В ОДНУ РЕКУ НЕ ВОЙДЕШЬ ДВАЖДЫ. Глава 9. Возвращение чувств, или просто "на мели"?..

разобраться в них и хоть как-то их рассортировать, а Стася, мигом заинтересовавшись, ухватилась за это и попросила его показать их ей. Олег с радостью согласился на это.

При просмотре его фотографий, - особенно, старых, двадцатилетней давности, - Стасю до глубины души поразил один очевидный факт. Тогда, два десятка лет назад, Олег внешне ничем не отличался от своих многочисленных друзей. Такой же с виду, вроде бы, совершенно обычный парень, не красавец даже, в самой простой повседневной одежде, - но при этом почему-то создавалось впечатление, что камера, даже на групповых снимках, даже когда он стоял где-то совсем сзади, направлена была только на него.

В Олеге тех лет было нечто такое, что очень сильно выделяло его из толпы сверстников. Все ребята были, как ребята, - а в этом ощущалась какая-то непонятная дерзость, какой-то безмолвный вызов всему этому окружающему миру, какая-то просто совершенно бесшабашная смелость и отчаянность. И это было именно то, что угадывала Стася в нём сейчас под налётом беспробудного пьянства, то, что до сих пор ещё как-то смутно чувствовалось в нём, - несмотря даже на всю его нынешнюю полную подавленность жизнью и совершенно беспросветную обречённость. Даже сейчас, в этом уже законченном, пропившем всё на свете, похоже, алкоголике, ощущалась всё та же яркая индивидуальность, которая так выделяла его из числа других парней ещё в молодости. Потому что и сегодня, в этом полностью опустившемся под влиянием жизненных обстоятельств, которыми он оправдывался, человеке, еще улавливалась какая-то тень былого характера, которая с годами, под грузом навалившихся проблем, стала практически неразличима…

На этих старых чёрно-белых ещё фотографиях Олег тянул на себя одеяло уже самих фактом своего присутствия на них. И, глядя на него, теперешнего, отупевшего и практически потерявшего разум от алкоголя, Стасе было неимоверно грустно осознавать, во что превратился этот дерзкий и независимый мальчик, запечатлённый на снимках…

Боже мой, что делает с нами жизнь!.. - набатом билось у Стаси в голове. И осознавать это реально было даже страшно… Сейчас она испытывала к Олегу очень сложные противоречивые чувства, потому что он сам вёл себя очень сложно и противоречиво. Но, глядя на его фотографии в молодости, Стася осознавала, что, если бы она повстречала Олега два десятка лет тому назад, то просто влюбилась бы в него без памяти, с первого взгляда, без малейших сомнений и раздумий. Потому что этот вызывающе гордый мальчишка со смелыми искрящимися - даже на затертом чёрно-белом снимке - глазами прямо-таки олицетворял для неё мужское начало. Он, реально и безусловно, был просто символом настоящего мужчины, рядом с которым любая женщина будет, как за каменной стеной…

А сейчас… Стася тайком вздохнула в душе. Сейчас она тоже была влюблена по-своему, - но не в этого реального человека, который, сидя рядом с ней, с упоением предавался сладким воспоминаниям о прошлом, не забывая при этом опрокидывать стопку за стопкой… Она действительно готова была, искренне и беззаветно, полюбить в нём того мужчину, которым он был когда-то раньше, того, который сейчас едва угадывался в нём под внешностью придавленного жизнью пропойцы… И Стасе было очень грустно и даже больно всё это осознавать. Потому что она прекрасно понимала: даже если этот мужчина и жив ещё в нём, где-то очень глубоко в его душе, то едва ли у него когда-нибудь хватит сил на то, чтобы снова вызывающе вскинуть голову и осмотреться вокруг с тем же дерзко - независимым - и, в то же время, каким-то бесшабашным видом…

А тот, другой, пришибленный судьбой и людьми, в которого он превратился с годами, был Стасе не нужен… Да он и никому не был нужен. Даже самому себе.

