— Повтори это ещё пару раз, дорогуша, — лениво тянет Виктор, развалившись на стуле и блестя тёмными глазами из-под тяжёлых полуопущенных век. — Лично я никому здесь не доверяю — включая тебя, кузина. Но я согласен, детективы нам ни к чему. Дедушка вот-вот сыграет в ящик, мы разделим бабло, и дело с концом, — он щёлкает изящными пальцами. — Вуаля!
— Копы привезут сюда собаку? — раздаётся чистый голосок Саманты. — Если тётя Линда говорит про ищейку?
— Чтобы она унюхала того, кто укокошил дядю Джоза и тётю Кристину? — живо подхватывает её братишка.
— Боже, — восклицает их мать, вскинув руки к вискам. — Сэмми! Джерри! Замолчите немедленно!
— Это не копы, и у них нет ищейки, — спокойно сообщает Стив, обращаясь исключительно к сестре, застывшей прямо перед ним, будто статуя — олицетворение праведного гнева. — Полиция здесь неоднократно бывала, и безрезультатно, как все знают. Я пригласил из Нового Орлеана частных детективов. Агентство весьма респектабельное, с хорошей репутацией, хотя не так давно появилось на рынке подобных услуг. Я навёл справки. Владелец, мистер Пембертон, выходец из старой уважаемой чарльстонской семьи. Отзывы о нём самые благоприятные. Несмотря на молодость — ему, кажется, всего двадцать шесть — он сумел сделать своё агентство процветающим предприятием.
— Чарльстонские Пембертоны? — Конни изгибает выщипанные брови. — Моя кузина Мередит вышла замуж за одного из них.
— Не за этого, — сухо бросает Стив. — Зак Пембертон — холостяк.
— Агентство Пембертона? О них, кажется, писали в газетах, — Белинда сосредоточенно морщит лоб, пытаясь припомнить детали. — В связи с пропавшей дочерью сенатора Морроу. Именно они её нашли.
— А-а, точно, девица сбежала с сектантами, — фыркает Виктор. — Ты сказал, Стиви, что детективов двое? Я слышал, что у этого Пембертона весьма экстравагантная помощница. Так он с нею приедет?
— Хм, — этот вопрос приводит Стива в замешательство. — Я так понял, что у Пембертона всего один сотрудник, он же компаньон. С ним он и приедет. Некто Лу Филипс. Так это женщина?
— А ты его или её вообще видел? — небрежно интересуется Виктор.
— Нет, — Стив выходит из-за стола, торопясь завершить диалог, который кажется ему бессмысленным. У него полно дел. — Мистер Пембертон встречался со мной лично, в Чарльстоне. Так или иначе, я их пригласил и выплатил задаток. Они прибудут завтра после полудня. Шерри, подготовь две гостевые спальни наверху.
— Да, сэр, — немедля отзывается смуглая темноволосая женщина в переднике и кружевной наколке, проворно собирая со стола грязную посуду. — Рядом с комнатой старого хозяина, сэр?
— Нет, разумеется. Две свободные в противоположном крыле, — сухо уточняет Стив. Гостеприимство гостеприимством, но рядом с дедушкиной спальней ищейкам не место.
Виктор, тонко усмехаясь, подливает себе ещё вина. Но неожиданно вскакивает, гневно чертыхнувшись: в его ногу, обтянутую тёмной тканью узких брюк, вдруг вцепляются две когтистые лапки, похожие на детские ручонки. Карие глаза озорно блестят на чёрно-белой мордочке, будто сквозь прорези маскарадной полумаски.
— Опять этот треклятый енот! Тварь такая, испортил мне брюки! — Виктор пытается поддеть зверька узким носком ботинка, но тот уже улетучился, будто его и не было. — Шерри! Снова твой дурень-сыночек впустил его сюда! Я тебя в последний раз предупреждаю! — обрушивается он на экономку. — Отправишься ко всем чертям вместе с ним и этой пакостью, прислугу найти недолго!
