вовремя, когда это было ещё возможно, - а теперь вот ей их и не выгнать будет!.. Да, она использовала именно такие слова… Но они всё равно, - продолжала она кричать, - должны идти домой; она уже устала от их присутствия, а потому они обязаны немедленно уйти!..
Олеся, честно говоря, просто растерялась. Днём, когда они гуляли, была жара, а потому они оба с Сашей были в шортах, маечках и босоножках. У них не было с собой даже зонтика!.. Хотя он ничем не помог бы в подобной ситуации… На улице дождь хлестал сплошной стеной, и даже тротуары выглядели полностью затопленными… Олеся ещё раз попыталась объяснить всё это своей заботливой и любящей маме, начинающей обычно паниковать, когда дочь задерживалась в туалете на полминуты дольше общепринятого… Но мама кричала, что ничего с ними не случится; что Олеся сама виновата, потому что не захотела уходить сразу, пока это было ещё возможно, и вообще, ничего с ними не случится, - не сахарные, чай, не растают под дождиком!..
Под дождиком?! Если бы это был всего-навсего дождик, Олеся не стала бы унижаться и уже давно ушла бы… Но она просто реально понимала, что в такую погоду она с маленьким ещё ребёнком не сможет дойти даже до остановки!..
Из комнаты вышел мамин второй муж, Сергей Сергеевич, привлечённый её возмущёнными громкими криками. Оценив ситуацию, он сразу же сказал:
- Да ты что, Марина, с ума сошла?! Куда ты их гонишь?! Пусть остаются; пусть хоть ночуют у нас, раз там такая погода! Они нам не помешают!
Сергей Сергеевич, кстати, вообще очень хорошо относился к Олесе. Но, к сожалению, - как она это поняла уже потом, став постарше, - это как раз и было одной из причин, по которым её мама не хотела, чтобы они задерживались здесь…
- Помешают!!! - завизжала мама. - Ты же не любишь гостей!!! Тебе отдыхать надо! А они сейчас уйдут!.. Они сами во всём виноваты!.. Я давно им уже говорила, чтобы они шли домой, пока гроза ещё не началась!.. Но они слушать меня не захотели!..
- Почему ты говоришь, что я не люблю гостей?.. - удивился Сергей Сергеевич. - Я Олесеньке всегда рад! Мы с Сашей сейчас в шахматы будем играть!.. Давайте, проходите в комнату!.. Марина, не выгоняй их, пусть остаются!..
- Я сказала, что они уже уходят!.. - пуще прежнего забилась в истерике мама.
- Бабушка, но куда же мы пойдём? - глядя на всё это расширенными от удивления глазами, спросил Саша. - Там же гроза!.. Ты, что, не видишь?..
- А я говорила вам, чтобы вы уходили, пока гроза ещё не началась! - взвизгнула любящая и заботливая бабушка, обращаясь к любимому внуку. - Но вы слушать ничего не захотели!..
- Бабушка…
- Марина, да ты хоть что…
- Мама… - начала было говорить Олеся и вдруг запнулась на полуслове.
Она хотела снова попросить маму позволить им задержаться ещё ненадолго, - пока ливень чуть-чуть не утихнет, - но, глядя на перекошенное от злобы лицо своей любимой мамочки, Олеся вдруг очень чётко поняла, что больше ни о чём её просить не будет. Что-то словно оборвалось в её душе…
Олеся повернулась к сыну и спокойно проговорила:
- Саша, надевай сандальки и пойдём!..
- Мам, а как мы пойдём?..
- Надевай сандальки. Всё хорошо. Пойдём!
- Вот и правильно!.. - запричитала счастливая мама. - Давно бы уже так!.. А то, что такое, - придут в гости, а потом их и не выгонишь!..
И она довольно заулыбалась, давая, очевидно, тем самым понять, что это - шутка.
Олеся шутку не оценила. Она просто взяла за руку испуганного ребёнка, вежливо попрощалась с мамой и с отчимом и вышла из квартиры.
Целый час им пришлось простоять в подъезде на первом этаже, потому что выйти на улицу просто не было никакой возможности. Слава Богу, что Сашка был не избалованным и не капризным ребёнком. Другой, наверное, весь изнылся бы на его месте, а Саша спокойно стоял рядом с Олесей и ожидал, когда непогода хоть немного поутихнет, и можно будет хотя бы попытаться выбраться наружу.
Через час Олесе показалось, что ливень всё-таки немного поутих, и они решились выйти из подъезда. Из подъезда дома, в котором жила её родная мать и бабушка её шестилетнего сына, буквально вышвырнувшая их на улицу в такую погоду, когда, реально, даже не очень хороший хозяин собаку из дома не выгонит!..
