где рождалась дружба, где крепла соседская любовь, и где каждый чувствовал себя частью чего-то большего, чем просто двор. Это была наша ореховая республика, и мы гордились ею.
Пожарное многоборье
Х-н К. И., наш физрук, вызвал меня к себе в кабинет. Его кабинет был завален мячами, свистками и какими-то непонятными схемами.
– Завтра поедешь на городское пожарное многоборье - безапелляционно заявил он.
Я пожала плечами. Многоборье? Пожарное? Звучало как что-то из параллельной вселенной. Но, честно говоря, перспектива просидеть шесть уроков, слушая про сложносочинённые предложения и законы Ньютона, была еще менее привлекательной.
– Ладно, - согласилась я. Это был второй раз в жизни, когда я услышала эти слова.
Утром, когда мы ехали в какую-то пожарную часть на окраине города, лил как из ведра. Я уже начала жалеть о своем согласии. Но, как по волшебству, перед самым началом соревнований дождь прекратился, и из-за туч выглянуло солнце.
Нам быстро объяснили правила. Из-за непогоды программу сократили до двух видов: бег на сто метров и подъем по штурмовой лестнице в окно учебной башни. Попытка одна. Бегать я любила, но на такую лестницу, как здесь, мне еще ни разу в жизни не приходилось лазить. Она была огромная, деревянная, с тонкими перекладинами.
Я стояла в конце очереди, наблюдая за другими участниками. Больше всего времени они тратили на перебор ногами и руками по этим перекладинам. И тут меня осенило! Нужно хвататься не за сами перекладины, а за боковые стойки. Тогда можно не смотреть на руки, а сосредоточиться только на ногах. И еще одна хитрость: все почему-то сначала влезали на последнее, самое высокое окно, а потом уже спрыгивали внутрь. Зачем? Можно же просто перекинуть ногу!
И вот моя очередь. Стартовый пистолет, рывок, и я бегу, чувствуя, как ветер свистит в ушах. Подбегаю к лестнице, хватаюсь за боковые стойки и начинаю взбираться. Руки сами перебирают, ноги перескакивают через ступеньки. Я чувствую, как горит в мышцах, но не останавливаюсь.
Наконец, я на последней ступеньке. Перебрасываю ногу в оконный проем и с силой ударяю ею по полу. Бам!
Оба судьи, два молодых комсомольца в строгих костюмах, оторопели. Они явно не ожидали такой прыти. Секундомер они остановили с опозданием. Время бралось по среднему из двух их показаний. Они начали спорить, на одну, две или три секунды они опоздали.
– Да вы судить-то умеете вообще? - не выдержала я. Мне было обидно, что из-за их нерасторопности мой результат может быть хуже.
Мои слова, видимо, возымели действие. Они сбросили целых три секунды с моего времени.
Вскоре, когда все участники пробежали и пролезли, меня вызвали к судьям. Главный судья, мужчина с суровым взглядом, смотрел на меня с подозрением.
Как он мог опередить Сидорова и Петрова? - спрашивал он у своих помощников. Сидоров и Петров, как я поняла, были местными звездами, надеждами пожарной части. Но те молчали, потупив взоры. Им было стыдно признаться, что какая-то девчонка из школы их обошла.
Тогда главный судья строго посмотрел на меня еще раз и… передвинул с первого на второе место.
Я, конечно, расстроилась, но не сильно. Второе место – тоже неплохо. В качестве приза мне вручили набор "Детский конструктор". Я была на седьмом небе от счастья. Сжимая в руках коробку, я уехала с Х-ном К. И. назад в школу.
По дороге я думала о том, что иногда, чтобы добиться успеха, нужно не только хорошо бегать и лазить, но и немного нахамить судьям. И о том, что даже второе место может принести неожиданную радость в виде "Детского конструктора". А еще о том, что физкультура – это не только скучные упражнения и нормативы, но и приключения, и возможность проявить себя в самых неожиданных ситуациях. И, конечно, о том, что Х-н К. И., несмотря на свою немногословность и заваленный кабинет, все-таки неплохой мужик, раз вытащил меня из школы на это безумное многоборье.
Вернувшись в школу, я с гордостью показала свой конструктор одноклассникам. Они, конечно, немного завидовали, но в основном были рады за меня. А Х-н К. И. просто кивнул и сказал: "Молодец". Это была высшая похвала из его уст.
Вечером я принялась собирать свой конструктор. Это оказался какой-то сложный механизм с шестеренками и рычагами. Я долго возилась, но в итоге у меня получилось что-то похожее на маленький подъемный кран. Я поставила его на стол и долго любовалась своим творением.
В тот день я поняла, что даже в самых обыденных вещах можно найти что-то интересное и увлекательное. И что даже в самых неожиданных ситуациях можно проявить себя и добиться успеха. И что иногда, чтобы победить, нужно просто немного нахальства и веры в себя. А еще, что "Детский конструктор" – это отличный приз за второе место.
На следующий день в школе ко мне подошёл Сидоров, тот самый, которого я обогнала на многоборье. Он протянул мне руку и сказал:
– Ты круто бегаешь и лазишь. Молодец. Я пожала ему руку и улыбнулась. Кажется, мы стали друзьями.
А Х-н К. И. вызвал меня к себе в кабинет и сказал:
– В следующем году поедешь на областные соревнования. Готовься. Я кивнула. Теперь я знала, что такое пожарное многоборье. И я была готова к новым приключениям. Ведь жизнь, как и "Детский конструктор", полна неожиданных деталей и возможностей. Нужно только уметь их увидеть и использовать. И, конечно, не забывать хамить судьям, если они тормозят. Шутка. Или нет?
