена семьи – шестилетнего Костю.
Костя, обычно неугомонный и любопытный, в этот раз вел себя подозрительно тихо. Он наблюдал за суетой родителей с прищуром, в его глазах мелькал озорной огонек. Он прекрасно понимал, что его не берут. И это было несправедливо! Почему он, такой умный и самостоятельный, должен оставаться дома, когда все остальные веселятся?
Когда родители, наконец, собрались у двери, мама в очередной раз обернулась:
– Костя, ты где? Мы уже уходим!
Ответа не последовало.
– Костя! Ты нас слышишь? Уже с ноткой беспокойства спросил папа.
Тишина.
Первые полчаса поиски были скорее формальными. Родители заглянули под кровати, в шкафы, проверили детскую комнату. Наверное, играет где-то, – успокаивала себя мама. – Сейчас выйдет. Но время шло, а Кости нигде не было. Беспокойство начало перерастать в тревогу.
– Может, он на улице? – предположил папа, уже натягивая куртку. Но и на улице, во дворе, Кости не оказалось. Соседи, которых они встретили, тоже его не видели.
И вот тут началось настоящее приключение. Шесть часов. Шесть долгих, мучительных часов родители искали своего сына. Они обзвонили всех родственников, друзей, даже позвонили в полицию, описав Костю и его приметы. Каждый шорох, каждый скрип половицы заставлял их сердце замирать в надежде. Они перевернули весь дом вверх дном. Заглянули в самые неожиданные места: в стиральную машину (пустую, конечно), в кладовку, даже в духовку (хотя это было абсурдно).
А Костя? Костя сидел. Сидел в журнальном столике. Этот низкий, широкий столик, стоявший между двумя уютными креслами в гостиной, имел небольшую, но достаточно вместительную нишу под столешницей. Именно туда, в темноту и полумрак, он забрался, когда родители были заняты своими сборами.
Было неудобно. Очень. Ножки стола упирались в спину, колени приходилось поджимать, а воздух был немного спертым. Но Костя не жаловался. Он слышал, как родители зовут его, как их голоса становятся все более взволнованными. Он слышал, как они переговариваются, как папа вздыхает, а мама тихо всхлипывает. И он знал, что они его ищут. Но он не вылезал.
Почему? Может быть, это была детская обида, которая превратилась в упрямство. Может быть, это было желание доказать, что он тоже важен, что его отсутствие может вызвать переполох. А может быть, это было просто детское, необъяснимое желание спрятаться и наблюдать за миром из своего тайного убежища.
Время тянулось медленно. Костя слушал, как родители ходят по комнате, как их шаги приближаются и удаляются. Он представлял себе их лица, их растерянность. Он даже немного боялся, но страх был приглушен каким-то странным чувством торжества. Он был невидимкой. Он был тайным агентом в своем собственном доме.
Шесть часов спустя, когда надежда почти покинула родителей, а они уже собирались снова звонить в полицию, папа, обессиленный, опустился в одно из кресел. Его взгляд случайно упал на журнальный столик. Что-то показалось ему странным. Может быть, легкая щель, которая обычно была плотно закрыта, была чуть приоткрыта. Или просто интуиция.
Он наклонился, заглянул под столешницу. И увидел.
Там, свернувшись калачиком, с глазами, широко распахнутыми от удивления и, возможно, легкого испуга, сидел Костя. Он был весь в пыли, но выглядел совершенно невредимым.
Наступила тишина. Не та напряженная тишина ожидания, а тишина шока и облегчения. Мама, услышав папино восклицание, подбежала. Увидев Костю она бросилась к столику, открыла дверцу и вытащила сына на свет. Костя, моргнув от яркого света, посмотрел на перекошенные от слез и облегчения лица родителей. Он не плакал, не кричал, только тихонько сказал:
– Я тут сидел.
Мама обняла его так крепко, что Костя едва мог дышать. Папа, присев на корточки, внимательно осмотрел сына, словно проверяя, не упустили ли они чего-то.
– Костя, дорогой, ты нас так напугал! Почему ты там сидел?" – спросил он, и в его голосе звучала смесь упрека и безмерной радости.
Костя пожал плечами.
