День первый
Она куда-то бежала сквозь темноту и туман. Страх и ужас подгоняли ее вперед. Ветки хлестали лицо, дыхание вырывалось с хрипами, но она понимала, что если остановится хоть на миг, то это «нечто» настигнет ее, и тогда… Не успев додумать, что будет «тогда», она ощутила, что перебирает ногами уже в воздухе – так резко земля ушла из-под ног - и падает, падает в черную бездну…
Она сделала глубокий вдох, как ныряльщик, который наконец-то достиг поверхности воды, и резко открыла глаза. Первое, что она увидела, был потолок, выкрашенный белой краской. «Так это был всего лишь сон», - подумала она, судорожно выдохнув. Хотя ей еще казалось, что легкие раздирает изнутри на части от изматывающего бега. А сердце никак не может найти свое место в груди и пытается сбежать через горло. Заставив себя успокоиться, она собралась с силами и села.
Второй волной на нее накатили звуки. Хотя люди вокруг и старались говорить шепотом, но их было слишком много. Они сидели, лежали на больничных кушетках, раскладушках, или просто на полу. Несколько детишек играли в догонялки, не обращая внимания на замечания родителей и медсестер.
«Где я?» - была следующая мысль. - «Неужели в больнице?». Она перевела взгляд на руки - совершенно не узнавая кисти рук - на одежду. И руки, и темная одежда (почему-то тот факт, что она была одета и обута ее не удивил) были в пятнах от грязи, как будто она много падала или бежала по осеннему лесу…. Она тряхнула головой, отгоняя наваждение сна. Ну какой может быть лес?
Люди вокруг были заняты своими делами, туда-сюда ходили медсестры в белых халатах. Ее же будто не замечали. В воздухе, кроме запаха хлорки с корвалолом и спирта, витало что-то неуловимое, от чего казалось, что на затылке шевелятся волосы, что-то похожее на всеобщую истерию, готовую вот-вот взорваться и поглотить всех.
- О, ты наконец-то пришла в себя! Как хорошо! – раздалось справа от нее. Она повернула голову и увидела женщину, которая с улыбкой шла в ее сторону. В руках женщина держала розовый сверток. - Присмотри пока за Машенькой, я сейчас приду! – продолжила она, бережно положив свою ношу на кровать. И ушла за поворот коридора.
Из свертка смотрел ребенок, наверно, та Маша, о которой шла речь. Пока она разглядывала младенчика, в ее голове промелькнула мысль, что у нее тоже есть ребенок. Сын. Или был? Но мысль оборвалась и пропала, не вызвав больше никаких воспоминаний. Девочка смотрела на нее не отрывая глаз, а потом улыбнулась. Вернулась ее мама и так же бережно подняла девочку, переложив в коляску, которую привезла с собой.
- Как ты? – Участливо спросила женщина и, не дожидаясь ответа, продолжила, – если все хорошо, то собирай вещи и выходи, мы тебя с Лешей на улице подождем, а то этих сорванцов не удержать на месте.
Она только сейчас обратила внимание, что вокруг женщины бегают два мальчика, играя то ли в догонялки, то ли в войнушку. Уже отойдя на пару шагов, женщина остановилась и, обернувшись, опять улыбнулась:
- Как же я рада, что ты оказалась рядом и спасла малышку! Если бы не ты… - тут она судорожно всхлипнула и поспешила к двери, подгоняя мальчишек в нужном направлении.
«Если бы не я…» - повторила она про себя. – «Если. Бы. Не. Я…. А кто я, собственно?» Но память отозвалась гулкой пустотой и покалыванием в висках.
К кровати была приставлена тумбочка, на которой неаккуратно лежал черный рюкзак, в его недрах был телефон (с тоскливой надписью «сеть отсутствует»), какие-то свертки и пузырьки, бутылка с водой. Под рюкзаком были бумажки с надписями, не став читать, она положила их в кармашек. Затем повесила рюкзак на плечо и пошла по коридору. В одной из приоткрытых дверей она заметила зеркало. Пройдя туда – а это был лишь туалет – она с замиранием сердца посмотрела на отражение. На нее смотрела незнакомая, еще достаточно молодая девушка, с темными прямыми волосами чуть ниже плеч и с большими карими глазами, в которых была надежда и испуг.
