едва держался на ногах?..
Он сам оправдывал это просто очень слабым здоровьем и истощенным организмом.
Стася заметила, что после подобных “перекуров” Сан Саныч становился еще более общительным и разговорчивым. Он целыми днями “веселил” ее, рассказывая ей анекдоты, которые с каждым днем становились все более похабными.
Спустя еще несколько смен, несмотря на все попытки Стаси держать дистанцию, рассуждения Сан Саныча как-то постепенно, словно сами собой, стали переходить на тему того, какая Стася замечательная расчудесная раскрасавица, - вот бы ему такую!.. Да он бы на руках ее носил всю жизнь и пылинки сдувал!..
Стася скептически приподнимала бровь, окидывая взглядом едва держащегося на ногах такого перспективного кавалера…
Нет, надо отдать ему должное, - Сан Саныч никогда не приставал к Стасе, не делал ей никаких неприличных намеков, - кроме подобных вот утверждений. Напротив, время от времени он так же охотно пускался в рассуждения о том, какая у него прекрасная жена, как ему повезло с ней, и как он всю жизнь с ней счастлив…
Стася невольно усмехалась про себя. Еще бы ему не быть с ней счастливым!.. Ведь, как Стася поняла из слов самого Сан Саныча, именно его супруга, торгуя на базаре, в последние годы содержала всю их семью; именно на ее деньги была куплена шикарная трехкомнатная квартира в новом доме с улучшенной планировкой, и именно она так любила и ценила своего мужа за какие-то там заслуги, что почему-то охотно позволяла ему пить и не работать…
Да на такую всепонимающую жену молиться надо было!.. Впрочем, вполне возможно, он это и делал.
Поскольку график у Стаси был три - один, а у охранников - два-два, она изначально подгадала так, чтобы ей два дня работать с Мартынычем, и только один - с Сан Санычем. Она надеялась, что так у него будет меньше шансов что-нибудь учудить непосредственно в ее смену. Но это, к сожалению, не помогло. Охранник с каждой сменой распускался все больше. Вскоре он даже перестал скрывать, что приходит на работу с бутылкой, и Стася, не сталкивавшаяся еще в своей жизни ни с чем подобным, поначалу просто растерялась от такой наглости.
Но, еще пару дней спустя, Сан Санычу и этого стало мало. И он повадился прямо во время перекуров наведываться в ларек, расположенный буквально в двух шагах от ломбарда, где продавали спиртное порциями.
Стася, признаться, оказалась в довольно затруднительном положении и не знала поначалу, как правильно на это реагировать. По-хорошему он понимать не желал. Что ей следовало сделать? Пожаловаться его начальству?.. Наверное, ей так и стоило бы поступить, - но Стасе просто жалко его было, чисто по-человечески, - да и не была она стукачкой по натуре, и ей попросту противно было кляузничать на кого-то… Она просто по-хорошему предлагала ему взять себя в руки и прекратить выпивать на рабочем месте. Но это было бессмысленно.
В общем, как справедливо говорится, дорога в ад вымощена благими намерениями… Стася не решилась сразу же пожаловаться на Сан Саныча, не желая подставлять его и надеясь, что он сам образумится и остановится. А Сан Саныч тем временем, очевидно, прекрасно понимая свою безнаказанность, вообще потерял всякий стыд…
Денег на водку ему жена, похоже, не давала, потому что он постоянно начал клянчить их у Стаси.
- Стась!.. А Стась!.. - целыми днями напролет ныл он, облокотившись на навесной столик под окошком ломбарда. - Дай пять рублей!.. Ну, Ста-а-а-ась!.. Дай пять рублей!.. Ну, Ста-а-а-а-а-ась!.. Ну, дай пять рублей!..
И все это могло продолжаться часами…
Стася одергивала его, временами довольно резко; она говорила ему, что он ей мешает. Сан Саныч кивал, извинялся, садился на свой стул… Для того, чтобы, спустя пять минут, снова повиснуть на окошке с прежней песней.
- Стась!.. Ну, Ста-а-а-а-а-ась!.. Ну, дай пять рублей!..