Кстати, как только они начали рассматривать эти фотографии, Олег вдруг преобразился просто на глазах. Очевидно, вид себя самого на этих старых снимках, ещё не потрёпанного жизнью и временем и не погрызенного молью, заставил его на какой-то миг взять себя в руки и вспомнить, что значит быть человеком, а не опустившимся алкоголиком, презираемым даже членами собственной семьи. Лицо Олега, обычно непроницаемое и каменное, вдруг оживилось, и он даже стал похож на себя, того, прежнего… Но только лишь похож…

Теперь Стася очень чётко видела, что это уже совсем другой человек. Увы, другой, - и сделать с этим ничего было нельзя. Воспоминания о молодости, о службе в армии, о друзьях, которых давно уже не было в живых, наполняли его радостью. Но в этом одновременно было нечто жуткое. Потому что Стася поняла, что он просто застрял там, в тех годах, в том времени, когда ему было хорошо, когда он был счастлив, и когда его жизнь ещё была полна надежд…

А теперь он жил воспоминаниями. Уже много-много лет, похоже, он жил одними только воспоминаниями, и ничего другого в его жизни давно уже попросту не было. Да он почему-то и сам не хотел ничего другого. Олег, похоже, совершенно искренне был сейчас уверен в том, что всё хорошее, что только могло с ним случиться, навсегда осталось там, в юности, а потому даже и не пытался продолжать жить дальше. То, что происходило с ним сейчас, не было жизнью в буквальном смысле слова, - это было пустое никчёмное существование, наполненное призраками былых образов и давно прошедших радостей…

Находясь практически постоянно в пьяном забвении, спасающем его от боли и разочарований настоящего, Олег вновь и вновь, с восторгом и радостью, переживал какие-то былые счастливые моменты своей жизни с твёрдой уверенностью в том, что всё это прошло, навсегда и безвозвратно, и больше ничего не повторится. И никогда больше в его нынешней реальности не будет ничего настолько прекрасного, как эти трогательные воспоминания о том счастливом времени, до сих пор живущие в его душе…

После этой ночи, проведённой за просмотром фотографий, Стася частично поняла, почему Олег относится к ней так странно и неоднозначно. Наверное, она действительно нравилась ему. И он, возможно, даже смог бы полюбить её… Если бы не одно “но”...

Олег слишком твёрдо был уверен в том, что всё хорошее в его жизни осталось далеко позади, а впереди могут быть только лишь воспоминания о тех счастливых беззаботных днях. И Стася, с её природной живостью и оптимизмом, с её неискоренимой верой в будущее и в счастливое завтра, попросту не вписывалась в эту его чёткую и уже укоренившуюся схему, потому что она существовала в реальной - нынешней - жизни, где ничего хорошего, по его твёрдому убеждению, уже быть не могло даже чисто теоретически. Если бы они с ним встретились когда-то раньше, до того, как у него возникла подобная и весьма странная, надо заметить, уверенность, у них с ним всё могло бы сложиться совершенно иначе. Но сейчас… Сейчас жизнерадостной, полной надежд девушке просто не было подходящего места в той мрачной, печальной, наполненной страданиями и переживаниями жизни, которую он, похоже, с удовольствием создал в своём подсознании. В его тяжёлом суровом будущем не должно было быть ничего хорошего. Отныне, - с некоторых пор, по каким-то там неведомым, но, возможно, даже вполне заслуженным причинам, - он был обречён лишь на вечные страдания и переживания. А значит, и Стаси, со всеми её благими намерениями, чувствами, эмоциями и планами на будущее, в его дальнейшей жизни быть просто не могло…

Нет, был, конечно, как раз тот вариант, который Олег пытался предлагать ей сейчас. И в нём Стасе отводилось место где-то на задворках. Она не должна была быть счастлива рядом с обречённым на вечные страдания мужчиной, а потому её уделом должны были стать те же самые страдания и терзания. Вот только саму Стасю такой удел как-то не вдохновлял.

Под утро они переместились, наконец, в спальню. И там всё тоже, разумеется, произошло по давно уже известному и неоднократно отрепетированному и отработанному сценарию. Олег моментально захрапел, - похоже, даже быстрее, чем его голова успела коснуться подушки. А Стася молча вернулась на кухню. За сигаретой…

Она давно уже перестала задавать себе вопрос о том, что она здесь делает?.. Ответа на него она всё равно не могла найти, как ни старалась. И, если в самые первые дни после смерти отца Олега Стасю почему-то ещё поддерживало это весьма ошибочное, как она теперь ясно понимала, ощущение, будто она всё-таки нужна ему, то теперь-то она твёрдо знала, что это не так. Ему нужны были те люди, которые когда-то - давным-давно - были в его жизни. Его друзья, погибшие много лет назад… Его жена, с которой он, по всей видимости, был в своё время очень счастлив… Даже его отец, с чьей смертью он так и не смог смириться до сих пор, несмотря на то, что с того момента прошло уже больше месяца… Он давно уже жил в прошлом. Ему там было легче и комфортнее, а потому время для него словно остановилось. Здесь, в настоящем, функционировало только его бренное тело, - да и то чисто автоматически, по инерции… А его душа… Её не было… Она навсегда осталась где-то там…

И Стася уже прекрасно поняла, что достучаться до неё ей вряд ли когда-нибудь удастся…