Она прошла несколько длинных и темных коридоров, ее никто не останавливал. Лишь раз показался охранник, который попросил показать сумку – не вынесла ли она чего лишнего. Убедившись, что - не вынесла, охранник ушел. Когда она вышла на улицу, то никого там не увидела. Ни женщину с детьми, ни Лешу. «Не стали ждать», - рассеянно подумала она. – «Надо было у нее спросить, хотя бы как меня зовут», - запоздало промелькнула мысль. Пожав плечами, она осмотрелась вокруг. На улице было безлюдно, не лаяли собаки, не было слышно звуков машин, чириканья воробьев или вороньего карканья. Какая-то гнетущая тишина. Ветер лениво гонял газету по пустой парковке.
Несмотря на то, что она ничего не помнила, район казался ей знакомым. Такое бывает во сне, когда видишь привычные вещи иначе. На всякий случай она ущипнула себя за руку – нет, не спит – ущемлённое место отдало резкой болью. Ведомая непонятным чувством, она повернула налево и пошла вдоль парковки. Ей было очень странно: она не знала кто она, где находится и что ей дальше делать, и не было никого, кто бы мог ей подсказать хоть что-то…
Из тяжелых мыслей ее выдернула неоновая вывеска на двери - «Кафе». Она вошла. Однако внутри было пусто. На больших окнах от потолка до пола висели вертикальные гирлянды с огоньками, хотя на улице было еще достаточно светло, но на стеклах была какая-то затемняющая пленка и создавалось впечатление, что на улице поздний вечер. Огоньки же будто стекали вниз, создавая ощущение падающей воды или дождя. «Такие же, как у меня дома», - подумала она. Но за этой мыслью ничего больше не последовало, и она лишь устало вздохнула.
- Эй, ты наверно голодная? Возьми, поешь! – услышала она голос за спиной, чему очень удивилась, ведь зал был пуст.
Она обернулась. Какой-то парень протягивал ей сверток и бутылку. Не дождавшись от нее реакции, он положил все на стол и вышел. Как в тумане, она подошла и села за столик. В свертке оказалась завернутая шаурма.
- Удивительно, - сказала она вслух. – Я не помню кто я и где, но знаю, что это такое! – и тихонечко захихикала мелодичным и таким же незнаковым, как всё вокруг, голосом.
Уже доедая, она обратила внимание, что на окне справа стоят цветы, и что по проводам гирлянды с потолка льется вода, при чем с каждой секундой она лилась все сильнее. Не успев удивиться или испугаться, она заметила, что ниже цветка, искрят оголенные провода. «Сейчас точно коротнёт!» - подумала она. Встала и отошла подальше от этого места. Но вокруг по-прежнему никого не было, кого бы можно было предупредить о пожаре.
Яркий ворох искр озарил помещение кафе и после хлопка появился первый дым. Только после этого, кто-то прибежал с огнетушителем. Мужчина в красной форме и бейсболке на голове, как-то странно посмотрел. И хотя, она понимала, что не имеет никакого отношения к оголенным проводам или к воде с потолка, и к неизбежному замыканию проводов, что-то ей подсказывало, что лучше не вдаваться в подробности с персоналом и просто уносить ноги оттуда. Помочь она все равно не сможет ничем, а вот они ее обвинить могут в чем угодно. А она даже не уверена, что у нее есть документы, или что там обычно требуется каждому гражданину.
Спешно выйдя из кафе, она пошла дальше вдоль дороги. Пару раз обернулась, чтобы удостовериться, что ее не будут преследовать. Но из кафе никто не вышел. И дальше она пошла спокойно. Дома в этом городе были высокими – выше 17 этажей. И странными. Разными они были. Это казалось очень непривычным, по сравнению... По сравнению с чем?
