Глава 13
– Здравствуйте! Соедините с мистером Донованом, пожалуйста.
Часы показывали начало десятого утра. Долгий сон, должно быть, объявил Мануэле бойкот: проснувшись в одно время с Джеймсом, валялась с закрытыми глазами и всеми силами изображала спящую. Когда через приоткрытое окно спальни (из-за изнурительной жары на ночь створку не закрывали) донеслись звуки покидавшего подземный гараж автомобиля, вскочила на ноги и бросилась к телефону. Однако в половине восьмого никто из служащих банка «Голден Калифорния» ещё не работал. Вернулась в постель, но задремать больше не смогла. Приняв душ, накрасившись и определившись с нарядом на день, набрала повторно.
– Если не секрет, кто его спрашивает? – детский голос подсказывал, что общается с той самой юной секретаршей по имени Джули.
– Миссис Хабрегас.
– Ой, сейчас уточню. Ожидайте, пожалуйста!
Спустя минуту шипение прервал сливочный тембр:
– Ах, миссис Хабрегас, доброе утро! Слушаю вас.
– Доброе, Фред! – невзирая на пропущенную при изучении языка тему норм этикета, Мануэла сообразила, что обращение по имени у американцев считается менее официальным. Новое знание обернула себе на пользу. – У меня к вам просьба личного характера. Очень надеюсь на понимание…
– Да-да, без проблем! – в голосе генерального директора сквозило недоумение.
– Дело в том, что в ячейке хочу хранить не только деньги. Они понадобятся для стартового капитала, но немного позже. Простите за подробности. Так вот, в сейфе планирую оставить кое-какой сюрприз для мужа. Мне так неловко, ведь совсем не знаю правил… Если по уставу вашей организации подобное запрещено…
В действительности нормы знала великолепно. Содержимое депозитарных сейфов крупного банка представляло собой большую тайну, чем секретные переговоры агентов ФБР. Основная масса держала в них наличку, однако случаи хранения ворованных драгоценностей, наркотиков или даже пробирок с собственной семенной жидкостью не только перекочёвывали из полицейских отчётов на страницы современных журналов, но и выглядели весьма логично. Особенно, если имя и статус клиента позволяли оформить ячейку в надёжном банке.
– Н-у-у-у, миссис Хабрегас… – протянул Донован, поскольку в конце своей фразы Мануэла умышленно изобразила растерянность и лёгкую хрипотцу в голосе. Словно вот-вот расплачется. – Информация о «начинках» сейфов строго конфиденциальная. Даже полиция не вправе вскрыть эти железные ящики. Могут, конечно, но для этого им необходимо пройти через уйму процедур, сложность которых сопоставима с попытками вычерпать Тихий океан чайной ложкой. Приезжайте, нет проблем.
– Вы сделали мой день, Фред! – наигранная радость не знала предела. – Могу рассчитывать, что разговор останется между нами? Сюрприз, как-никак…
– Что вы! Естественно!
Поблагодарив, Мануэла повесила трубку и приступила к сборам.
***
В бескомпромиссно ожесточённом противостоянии столкнулись удобство с практичностью и регламентированный неписанными законами официальный стиль. Первая категория победила: из «Мустанга» вышла дерзкая стиляга в тёмно-синих легинсах-велосипедках до середины бедра и спортивном безлямочном бюстгальтере сапфирового оттенка. За спиной висел вместительный чёрный рюкзак, в котором покоились гипс, пластилин, автоматический тостер, полметра алюминиевой проволоки, пачка марлевых повязок и франко-английский словарь.
По окончании вчерашнего разговора в пальмовом лесу Аламитос-Бич Мануэла ринулась домой. В коттедже оказалась в два с небольшим и вплоть до прихода Джеймса – половины восьмого вечера – скрупулёзно искала ключ от его сейфа. Бесплодность затеи понимала, ведь проникновение в подвал по чужому пропуску сулило проблемы. Вряд ли вопросы у службы безопасности возникли бы мгновенно, но в случае малейшей несостыковки рисковала влипнуть по-крупному. Невзирая ни на что, ключ всё равно разыскивала. Исследовав каждую тумбочку спальни, переместилась в рабочий кабинет супруга. Затем последовательно осмотрела помещение для приёма пищи, бильярдную, зал с тренажёрами и множество пустых комнат. Прислуга, сама того не осознавая, знатно мешала: при любых шагах Мануэла прекращала шарить и изображала либо равнодушие, либо неподдельный интерес к изучению интерьера особняка. Три часа поисков успеха не принесли. Оставшееся время потратила на приведение в порядок пройденных помещений, посчитав, что о стремлении завладеть ключиком Джеймсу знать не обязательно.