Стив уже ушёл из столовой, Белинда молча кривится и тоже выходит в сад через французское окно. Ей явно не хочется препираться с кузеном.
Экономка могла бы возразить, что на то жалованье, что она получает, найти прислугу будет как раз сложно, учитывая количество живущих в особняке гостей, которых ей приходится обслуживать. А ведь в помощниках у неё только Майк, её сын-подросток, которого Виктор только что обозвал дурнем. Но она бесстрастно отвечает:
— Да, сэр. Прошу прощения, сэр.
Она сталкивается взглядом с Майком, стоящим у двери. Тот молча подхватывает кинувшегося ему в ноги енота и уносит прочь.
— Ну во-от, — разочарованно тянут в один голос Саманта и Джеральд.
* * *
Листья мангров — как кожа. Тяжёлые, скользкие на ощупь, они не шелестят, а шуршат, трутся друг об друга, дребезжат, как куски жести.
На них белыми кристаллами проступает соль, которую корни жадно сосут из заболоченной почвы.
Листья так же жадно тянутся, разворачиваются к солнцу. В мангровых чащах всегда темно, и листья ловят каждый луч, каждый проблеск света.
Но яркий свет им не нужен. Их устраивает полумрак.
* * *
Оказавшись наконец в конторе своего агентства, Зак тут же утыкается в извлечённую из кейса папку с бумагами, а Лу, как была, босиком, устраивается на краю его большого дубового стола. Зак неодобрительно косится на её грязные пятки и на светло-серый ковёр — утром уборщица миссис Сноу будет крайне недовольна. Крайне.
— Насчёт твоих манер я не шутил, — сухо роняет он. — Не вздумай разгуливать по Мэнгроув Плейс в таком виде.
Теперь настал черёд Лу в демонстративном возмущении возвести взор к украшенному лепниной потолку кабинета. Тут всё старомодно, как и сам Зак: высокие шкафы вдоль стен, забитые никому не нужными юридическими справочниками и энциклопедиями, гравюры и дипломы в тонких золочёных рамках.
— Давай лучше поподробнее про свои мангры! — требует Лу с досадой.
— Мэнгроув Плейс — родовое гнездо многочисленной, старинной и всеми уважаемой семьи, — размеренно начинает Зак, сам понимая, что это звучит как пролог какого-то нудного викторианского романа. — Глава семьи, Роджер Монтгомери, с апреля месяца не выходит из комы. То есть… м-м-м… парализован.
— Это разные вещи, — тотчас вставляет Лу.
— Так или иначе, — машет рукой Зак, — старик стал овощем. Хотя ему уже за восемьдесят, раньше он всегда был вполне бодр и в здравом уме. До этого прискорбного случая.
— А что стряслось? Кто-то из почтенных домочадцев звезданул дедушку по темечку фамильным подсвечником?
— Врачи диагностировали инсульт, — сухо отвечает Зак и, не дожидаясь следующего вопроса, добавляет: — Да, тут расследования не требуется. Но за прошедшие месяцы в Мэнгроув Плейс пострадало ещё три человека.
— В смысле «пострадало»? Они тоже в коме? Или парализованы?
— Они мертвы, — коротко отвечает Зак, и Лу на секунду немеет, а потом выдыхает:
— Нихрена себе! То есть Боже правый! Ты серьёзно? Три трупа? Почему же эту мясорубку не крутит полиция?
— Потому что все три инцидента коронер не отнёс к разряду убийств. Что, интересно? — ехидно усмехается Зак, глянув в засверкавшие азартом синие глаза своей взбалмошной напарницы.
— Ещё как! — Лу птицей слетает со стола, у неё уже нет сил спокойно сидеть на месте. — Ну же, подсыпь подробностей, босс! Я буду паинькой, клянусь! Куплю Оксфордский словарь и выучу все приличные слова, какие там найду!