Беспрепятственно перейдя дорогу, она увидела высокий дом на небольшом пригорке. Дом был серым, с черными и красными вставками, даже особенно выделялся на фоне остальных - более светлых - домов. Напротив, была длинная беспрерывная скамейка, вокруг и на которой располагались люди, больше всего они напоминали беженцев или людей без определенного места жительства. Грязные, молчаливые, они сидели или лежали.
Она нашла свободное место и села среди этих людей. В душе ей очень хотелось, чтобы нашелся хоть кто-то, кто бы объяснил, что здесь вообще происходит, а, возможно, и подсказал бы, что ей «такой беспамятной» теперь делать. Но люди не обращали на нее внимание, а те, кто был рядом, даже немного отодвинулись, будто это она была грязной и неприятной.
Сколько было времени она не знала. Ее наручные часы встали в 11:05 и было не понятно, чего - дня или ночи. Она было спросила - у рядом сидящих - который час, но от нее шарахнулись, и больше попыток заговорить, она не предпринимала. Она просто сидела и слушала. Через какое-то время, из беспокойного шепота вокруг, она поняла, что в городе творилось что-то жуткое и необъяснимое. Никто толком не знал, что же произошло: то ли утечка вируса, то ли просто кара небесная. Но ни с того ни с сего с людьми стали происходить странные вещи. Кто-то болел, кто-то умирал, кто-то исчезал… Люди сходили с ума или превращались в невиданных существ, и никто не знал, кто следующий и что с ним будет. А главными виновниками считались животные: коты, собаки, птицы - именно их обвинили, как переносчиков заразы.
Слушая разговоры, она смотрела только перед собой, на этот темный дом и не могла отделаться от мысли, что он ей знаком, или ей знаком другой дом, который тут стоял. Она полезла в свой рюкзак и внимательно просмотрела все вещи, которые в нем лежали. На одном из клочков бумаги она прочитала: «Улица Шипиловская дом 48 корпус 1, квартира 245, Леша и Полина. Скажешь от Люды.» Так же задумчиво она поискала вывеску на доме, та совпала с записью. Сердце учащенно забилось. «Квартира 245 - это третий подъезд» - мимоходом подумала она.
Неожиданно вокруг нее стало что-то происходить, народ бросился в рассыпную, крича и причитая в голос. Кто-то завопил:
- Кот! Там черный кот!
Она почувствовала мягкое теплое прикосновение к правой ноге и услышала мурчание. Сердце подпрыгнуло к горлу. Опустив глаза вниз, она увидела черного дворового кота, с длинной, местами свалявшейся, шерстью. Когда кот поднял морду, у нее перехватило дыхание – глаза кота были белые и безжизненные. Она вскочила с лавки и побежала к подъезду. В голове лихорадочно метались мысли: животное, дворовое, вирус, дотронулся, я обречена?
Добежав до подъезда, она набрала нужную квартиру и замерла, слушая гудки. После третьего гудка раздался знакомый женский голос:
- Да, кто это?
- Это я, я от Люды…- повторила она надпись с бумажки. Было слышно, как женщина позвала Лешу, и уже мужской незнакомый голос ответил:
-Да, от Люды, да-да… Только знаете, мы ведь… У нас трое детей, мы вас никак не можем приютить, вы для нас много сделали, но вы должны понять… Мы вас совсем не знаем, даже не знаем вашего имени, мы безмерно благодарны за Машу, но ничего сделать не можем, я надеюсь, вы нас поймете…
Она слушала, местами поддакивала Леше, а сама думала, в праве ли она вообще ему набирать, она ведь теперь инфицирована, наверно. А у них дети. Она не может подвергать их такой опасности. Нет.
- Алексей, - прервала она второй заход извинений. – Я все понимаю, я не напрашиваюсь к вам. Просто откройте подъезд, пожалуйста, я посижу в нем.
Раздался звук открываемой двери и трубку на том конце положили.
Она вошла в темное помещение. Почему-то это меньше всего напоминало парадную, к которым она