До остановки, - до которой было всего метров триста, - они на этот раз добраться так и не успели. Дождь припустил с новой силой, и им пришлось снова искать укрытие под козырьком ближайшего подъезда… Это было гораздо хуже, чем в прошлый раз, - потому что тогда они, по крайней мере, стояли в самом подъезде, а сейчас на улице, где небольшой козырёк защищал очень плохо от потоков, падающих с неба… Потом опять небольшая перебежка, - и снова козырёк… Потом снова… Вот так, короткими перебежками, под проливным дождём, мокрые насквозь, они добрались-таки до остановки… на которой не было даже крыши…
Слава Богу, автобус подошёл почти сразу… Олесе безумно стыдно было забираться в него в таком виде… Вода стекала с них обоих ручьями… Но выбирать было не из чего…
Ещё в мамином подъезде, безумно разозлившись, Олеся отключила звук на сотовом телефоне и теперь предвкушала, как мама в беспокойстве обрывает его, - а она не берёт трубку… При мысли об этом Олеся даже испытывала злорадное торжество… Она была продрогшей до костей, мокрой насквозь, уставшей до слёз, - и всё это просто потому, что её дорогую мамочку какой-то бешеный петух в задницу клюнул, и она вдруг решила вышвырнуть дочь и внука под ливень…
Вот и пусть теперь поволнуется!..
От остановки до их дома было около километра… Дождь так и не прекратился. Они снова добирались короткими перебежками, выжидая минуты небольшого затишья и успевая пробежать метров пятьдесят - сто до очередного подъезда, чтобы потом опять надолго застрять около него… Хоть они и были промокшими насквозь, и терять им давно уже было нечего, но, когда с неба буквально извергаются потоки воды, препятствующие дыханию, даже в промокшем состоянии приходилось всё-таки выжидать хотя бы небольшого ослабления непогоды…
В обычное время дорога от дома матери до их дома занимала чуть больше часа. Но в тот день они добирались более четырёх часов! И большую часть этого времени они провели на улице, пытаясь укрыться от низвергающегося водопада под каким-нибудь козырьком или выступом…
В тот день, наверное, Олеся впервые до конца поняла, насколько ей повезло с сыном. Её шестилетний ребёнок ни разу даже не хныкнул. Он, сжав зубы, мужественно пробирался сквозь дождь, сохраняя при этом полное спокойствие, да ещё и не забывая подбадривать свою маму…
Дома они были часов в девять. Олеся была промёрзшей до костей, злой, разочарованной, - но изо всех сил при этом умудрялась ещё и сохранять спокойствие, чтобы не пугать ребёнка, который и сам при этом вёл себя на удивление мужественно. Отправив сына греться в ванную, она безжалостно выдрала из розетки шнур домашнего телефона, - чтобы её милая заботливая мамочка, которая, наверняка, позвонила на сотовый уже раз пятьсот, не добралась до неё… Разговаривать с ней Олеся сейчас не хотела. Да и не могла. Она была слишком обижена, слишком озлоблена… И при этом слишком замёрзла, чтобы вести себя вежливо и прилично…
Только ближе к одиннадцати, отогревшись и перекусив, Олеся взяла-таки в руки сотовый телефон, предвкушая, как сходящая с ума от беспокойства мама, наверное, уже подняла на ноги весь город, пытаясь дозвониться до дочери и убедиться в том, что с ней ничего не случилось, и она благополучно, живая и здоровая, добралась до дома, - вместе с малолетним ребёнком, кстати… И сейчас они оба уже находятся в тепле и в уюте… Итак, Олеся взяла, наконец, в руки телефон… И застыла, не веря собственным глазам…
От мамы не было ни одного пропущенного.
Судя по всему, она совершенно даже и не волновалась, представляя себе, как добираются по такой непогоде домой её дочь с шестилетним внуком…
Маме Олеся позвонила сама. На следующий день. Не с самого раннего утра, - а когда они уже спокойно встали и позавтракали… Для сравнения, - обычно мама сама начинала обрывать её телефон ещё часов с восьми, жутко беспокоясь, не случилось ли с ними за ночь чего-то ужасного… Но в тот день у неё, похоже, не было никаких причин для беспокойства…
Это было очень странно осознавать, - но человек, который замертво падал с сердечным приступом, если дочь, сидящая дома, в заведомой полной безопасности, тепле и уюте, по какой-то причине не успевала взять трубку после первого же звонка; человек, у которого подскакивало давление, если дочь, отправляясь за сыном в садик, - идти до которого было пять минут, - забывала дома сотовый телефон, - этот самый человек спокойно провёл эту ночь, даже не убедившись в том, что дочь с внуком вообще вернулись в тот день домой…
Когда Олеся всё-таки соизволила сама позвонить маме, - чисто по привычке, потому что это было для неё естественно, и она даже и не представляла, что этого можно было не делать, - мама вела себя так, словно ровным счётом ничего и не произошло. Она даже не поинтересовалась у дочери, как они вчера доехали до дома… И, когда ошарашенная подобным странным поведением матери Олеся сама, уже не удержавшись и так и не дождавшись соответствующего вопроса, сказала матери о том, что они вчера добирались до дома более четырёх часов, мама, с ошеломляющим равнодушием, произнесла лишь одну фразу:
- Но ведь добрались же.
И тут же перевела разговор на другую тему…
Инцидент, таким образом, был исчерпан…
А Олеся, наверное, именно тогда впервые задумалась о том, какие чувства на самом деле испытывает к ней её собственная мама?.. И есть ли среди них хоть что-то, напоминающее любовь?..
Теперь она как-то очень сильно сомневалась в этом…
А мама, кстати, после того её звонка снова продолжила дёргать её каждые пять минут, объясняя это безумной тревогой и беспокойством…