Зак невольно фыркает.
Ему ли не знать Лу с её ужимками! Он заступался за неё, переехавшую с Севера «шалаву с отвратительными манерами», «белую шваль», ещё в старшей школе, был её единственным другом, пока та не стала звездой местной театральной студии и украшением школьной команды болельщиц. Паинька, как же! Хулиганка и выпендрёжница, была и есть.
С острым, как бритва, умом.
— В Мэнгроув Плейс было шесть постоянных обитателей, — приступает наконец Зак к обстоятельному рассказу. — Сам Роджер Монтгомери, его внук Стивен, тридцати лет, его внучка Белинда, двадцати семи лет, кухарка миссис Пирсон, семидесяти двух лет, и экономка миссис Уильямс, тридцати пяти лет, со своим несовершеннолетним сыном Майком. После того, как старика хватил удар, к ним добавилась его сиделка, миссис Кинселла, пятидесяти лет.
— А сколько лет сыну экономки? — перебивает его Лу, и Зак вынужден заглянуть в свои заметки:
— Шестнадцать.
— Вполне способен укокошить кого угодно, — удовлетворённо констатирует Лу. — Продолжай.
— Когда со стариком случился удар…
— Стоп, — Лу вскидывает руку. — Как это произошло? В постели? Или за скучным семейным обедом, когда он сообщил внукам, что меняет своё завещание в пользу кухарки?
— Роджера Монтгомери нашли лежащим у подножия парадной лестницы в пять часов утра тринадцатого апреля, — невозмутимо поясняет Зак. — Когда стало ясно, что в сознание он не приходит, вызвали парамедиков, и те отвезли его в окружную больницу. Увы, невзирая на все принятые врачами меры, речевая и двигательная активность к Роджеру не вернулась. Однако в своё время он сделал специальное распоряжение именно на случай своей возможной недееспособности. Он приказал, чтобы его не оставляли в больнице, а привезли под крышу Мэнгроув Плейс. Так что его вернули обратно в особняк и приставили к нему сиделку по рекомендации той же больницы.
— Ясно, — задумчиво кивает Лу. — Но что он вообще делал на этой лестнице? И кто его нашёл?
— Нашла его как раз кухарка, миссис Пирсон, которую ты только что помянула всуе, — хмыкает Зак, откинувшись на спинку кресла. — Ей семьдесят два, как я уже сказал, и у неё, видимо, как и у хозяина, возрастная бессонница. Встаёт рано, убирает кухню, готовит завтрак. Старик Монтгомери по утрам, как утверждают все, любил прогуливаться вокруг дома. Тут всё просто, — Зак на минуту умолкает и снова заглядывает в бумаги. — Итак, когда Роджера Монтгомери привезли из больницы домой, там уже прибавилось народу. Приехали: Конни Чемберс, вдова его племянника, сорока лет, с двумя девятилетними детьми-близнецами, Виктор Леруа — внучатый племянник старика, тридцати шести лет, Джозеф Маклин — двоюродный кузен, семидесяти двух лет, Кристина Шарп — престарелая кузина, семидесяти пяти лет, и, наконец, Вирджиния Чивингтон, тридцати двух лет. Она никому из присутствующих родственницей не доводилась, но была учительницей близнецов.
Он переводит дыхание после длинного монолога и внимательно смотрит на Лу, которая тем временем уселась прямо на ковёр, поджав под себя ноги и вперив взгляд в мусорную корзину — так, будто там кино показывали.
— Отличный расклад, — бормочет она себе под нос. — Мне нравится. А кто же из них сыграл в ящик? То есть отдал Богу душу?
— Трое последних, — лаконично поясняет Зак. — Джозеф Маклин, Кристина Шарп и Вирджиния Чивингтон.
[justify]— И что же, смерть каждого была квалифицирована как произошедшая по естественным причинам? Или как несчастный случай? Стоп, не говори пока, — Лу запускает пальцы в свои
