сессии.
Проклиная всё и всех, изрыгая в атмосферу общенародную брань, я подплыл к трапу и стал подниматься, при этом пытаясь прикрыть пах левой ладонью. Но из этого ничего не получалось, правая рука соскальзывала с поручня, и я дважды падал в воду. Мой новый номер снова привел в экстаз публику. Они встали и захлопали в ладоши… Вдруг кто-то запел:
«Мы верим твердо в героев спорта!
Нам победа, как воздух, нужна...
Мы хотим всем рекордам
Наши звонкие дать имена!»
Трибуны дружно подхватили эту песню. Такого ликованья здесь никогда не было, даже при проведении мировых и олимпийских игр.
А я, сгорбившись, синий, весь покрытый огромными мурашками, прикрыв мужское, с позволения сказать, достоинство, которое сжалось до величины спичечной головки, и походя; на стоящего на лестничной площадке обнаженного инженера Щукина из знаменитого романа Ильи Ильфа и Евгения Петрова «Двенадцать стульев», скользя по кафелю, шел в душ, прекрасно понимая, что впереди ничего хорошего меня ждать не может.
3
Ночью у меня поднялась высоченная температура и я был госпитализирован в клинику инфекционных болезней с лакунарной ангиной. Видно, Бог из двух зол выбрал одно, менее жесткое.
4
Шли годы, я мужал, приближалось окончание учебы в академии. Но даже потом, по окончании, будучи уже офицером, когда приезжал в Ленинград на повышение квалификации, меня иногда узнавали, останавливали незнакомые мне люди, жали руку и неистово хохотали.
Путь к Славе и Бессмертию не всегда покоится в благих делах.
Посмеялась !