– Не хотел идти", – пролепетал он, и в его глазах мелькнула та самая озорная искорка, которая так часто предшествовала его шалостям. Он знал, что его ждет разговор, возможно, даже наказание, но сейчас он чувствовал себя победителем. Он просидел шесть часов, будучи невидимым, и это было его маленькое, но очень важное достижение.
Родители, уставшие, но безмерно счастливые, решили, что юбилей подождет. Они отменили поездку, и вечер прошел в объятиях, разговорах и, конечно же, в попытках понять, как их маленький сын смог так долго и так искусно прятаться. Костя же, умытый и накормленный, уже дремал в своей кроватке, унося с собой в сон воспоминание о шести часах своей удивительной невидимости в уютном, но таком тесном журнальном столике. А родители еще долго вспоминали этот день, как самый страшный и одновременно самый невероятный в своей родительской жизни.
Лобовое стекло
Солнце било в глаза, когда Костя вывалился из дверей школы. Последний урок, наконец, закончился, и в животе урчало от голода. Он мечтал о маминых котлетах и прохладном компоте. И тут он увидел её – машину сестры, припаркованную у тротуара.
– Наконец-то! – подумал Костя и прибавил шаг. Он терпеть не мог ездить в переполненном автобусе, особенно в такую жару.
– Маша! Маша! – заорал он, махая руками. Сестра сидела за рулем, увлеченно что-то печатая в телефоне. Казалось, она его совсем не видит и не слышит.
Костя кричал еще громче, но Маша не реагировала. В голове зароились мысли: Она меня игнорирует! Специально! Сейчас уедет, и мне придется толкаться в автобусе!
Внутри закипала злость. Он уже представил, как Маша, довольная, слушает музыку в прохладной машине, а он, потный и голодный, трясется в автобусе.
И тут его взгляд упал на тяжелую сумку с учебниками, лежащую у ног. В голове мелькнула безумная идея. "Сейчас я ей покажу!"
Не успев толком осознать, что делает, Костя схватил сумку и, собрав всю свою детскую силу, запульнул ее в сторону машины. Он рассчитывал, что сумка просто шлёпнется рядом, привлекая внимание сестры. Но что-то пошло не так.
Сумка, набрав скорость, пролетела несколько метров и с оглушительным треском врезалась прямо в лобовое стекло. Раздался звук сыплющегося стекла, и на месте удара образовалась огромная паутина трещин.
Костя замер, как громом пораженный. Он осознал, что натворил. В животе похолодело, а ноги стали ватными.
Маша выскочила из машины, как ошпаренная. В ее глазах плескалась такая ярость, что Костя невольно отступил назад.
– Ты… Ты что наделал?! – прорычала она, подходя к нему. Голос ее дрожал от гнева.
Костя молчал, опустив голову. Он не знал, что сказать. "Я… Я не хотел… Я просто хотел, чтобы ты меня увидела…" – пробормотал он, чувствуя, как к глазам подступают слезы.
Маша схватила его за плечо.
– Не хотел?! Ты разбил мне лобовое стекло! Ты понимаешь, сколько это стоит?! Ты хоть представляешь, как я теперь доберусь до работы?!
Костя молчал, чувствуя себя самым ужасным человеком на свете. Он знал, что заслужил этот гнев. Он был виноват.
– Я… Я буду копить деньги… Я отдам тебе все свои карманные… – пролепетал он, надеясь хоть немного смягчить ее ярость.
Маша отпустила его плечо и отвернулась, тяжело вздохнув. "Карманные? Ты думаешь, твоих карманных хватит хотя бы на ремонт трещины? Ты даже не представляешь, сколько это стоит!"
Она снова посмотрела на разбитое стекло, потом на Костю, и в ее глазах мелькнула усталость.
– Ладно, – сказала она, стараясь успокоиться. – Сейчас не время для разборок. Садись в машину. Поедем домой. А потом мы поговорим с родителями. И ты будешь отвечать за то, что натворил.
Костя молча сел в машину, чувствуя себя самым несчастным человеком на свете. Котлеты и компот уже не казались такими привлекательными. Он знал, что его ждет серьезный разговор с родителями и, возможно, лишение всех развлечений на ближайший месяц. Но больше всего его мучило то, что он разозлил свою сестру и причинил ей столько
