стен, на которых бесконечными рядами мигали маленькие огоньки - зелёные, красные, голубые, жёлтые... и небесный друг поведал мне, что те выжившие земные люди согласились, чтобы их избавили от их подверженных смертью тел, а разум поместили навечно в выдуманную жизнь, которая находится в этих стенах, и после его слов сердце в моей груди чуть не остановилось, а потом небесный человек простился со мной, опять прикоснулся к какому-то знаку на табличке и я спустя мгновение стоял на берегу моря, неподалеку от которого виднелся нанятый мною корабль... Мой повелитель, на корабле я приказал капитану поворачивать домой, мне больше не хотелось путешествовать и искать приключения, я думал о том, что произошло со мной, я думал о том, что видел и скорбел, думал о будущем нашей земной вселенной и о том, что сделают с ней наши потомки, и о судьбе человеческого рода, который ради своих страстей и пороков готов передать огню и разрушению всё вокруг, весь мир, всё живое, потом остаться ни с чем, остаться обездоленным и обескровленным, приблизиться к самому краю своей окончательной гибели и, чтобы избежать её, потом заточить самого себе в месте, которого на самом деле вовсе и нет, о, род человеческий, зная всё это, ты всё равно не одумаешься, ты не встанешь на путь раскаяния и исправления, твои пороки и гибельные желания сильнее тебя, сильнее твоего спасения, вразумления и совершенства, неужели ничто тебя не остановит, о, род человеческий...
И Синдбад закончил говорить. Великий калиф - да дарует Всевышний ему все блага вселенной - долго раздумывал над словами прославленного путешественника, не произносил не слова, глаз не поднимал своих. И, так ничего не сказав, встал со своего места и вышел вон из тронного зала. А потом и придворные, и советники, и мудрецы один за другим стали покидать в глубоком молчании дворец.
Синдбад-мореход остался один.