Иногда у Стаси уже больше не выдерживали нервы, и она давала ему деньги, - чисто для того, чтобы он отвязался от нее и хоть ненадолго оставил ее в покое. Он тут же убегал, довольный и счастливый, опрокидывал стопку в наливайке, а потом снова вешался на ее окошко и начинал ныть:
- Ста-а-ась!.. Ну, Ста-а-а-а-а-ась!.. Ну, дай еще пять рублей!..
Правда, надо отдать ему должное, - деньги он всегда исправно возвращал в следующую же смену. Тут уж Стася ничего не могла сказать. Сан Саныч честно возвращал все, до копейки. Для того, чтобы уже через полчаса начать выклянчивать их обратно…
Ситуация, благодаря такому вот невольному и глупому попустительству со стороны Стаси, сложилась совершенно дурацкая, и, в то же время, как ей казалось тогда, безвыходная. Но Стася реально не знала, как ей следовало себя вести. В смены Мартыныча она постоянно жаловалась ему на Сан Саныча. Да тот и сам теперь уже видел, что представляет из себя его сменщик, потому что живущий поблизости Сан Саныч повадился и в свои выходные приходить к ним в ломбард с бутылкой и настойчиво пытаться их угостить. Признаться честно, к тому времени он надоел Стасе уже просто до коликов. Она все еще никак не решалась сама избавиться от него, но при этом уже почему-то чувствовала, что он здесь долго не проработает.
В принципе, так и получилось.
Однажды к концу дня Сан Саныч напился просто до поросячьего визга. Он нес такую околесицу, что у нормального человека, наверное, просто уши могли бы завянуть от всего этого, - если бы только можно было вообще разобрать смысл его нечленораздельных бредней. В какой-то момент он вышел на улицу, увидел пробегающую мимо собаку, - очевидно, бездомную, - и очень долго передразнивал ее. Пес в долгу не остался, и поэтому они с ним часа два, наверное, лаяли друг на друга, и никто не хотел отступать…
В конце смены Стася уже просто готова была завизжать от ярости. Но даже пытаться что-то говорить человеку, находившемуся в таком состоянии, на тот момент было совершенно бесполезно…
И тогда Стася твердо решила, что, как бы ни было ей жаль “хорошего человека”, но в следующий раз она сразу же позвонит его начальству и попросит его убрать.
Словно предчувствуя что-то, - а вероятнее всего, просто заметив перемены в ее настроении, - следующие несколько смен Сан Саныч вел себя тише воды, ниже травы. Даже придраться было не к чему, при всем желании. Потом понемногу снова начал потихоньку бегать в ларек, - типа, тайком от Стаси. Но пока держал себя в руках и не безобразничал.
До определенного момента.
В то время Сан Саныч вдруг повадился встречать Стасю по утрам с автобуса и, несмотря на ее возражения, провожать по вечерам на остановку, хотя ему надо было совсем в другую сторону. Это преподносилось Стасе следующим образом: мол, видишь, как сильно я тебя люблю; даже встречаю и провожаю каждый день; для твоей сменщицы я этого не делаю!.. В ответ Стася лишь еще более демонстративно обращалась к нему на “вы” и по имени-отчеству, чтобы лишний раз подчеркнуть дистанцию между ними. Сан Саныч делал вид, что смертельно обижается, - аж чуть ли не до слез!.. А Стася каждый день ломала голову над тем, как перенаправить всю эту нелепую ситуацию в нужную сторону. Разумом она прекрасно понимала, что от этого человека надо срочно избавляться, потому что он уже совсем берега попутал… Но все это было так неудобно…
Развязка естественным образом произошла в конце июня.
