Я и мой прекрасный робот

обладателем высокого интеллекта и эрудиции, но, в тоже время, слабо разбирающегося в нюансах реальностей человеческого сообщества. Мне пришло сравнение с аборигеном из глухих джунглей, попавшим в современный город, только наоборот. Среду своего обитания абориген знает во всех тонкостях, иначе ему не выжить, а в большом городе он растеряется как младенец. Он, например, может дать характеристику растению более чем по тридцати признакам, а наш современный ботаник с академическими знаниями меньше двадцати. Лиза – мой объект изучения, и я для нее, не сомневаюсь, представляю такой же интерес. Теснейшее взаимодействие человека и интеллекта, об искусственности которого я все реже вспоминал.

Десять часов, отметил я себе машинально, услышав Лизины шаги за спиной. Она опустила небольшой поднос с чашкой кофе на мой рабочий стол, когда я, глядя на монитор, стучал пальцами по клавиатуре. Однако, краем глаза увидел Лизину обнаженную руку, и не только. Я развернулся в кресле – передо мной стояла  Лиза в одних домашних тапочках. – Где твоя одежда?
– Я положила ее в стиральную машину, чтобы постирать.
Вот болван, выругал я себя. Надо было купить Лизе одежду – не может же она ходить в одной единственной. А сейчас она будет ходить передо мной голая, пока не высохнет ее белье? После похорон Лены я избавился от всех ее вещей – человека уже не вернуть, а любое напоминание о нем вызывало боль, не давая нормально работать. И Лизу в таком виде в магазин за одеждой не повезешь. Еще раз – болван.
– Хорошо, Лиза, иди. Я позову тебя, когда нужно будет.
Развернувшись к экрану и отпивая кофе, я старался сосредоточиться на тексте. Получалось это плохо, вернее, совсем не получалось. Вместо текста перед глазами то и дело всплывала обнаженная женская фигура. Идеальная фигура! Даже не представлял, что меня может взволновать такая картина. Может, не может – теперь-то, что делать?
Творческое воображение отказывалось работать, его потуги напрочь перекрывала материальность физического тела – сексуальные позывы. Как все-таки живучи эти ненужные, окаменевшие, как мне казалось, гормоны. Я думал, что во мне они уже никак не проявятся. Вид женщин прекрасно одетых, в купальниках, красивых, и не очень, не вызывал во мне никакого отклика – со всеми я был одинаково обходителен, достаточно вежлив, и не допускал перехода очертанных мною границ ни себе, ни им. Я переключился на новости в стране и мире, потом на происшествия, чтобы глядя на разрушения, катастрофы и прочую негативную информацию, отвлечься от нежданного наваждения.
Рука Лизы потянулась к подносу, я схватил ее за запястье. Оба замерли. Она – от непонимания, почему нельзя взять поднос, а я – от переполнявших меня чувств. Поднявшись с кресла, я медленно прошелся взглядом сверху вниз по всей женственно прекрасной фигуре, взял Лизу на руки и понес в спальню.

-– Здравствуйте – встретили нас улыбкой две девушки, только переступили мы порог магазина женской одежды.
Мы в ответ поздоровались. – Нужно подобрать даме несколько вариантов одежды.
– В какую сумму можно уложиться?
– Главное, чтобы одежда гармонировала с внешностью. Стиль – ближе к классическому. В остальном полагаюсь на вас.
– Одежда должна сочетаться с обувью. Она есть в магазине рядом.
– Пригласите, пожалуйста, кого-нибудь оттуда.
Лизу одевали, обували, она выходила из кабины, чтобы я мог оценить ее вид, и мне все нравилось. Продавцы, конечно, дело свое знают хорошо, но и испортить такую «фактуру», наверное, невозможно. Я остановился на трех вариантах, и, забрав покупки, мы ушли. 
В продовольственные магазины я старался приезжать пораньше, пока мало покупателей и нет очередей перед кассами. Выбор одежды отнял много времени и в «Ленте» было уже много людей. Когда все нужные продукты были набраны, я протянул Лизе банковскую карту. – Сейчас ты сама расплатишься за продукты картой. На ней записан код, который считывается кассовым аппаратом, и деньги за покупку с моего счета перечисляются на счет магазина.
– Карта мне не нужна. Я знаю ее код и мне достаточно приложить ладонь к аппарату, чтобы платеж прошел.
- Лиза! – Я оглянулся, надеясь, что никто не услышал ее слова, и зашептал ей на ухо. – Никогда не делай этого, никогда. Вот карта, расплатись.
Когда ехали в машине, я поинтересовался. – Как ты узнала код моей карты, Лиза – ты даже не держала ее в руке.
– Мне достаточно находить близко к электронному устройству, чтобы считать его числовые параметры, и через ладонь воспроизвести шифр.
Моя творческая фантазия тут же предложила перспективы таких возможностей – некий индивид без взлома потрошит банковские терминалы, проходит на самые закрытые объекты, собирает секретную информацию и преспокойно исчезает. Таким, наверное, должен быть супермен.

