Первая рабочая комиссия

На третий день работы меня пригласили на заседание рабочей комиссии по приёмке очередной нитки газопровода Уренгой-Помары-Ужгород.

...В строительном вагончике у компрессорной станции (а точнее, у котлована, где она должна быть) собралось всё строительное начальство от участка до Главка.
Вёл заседание заместитель начальника Главка.

Он испросил мнение участников заседания относительно готовности объекта для сдачи в эксплуатацию.
Собственно говоря, объекта, как такового, ещё не существовало.
Он находился в состоянии, которое принято обозначать словами «на нулевой стадии строительства».

Зато в наличии была труба — самое главное в деле перекачки газа!
Так считало строительное руководство, подстёгиваемое сроками, премиальными и орденами за своевременную сдачу ГКС в эксплуатацию.

Нужно отметить, что в начале восьмидесятых наша страна оказалась в затруднительной ситуации, связанной с тем, что газопровод, как нам объясняли строители, требовалось сдать в безусловном порядке.

Якобы, СССР и страны Западной Европы подписали контракт, по которому мы обязались пустить в эксплуатацию газопровод международного значения в чётко установленные этим контрактом сроки.

Если мы допускали просрочку, то на нас накладывались штрафы и контрибуции громадных размеров и при этом чистым золотом!

Со слов строителей, Западная Европа знала технологию строительства газопроводов в совершенстве.
Поэтому, ужав сроки до невозможности, они надеялись на гарантированный, стопроцентный срыв срока сдачи данного газопровода.
И уже готовили мешки под советское «штрафное» золото...

Но не тут-то было!
Наши патриоты-строители, используя традиционную русскую смекалку (как солдат в споре со змеем Трифоном Ивановичем в мультфильме «Межа»), успели проложить нитку газопровода, но оставили недостроенной самую сложную технологическую часть проекта — газокомпрессорные станции (ГКС).
ГКС предназначены для того, чтобы через каждые сто километров нагнетать газ в трубы, дабы обеспечить необходимое давление для перекачки газа из пункта А в пункт Б.

Находчивые русские умельцы нашли изящное по своей простоте решение — переключить вновь построенные трубопроводы на уже существующие ГКС, давно обеспечивающие газом потребности внутри страны.
Не знаю, как в таком случае обошлась без газа наша многострадальная страна, но вожделенный пуск газопровода, поставляющего газ в Западную Европу, состоялся точно в оговорённый международным контрактом срок.
Кукиш с маслом, а не советское золото, получили объегоренные жадные капиталисты!

Потому радостное руководство одного из Среднеуральских строительных главков приехало на заседание рабочей комиссии по приёмке в эксплуатацию вышеуказанного газопровода, самонадеянно ожидая заранее известный результат подписания акта рабочей комиссии.

Я выступал в роли представителя органов санэпиднадзора, будучи членом рабочей комиссии по приёмке этого объекта.
Мало сказать, что ГКС практически не существовало на момент сбора комиссии!
Дело в том, что объект строительства являлся комплексным, т.е. в комплекс строительства входили школы, садики, больницы и другие учреждения соцкультбыта города Ивдель, а также водопроводные и канализационные сооружения, обеспечивающие эту инфраструктуру.
При подписании акта все выделенные на это деньги автоматически списывались, а город лишался важных, жизненно необходимых объектов, в которых остро нуждался.

Своей строительной организации в городе не было.
Поэтому единственной надеждой на прирост жилья и соцкультбыта оставались вот такие комплексные проекты строительства крупных промышленных предприятий союзного финансирования и обеспечения.

...Я написал особое мнение, пользуясь письмами Областной СЭС, подробно излагающими детали проблем предупредительного надзора в строительстве.
В том числе данного газопровода Уренгой-Помары-Ужгород.
Высказал резко отрицательное мнение по поводу почти единодушного решения рабочей комиссии пустить в эксплуатацию существующую только на бумаге ГКС, яма от фундамента которой находилась в двух шагах от вагончика, где мы с комиссией разместились.

Рядом со мной сидел фотокорреспондент газеты «Правда» из Москвы.
Пытаясь найти поддержку у представителя партийно-советской правды, истины в последней инстанции, я толкнул его локтём в бок и спросил, что, собственно говоря, он намерен снимать своим фотоаппаратом с мощным зумом, гордо висевшим у него на груди.

Он, ничтоже сумняшеся, ответил: «Ничего».
«Как ничего? — оторопел я. —  Какие фотоматериалы ты привезёшь в Москву для отчёта?».
«Только текстовые —  спокойно ответил он. —  Я не первый раз на подобных приёмках. ГКС в глухой безбрежной тайге везде одинаковые, как две капли воды. Я возьму фотографию любой из них, снятых ранее и приложу текст, гласящий, что-де в таком-то достославном городе, что на Северном Урале, сдана в эксплуатацию очередная газокомпрессорная станция. Да здравствует великое дело нерушимых и необоримых Партии и Правительства!».

Я обалдел от столь махрового цинизма!

Глава комиссии, заместитель начальника Главка, выслушав мои возражения и протесты, побагровел от гнева и дико заорал, бия себя мощным кулаком в широкую, увешанную бряцающими орденами грудь.
Я слышал лишь отдельные слова, извергающиеся из бурлящей от негодования мощной глотки большого Начальника.
Там было:

«Да ты кто такой!..»,
«Сосунок!..»,
«Как смеешь!..»,
«Политику Партии и Правительства?!..»,
«Ты хочешь устроить тут польский бунт?!..»
«Да ты же настоящий враг народа!..»,
«А ещё комсомолец, называется!...»,
«Наприсылали тут мелюзгу всякую...мелкую шушеру!»,
«Да я тебя!..»,
«Да ты у меня!..»,
«Засажу-у-у!..».

Последней из запомнившихся мне фраз-угроз была такая:
«Обещаю, что завтра же ты будешь сидеть на допросе в КГБ!».


Всем, кто заинтересуется «нутрянкой» подобных «приёмочных комиссий» я бы посоветовал почитать роман Лагунова «Бронзовый дог» (1982).