Мой первый рубль
Седьмой класс – время, когда мир кажется огромным и полным загадок, а карманные деньги – чем-то из области фантастики. Для меня это было именно так. Я жила в мире школьных будней, уроков и редких походов в кино с подругами, где каждый рубль был на счету. И вот, в один из таких обычных дней, когда солнце уже клонилось к закату, я шла мимо магазина «Аполоник».
Возле магазина, на пыльной дороге, стояла бабушка. Она была невысокая, сгорбленная под тяжестью вязанки дров, которую она пыталась донести до своего дома. Ее лицо было изборождено морщинами, а руки, казалось, были покрыты мозолями. Мне стало ее так жалко, что сердце сжалось. Я, не задумываясь, подошла к ней.
– Бабушка, давайте я помогу – сказала я, и, не дожидаясь ответа, взяла часть дров. Это была большая, тяжелая кладка, но я, полная юношеского задора и желания помочь, справилась. За несколько минут я перенесла ей все дрова в дом.
Бабушка посмотрела на меня своими добрыми, выцветшими глазами. В них читалась усталость, но и искренняя благодарность.
– Спасибо, милая – прошептала она, и ее голос был тихим, как шелест осенних листьев.
– Не за что – ответила я, чувствуя приятное тепло от сделанного доброго дела. Я уже собралась было уйти, предвкушая, как расскажу маме о своем маленьком подвиге. Но тут бабушка протянула мне руку. В ее ладони лежал рубль.
Это был мой первый заработок. Мой первый рубль. Я могла бы проявить настоящее благородство, как мне тогда казалось, и отказаться. Сказать, что помощь была бескорыстной, что мне ничего не нужно. Но что-то внутри меня, какая-то неведомая сила, какой-то внутренний щелчок, заставил меня протянуть руку и взять этот рубль.
Я помню, как мои пальцы коснулись шершавой монеты. Как она легла в мою ладонь, такая маленькая, но такая значимая. Я почувствовала легкое смущение, но в то же время и какое-то странное, новое ощущение – ощущение того, что я что-то получила за свой труд.
До сих пор, спустя годы, я вспоминаю этот момент с легким уколом стыда. Стыдно за то, что я, будучи ребенком, не смогла проявить ту самую чистоту бескорыстия, которую, возможно, ожидала от меня та добрая старушка. Стыдно за то, что мой первый заработок был связан с таким маленьким, но все же проявлением жадности.
Этот рубль я, конечно, потратила. На что – уже не помню. Но ощущение от того, как я его взяла, осталось со мной навсегда. Оно стало моим первым уроком о том, что мир не всегда черно-белый, и что даже в самых благих намерениях могут скрываться маленькие, но важные компромиссы. И хотя я стараюсь быть доброй и помогать людям, тот первый рубль, полученный от той бедной старушки, навсегда остался в моей памяти как напоминание о том, что даже в самых простых поступках есть место для размышлений о себе и своих мотивах.
Этот рубль, хоть и маленький, стал для меня символом. Символом того, что помощь может быть вознаграждена, но также и символом моей собственной незрелости. Я часто думала о той бабушке. Была ли она действительно бедной? Или это был ее способ выразить благодарность, который я, в своей детской наивности, восприняла как нечто большее? Возможно, она просто хотела, чтобы я почувствовала ценность своего труда, чтобы я поняла, что мои усилия имеют значение.
С годами я научилась смотреть на этот эпизод иначе. Стыд постепенно уступал место пониманию. Я поняла, что в тот момент я была просто ребенком, который впервые столкнулся с понятием "заработок". Это было не про жадность, а про открытие нового аспекта жизни. Я увидела, что мои действия могут принести не только моральное удовлетворение, но и материальное вознаграждение. И это было волнующе.
Я стала больше помогать людям, но уже с другим осознанием. Я научилась различать, когда помощь нужна бескорыстно, а когда уместно принять благодарность, будь то доброе слово или скромное вознаграждение. Я поняла, что благородство – это не всегда отказ от чего-то, а иногда и умение принять то, что тебе предлагают, с достоинством и благодарностью.
Иногда, проходя мимо магазинов, я ловлю себя на мысли, что ищу ту самую бабушку. Хочется увидеть ее снова, сказать, что я ее простила, и, возможно, даже вернуть тот рубль, но уже с процентами. Но, конечно, это лишь мечты. Время неумолимо, и люди меняются, уходят.
Но тот первый рубль остался. Он лежит где-то в моей памяти, как старая фотография, которая напоминает о важном моменте. Он научил меня ценить свой труд, понимать ценность помощи и принимать жизнь во всей ее сложности, с ее светлыми и темными сторонами, с ее маленькими компромиссами и большими уроками. И, пожалуй, именно благодаря этому первому рублю я стала той, кем являюсь сейчас – человеком, который старается быть добрым, но при этом понимает, что мир не всегда идеален, и это нормально.
Голое тело
Однажды в школе физики, где царила атмосфера строгих правил и серьезных исследований, преподаватель, профессор Кузнецов, начал свой урок с привычной фразы:
— Давайте возьмём тело.
В этот момент из заднего ряда раздался голос Сахно, известного своими выходками:
— А давайте возьмём голое тело!
Класс взорвался смехом, а профессор, не ожидавший такого поворота, на мгновение потерял дар речи. Он строго посмотрел на Сахно, но тот, казалось, не собирался останавливаться. Профессор, собравшись с мыслями, попытался вернуть внимание студентов к теме урока.
— Итак, тело двигается по прямой, — продолжил он, но в классе уже кто-то тихо прошептал: "Голое?" Это вызвало новый всплеск смеха, и профессор, покраснев, попытался игнорировать шутку.
Несмотря на его усилия, шутка Сахно стала