В семь вечера прошмыгнула на одну из кухонь и прибрала к рукам тостер. Изначально думала о паяльнике, но всё же прибор, с которым ранее никогда не сталкивалась, на ответственное дело решила не брать. К тому же тостер работал автономно на батарейках – новейшая разработка южнокорейских технологов – а паяльник нуждался в питании от розетки. В необитаемых комнатах нашла запасы пластилина и, что поразило больше всего, глины. Выходит, Джеймс когда-то занимался лепкой: на покрытом пятнами столе того же помещения стоял совсем новый гончарный станок с разнообразными насадками, а рядом с ним – подобие глиняных ваз и блюдец. Кособокие изделия не могли претендовать на статус лучших произведений керамического искусства, а скорее напоминали первые шаги в новом хобби. Так или иначе, схожую с литровой банкой компота глиняную ёмкость тоже прихватила. Сложив принадлежности в рюкзак и спрятав его в платяной шкаф, как ни в чём не бывало встретила мужа.
Сейчас – выходя из «Мустанга» и направляясь ко входу в банк – Мануэла испытывала беспокойство. Понимала, что идёт на преступление. Причём тяжкое. Никаких убийств, изнасилований или терактов, а всего лишь взлом ячейки, но даже такое деяние в судебной системе США трактовалось как уголовное. Внешний вид, с одной стороны, успокаивал: укороченные лосины плотно обтягивали бёдра и ягодицы, а топ столь же плотно прилегал к объёмным грудям. Подобное могло отвлечь Донована или его помощников-мужчин. С другой – вызывал тревогу: полуголая клиентка с большей вероятностью останется в памяти директора. Тем более тот и так пялился на вырез платья при вчерашнем подписании договора. Впрочем, комфорт сегодня стоял на первом месте, ведь неудача на старте безоговорочно хоронила мечты о двух сотнях миллионов.
«Просто узнаю, наследница ли я… Всего лишь открою ящичек далеко не самого чужого по статусу человека да прочитаю буковки на бумажечке…» – приближаясь к зданию-стакану и слушая шелестение листьев на верхушках пальм, успокаивала саму себя. В глубине души не отказалась бы от неудачного взлома и бесследного исчезновения с места преступления. Как ни крути, но к числу закоренелых грабителей никогда и не относилась.
Кроссовки издавали лёгкие скрипы при соприкосновении с мраморным полом, а от череды отбрасываемых солнечных зайчиков рябило в глазах. Мануэла добралась до ресепшена. Молнию рюкзака расстёгивала предельно осторожно: пополнять списки воров-неудачников пока не планировала. Показав удостоверение, прошла через турникет. Поднялась на двенадцатый этаж, так как сначала решила потолковать с Донованом. К тому же иного входа в подвал с сейфами попросту не знала. В современном лифте с серыми стенами и тремя зеркалами на задней и боковых стенках стояла одна. Сердце неистово колотилось, а в висках будто стучали молоточки.
Перед дверью управляющего банком застыла на минуту. Голову обволокло смятение. Нажать на кнопку звонка побудил лишь хлопок двери в дальнем конце пустовавшего коридора: кто-то вышел на перекур. Не прошло и десяти секунд, как Джули отворила. Сегодня она облачилась в свободное хлопковое платье и туфли без каблука.
– Доб… добрый день! – поздоровалась секретарша, с тяжело подавляемым удивлением смотря на гостью.
– Привет! Я Хабрегас. К Доновану… – слова отказывались соединяться в самое что ни на есть простое предложение.
– А, вы звонили… Проходите, босс ждёт!
Вскоре Мануэла переступила порог кабинета с квадратным столом, денежным деревом, лампой-тарелкой и портретом Рейгана. Добрая улыбка президента как бы приглашала в шахту лифта, за которой следовал спуск в подвал и неизбежное нарушение закона. Забавно, что зазывал на это именно лидер страны.
[justify]– Здравствуйте, миссис Хабрегас! – Донован покинул кресло и спешно загасил сигару в хрустальной пепельнице. Жара вынудила снять пиджак с галстуком и остаться в рубашке и брюках. На миг пульнув взгляд на грудь и бёдра, банкир улыбнулся в лицо. – Так понимаю, не знаете, как пройти в