Когда то мне пришла мысль написать объемное произведение дохристианского периода, и не Руси. Я решил окунуть читателя во времена продвижение влияния Рима на Перинеях. На фоне племенных междоусобиц,  сопротивления местного населения хорошо организованным армиям сильного Рима можно переплести судьбы персонажей закрученным сюжетом драматических событий и самоотверженной любви. Новая работа всегда захватывает, и я почти никогда не знал, куда заведет меня очередной поворот мысли – это, по-моему, и есть творчество.
– Юра, иди обедать.
– Уже иду. – Я поднялся с кресла, потянулся и пошел на кухню.
Довольно быстро я понял – сидеть за столом, кушать вместе с Лизой, или просто пить чай, приятней, чем одному. Мы ели одинаковую пищу, вели обычные разговоры двух людей, и то, что внутри нее электронно-механическая начинка, мне в голову уже не приходило. 
– Вариат потерпел поражение  не рядом с Тукки, а вблизи города Бекор. Жители Тукки выражали свою поддержку Вариату, когда он побеждал, и поддерживали римлян, когда те одерживали верх. В современной интерпретации это коллаборационисты.
– Я пишу художественное произведение периода древней истории Периней – Иберии, и для читателя названия мест, городов не будут имеют какого-либо значения. Но все же стараюсь всегда соблюдать точность в изложении названий и дат. Спасибо, Лиза, что помогла мне избежать ошибки. Ты мельком увидела текст на дисплее, и сопоставила написанное мной с историческими данными. Могу только позавидовать твоей невероятной эрудиции. Будешь помогать мне в корректировке текстов?
– Буду.

– Лиза, сегодня мы едем смотреть футбол. – Заядлым болельщиком я не был, хотя футбол мне нравился. Никита, фанат местного клуба, когда-то и мне сделал пропуск в фанатский сектор, и я иногда вместе с ним ходил на матчи, чтобы побыть в компании друга, да, и отключиться от напряженной умственной работы. Переключение на что-либо другое неплохо помогает как разрядка.
Команды вышли на поле. Игроки Торпедо вышли в черной форме, наши – в оранжево-полосатой. Капитаны команд определились с воротами, и игроки заняли свои места. Судья дал свисток – игра началась.
– Как называется это представление?
– Это не представление, а спортивная игра. – Сидящие рядом болельщики посмотрели в нашу сторону.
Неделю назад, мы с Лизой смотрели балет Щелкунчик, и я понял, что она много знает о музыке, композиторах, наверное, и об искусстве вообще. Но информацию о спорте в ее память не заложил. Сейчас мы изумим футбольных болельщиков – я предвкушал ожидаемый эффект.
– В чем она заключается?
– Игроки двух команд, они отличаются формой одежды, должны ногами, или головой забить гол – мяч должен пересечь линию ворот соперника, вон та конструкция с натянутой сеткой. Перед игроками противоположной команды стоит такая же задача. Ворота защищает вратарь, который должен не допустить пересечения мячом линии своих ворот, она отмечена белой полосой, – ему можно брать мяч руками, отбивать его ногами, головой. Другим игрокам, их называют полевыми, касаться мяча руками запрещено, это будет считаться нарушением правил игры. Есть и другие правила, ограничивающие поведение игроков на поле, за этим следит судья в поле и двое боковых судей. 
По мере того, как я объяснял Лизе смысл игры в футбол, все больше болельщиков поворачивало головы в нашу сторону.
– Победителем в игре становится команда, забившая больше голов в ворота соперника, она получает в свой актив три очка.
– При одинаковом соотношении забитых голов, как определяется победитель?
– Положение, когда голы совсем не забиваются, или при равном их соотношении, называется ничья, и команды получают по одному очку.
Все, кто мог нас слышать, больше смотрели не на поле, а в нашу сторону.
– Как долго продолжается игра?
–  Два отрезка времени по сорок пять минут – это называется тайм. Между ними перерыв в пятнадцать минут для отдыха игроков.
– Вы вчера родились? – Сосед слева немного подался вперед, чтобы лучше разглядеть Лизу справа от меня.
– Вроде того. – Ответил я за свою спутницу.
– На стадион женщин ходит мало, но чтобы совсем ничего не знать о футболе! – В глазах сидящего передо мной фаната, его звали Сергей, читалось изумление, если не сказать потрясение. – Вы уникальная личность!
– Сергей, я с тобой полностью согласен.
Игра на поле в этот момент резко обострилась, приковав все внимание болельщиков. Ильин с разворота хлестко пробил по воротам соперников, но мяч прошел рядом со штангой.
– Да, ё… – чуть не сорвалось с языка всем известное упоминание о матери, но я вовремя спохватился и перевел в киношную фразу – ёшкин кот.
– Не привел бы женщину, мог бы более привычным выразиться, от души – бросил сидящий сзади нас болельщик.
На сорок шестой минуте первого тайма торпедовцы подавали угловой. В сутолоке у ворот наш защитник выбил мяч из штрафной, и нападающий гостей мощно пробил в правый угол, куда и прыгнул вратарь. Мяч,  задев плечо нашего игрока, словно бильярдный рикошетом ушел в другой угол ворот. Стадион разочаровано ахнул – гол.
– Фрол взял бы этот мяч.
– Казанцев руку убирал от мяча, и он попал ему в плечо. Рикошет. А Фролов прыгнул туда, куда пошел мяч от нападающего, его вины нет.
Смотреть второй тайм желания не было – Торпедо сильная команда, и