– Да. Буду признательна, если поможете.
– Всегда рад! К друзьям и близким крупнейших клиентов отношусь так же, как и к самим клиентам! Прошу к лифту!
Лицо дядюшки Рональда раздвоилось, явив металлические двери. Стоя в кабине, лишённой зеркал, в отличие от главного лифта, Мануэла ощущала голодный взгляд находившегося за спиной генерального директора. Они преодолели тусклый коридор и вскоре остановились перед входом.
– Спасибо, Фред! Дальше справлюсь.
– Нет-нет, я покараулю вас. Снаружи, разумеется. Не спешите, всё хорошо.
«Чёртов баблодел! Назойливый старпёр, будь он не ладен!» – негодование имело почву, поскольку работа с осознанием ожидания по ту сторону давила значительно сильнее.
Стальные врата открылись сразу после касания индикатора таблеткой. Ключ, кстати, изготовили на совесть: на сравнимое с браслетом медное кольцо нацепили золотой ключик с острой бородкой, форму которой подделать было и впрямь непросто. Каждый шаг по гранитным ступеням заставлял волноваться сильнее. В горле пересохло, виски пульсировали, а мочевой пузырь вовсе подал ложный позыв посетить туалет. Игнорируя сигналы организма, Мануэла спустилась к ячейкам. Тысячам сиявших на громадной стене ящичков. «Погнали, детка! – кинув клич, обернулась к двери. – Как бы не завалился сюда этот хрыч… К чёрту, работаем!».
Молния скинутого с плеч рюкзака взвизгнула, и на свет последовательно явились тостер, проволока, упаковка пластилина и банка глины. Разложив аксессуары на полу и нажав кнопку корпуса, посмотрела на ячейку «F-158». Тостер зашумел, но пока ещё только нагревался. Не желая тратить драгоценные секунды, вскочила и прильнула к дверце. Затем достала ключ. Воткнув свой в замочную скважину сейфа Джеймса, искренне понадеялась на успех. Напрасно. Бородка даже не вошла внутрь.
– Дьявол… – процедила сквозь зубы.
Что ж, людям свойственно искать лёгкие пути, вот только современную систему безопасности не палкой-копалкой мастерили, да не на честном слове заклинали работать. Впрочем, об умных изречениях Мануэла в тот миг не думала. Вместо этого бросила негодный ключ обратно в рюкзак, опустилась на корточки и с радостью отметила, что тостер уже нагрелся. Свернув крышку банки, поднесла горлышко к одному из отсеков прибора. Наклонила. Застывшее вещество не текло. Отставив банку в сторону, вскрыла упаковку пластилина. Разноцветные бруски лежали отдельно по секциям. Взяла белый. Кинула в тостер. «Только бы не коротнуло!.. – на лбу выступили первые капли пота. – Тьфу… Он же без электричества работает!».
Пока младший брат горных залежей размякал под сотнями градусов Фаренгейта, вернулась к глине. Ещё раз схватив банку и перевернув над пустой камерой тостера, потрясла. Безрезультатно. Чертыхнулась. Не помогло. Разозлившись на нерадивый материал, подцепила твёрдую корку кончиком ногтя. Так по капле накидала небольшую горстку. Пластилин уже расплавился. Через пару минут к нему присоединилась и глина. За это время успела вскрыть пачку марлевых повязок и плотно обмотать воздушной тканью часть проволоки.
Дверь скрипнула! Сидевшая на корточках Мануэла вмиг упала на пятую точку и с ужасом посмотрела поверх ступеней. Зрачки превратились в чёрные зеркала с отражавшимися в них шоком и растерянностью, в ушах зашумело, а перед глазами поплыла дымная завеса. Однако стальные врата оставались закрытыми. «Мама-Америка! Послышалось?» – зубы стучали друг от друга, а кисти рук охватил тремор. Понаблюдав за дверью ещё какое-то время, вернулась к делам. Дрожавшей рукой окунула забинтованную проволоку в глину. Пластилин пузырился и источал аромат ношенных пару-тройку дней трусов, а вот древняя порода размякла равномерно. В тугую и напоминавшую густой кисель жижу тыкала до тех пор, пока марля полностью не пропиталась. После выключила тостер и, глубоко вдохнув, принялась дуть. Импровизированное подобие оттиска остыло быстро.
Пришла пора для самого ответственного шага. Рассчитывать на вторую попытку не приходилось, ведь столь долгое нахождение в подвале неизбежно вызвало бы подозрения. Выпрямившись в полный рост и чудом сохранив равновесие – от резкого подъёма и нескольких протяжных дуновений на орудие труда голова закружилась – подошла к нужной ячейке. Не без доли сарказма отметила, что непременно помолилась, если бы помнила что-то из божьих песен наизусть. Задержала дыхание. Прищурила глаза. Медленно поднесла проволоку к замочной скважине. Вставила. Вошла как намасленная! Подержав около минуты, неторопливо прокрутила по часовой стрелке. После завершения оборота аккуратно извлекла.
Вот он! Чёртов оттиск! Глазам не верила и долго не отрывала взгляд от идеальных контуров с выверенными до миллиметра пропорциями. Узоры бородки, походившие на оконные рисунки трескучего мороза, делали ключ неотличимым от оригинала. С одной лишь оговоркой, что сделан тот был из глины. Опустившись на колено, открыла франко-английский словарь: толстенную книгу в твёрдом переплёте, которую купила в уличном ларьке за пять долларов. По пути вырвала часть страниц из центра и выкинула их в ближайшей урне. Таким образом, словарь превратился в своеобразную шкатулку. Зажав противоположный от глины кончик проволоки в зубах, отмотала марлю и дополнительно смягчила страницы книги. Ждать сутки – стандартный срок для застывания тонкого слоя глины – разумеется, не могла. Оставалось положиться на надёжность состряпанной конструкции.
С новоиспечённым оттиском обращалась бережнее, чем в перинатальном центре заботились о младенцах. Повторять чудные манипуляции больше не хотелось. Закрыв книгу, положила поделку в отдельный отсек рюкзака. Тостер, банку с глиной, упаковку пластилина и остатки марли небрежно кинула в другой. Через тридцать секунд уже поднималась наверх.
– Боже, миссис Хабрегас! Вам плохо? – воскликнул ожидавший по ту сторону Донован.
– Вы о чём, Фредди?
– В зеркало гляньте! О мой бог! Ваше лицо бледнее выстиранной простыни!
Только после этих слов Мануэла ощутила слабость и капли пота. Вернее, вовсю стекавшие по вискам струйки.
– Я же ещё вчера говорила, там нечем дышать. Всё в порядке, спасибо.
– Уж думал войти да проверить. Регламент запрещает, но что-то подсказывало, будто вам нужна помощь… Ох, слава богу! Слава Иисусу Христу! – Донован размахивал руками, смотрел на потолок и всячески мешал пройти: готовился ловить собиравшуюся, по его мнению, падать в обморок клиентку.
– Во истину. А теперь успокойтесь и позвольте мне выйти на свежий воздух. А бледнеем и потеем мы, если не в курсе, во время особых дней месяца. Что вообще знаете о женщинах, а?
«Альфач» Майкл, без сомнений, прописал бы за такое оплеуху, но скромный и воспитанный Донован всего-навсего покраснел.
– Ой, извините… – съёжившись, он опустил глаза в пол. Тем не менее, тут же подколол в ответ. – Смею предположить, что выбрали не самое удобное место для подмены средств гигиены.
Мануэла свирепо зыркнула на главу банка, но развивать дискуссию не стала. Вместо этого устремилась к лифту.