В тот день Сан Саныч опять уже с самого утра был никакой. Он то плакал, то смеялся, то объяснялся Стасе в любви и клялся в верности навек, то снова принимался клянчить у нее деньги, то травил пошлые анекдоты, то грозился вот прямо сейчас уйти домой… Часам к двенадцати у Стаси уже просто крыша от всего этого начала ехать…
Все это время Стася демонстративно занималась своими делами, отвернувшись от него. Сан Саныч, не переставая, ныл, повиснув на окошке ломбарда. На ногах он уже практически не держался. Несколько раз Стасе просто приходилось одергивать его, говоря, что он ей мешает. Обычно этого хватало на какое-то время, и Сан Саныч успокаивался и умолкал. Но в тот день он, очевидно, был слишком пьяным, чтобы хоть что-то вообще понимать. И поэтому, в ответ на слова Стаси, он тут же начинал канючить еще громче:
- Может, мне вообще уйти?.. А, Стась?.. Может, мне совсем уйти, если я тебе не нужен?.. Ну?.. Так мне уйти?.. Я ведь могу уйти домой!.. А, Ста-а-ась?.. Ну, Ста-а-а-а-ась!.. Ну, дай мне еще пять рублей!.. Ста-а-а-а-а-а-ась!.. А то ведь я уйду!..
И, когда он уже раз в пятидесятый завел эту песню, Стася, наконец, не удержалась.
- А знаете, что, Сан Саныч?.. - сказала вдруг она, поворачиваясь к нему. Ее уже буквально трясло от злости и отвращения. - Если хотите, можете идти!.. Я вас не держу!..
- Так мне уйти?.. - тут же вскинулся он. - Да?.. Мне уйти?..
- Да ради Бога!.. - ответила ему Стася. - Если хотите уйти, - уходите!.. Мне здесь угрожать этим нечего!..
- Ну, тогда я пошел!.. - гордо заявил Сан Саныч, закинул свою сумку на плечо и тут же испарился, - словно это и не он буквально не держался на ногах еще секунду назад.
Признаться честно, Стася никак не думала, что он решится уйти на самом деле. Все-таки, - что ни говори, - но это была его работа, и он получал за нее деньги, хоть и совсем крошечные. У Стаси даже поначалу мелькнула мысль о том, что он просто выйдет на улицу, - чтобы, типа, “попугать” ее, - а потом вернется. Ей не верилось, что у человека может напрочь отсутствовать чувство хоть какой-то ответственности. Они ведь с ним не в детском саду горшки не поделили; он был охранником в ювелирном магазине, где только на витрине было ценностей примерно на четыре миллиона рублей!.. А это не шутки…
Но Сан Саныч не возвращался. Стася вышла из ломбарда на улицу. Она была пустынна…
Недоуменно покачав головой, Стася вернулась назад. Ей все еще никак не верилось до конца, что он действительно мог уйти. Нет, она ни на миг не пожалела о том, что выгнала его, и не была испугана тем, что осталась здесь одна, - просто так, вроде бы, дела не делаются!.. Они оба, якобы, были вполне разумными дееспособными взрослыми людьми, - по крайней мере, в теории. Если ему надоела его работа, - он мог бы просто поставить в известность об этом свое начальство и уволиться. Но уйти?.. С рабочего места, в самый разгар смены?.. У Стаси все это просто в голове никак не укладывалось.
Часа два она сидела в ломбарде одна. Конечно, Стася прекрасно понимала, что ей следовало бы сразу же позвонить оперативному дежурному и сообщить, что она осталась без охраны, но она пока выжидала. Ей просто все еще не верилось, что Сан Саныч не образумится и не вернется, а потому, опять же, ей не хотелось лишний раз подставлять его.
Конечно, Стася прекрасно осознавала, что больше так продолжаться не может, и была намерена серьезно поговорить с Сан Санычем по поводу его недопустимого поведения и предупредить, что в следующий раз она обязательно сообщит обо всем его начальству. Но он так и не вернулся.
Через два часа Стася все-таки набрала номер оперативного дежурного. Дальше тянуть было уже просто некуда.
- Здравствуйте! Это ломбард. - Стася назвала свой адрес. - Дело в том, что у меня ушел охранник!
- Как - ушел?! - ахнул оперативный дежурный.
- Очень просто, - Стася не сумела сдержать нервного смешка при виде его изумления. - Совсем ушел. Еще два часа назад. Я просто не стала сразу звонить вам, потому что еще надеялась, что он одумается и вернется. Но,
