«Детективные истории» 1-й тур 1-я группа 2-й поединок

докладом!
Когда Дорф доложил результаты, рука майора непроизвольно потянулась к тумбочке с заветной бутылкой, потому что только сто пятьдесят грамм желанного напитка могли успокоить тот шторм, который разыгрался в его мозгу. Перед ним лежала распечатка.
— Вот, товарищ майор. На наш запрос сеть дала такой результат. Это Николай Александрович Романов, последний российский император. Я ещё наложил на его фотографию усы и бородку царя, получилось один к одному.
— Постой! Но император же был того самого…
— Да. Расстрелян в тысяча девятьсот восемнадцатом году со всей семьёй. А если…
— Если он даже выжил, то сколько же ему должно быть лет? Даже кавказские долгожители столько не живут. Постой!
Он схватил телефонную трубку.
— Слушай, дорогой! Прочитал я ваше заключение. Ладно, он нормальный. Согласен. А вы установили: глухонемой он ли нет? Так… так … так…
Майор бережно положил трубку на место.
— Час от часу не легче. Говорит, что у них есть какой-то прибор, новейшая разработка. В общем, человек же думает при помощи речи. То есть когда мы думаем, мы проговариваем свои мысли. Кто-то даже это делает вслух. Но если мы даже молчим, то речевой аппарат работает, артикулирует. Так вот этот прибор фиксирует малейшие движения языка, нёба, зубов, губ, голосовых связок и читает мысли человека. И знаешь, что он прочитал? Когда доктор спросил его: «Кто вы?» Он молчал, но подумал: «Я Николай Александрович Романов». Бред какой-то! Кажется, меня самого надо в психушку везти. Хотя вот что! Давай сюда этого гражданина!
— У них сейчас обед, товарищ майор.
— Пообедает. Успеет.
Привели гражданина Т. Майор снова сунул ему под нос кулак, который покрывала бурая, как у медведя, шерсть.
— Чуешь, чем пахнет? Чего молчишь? А я скажу, чем пахнет. В общем, сейчас тебя последний российский император снова отвезут в дурку. И будешь ты там жить в одной палате с Юлием Цезарем, Наполеоном и Александром Македонским. Вот! Посадить я тебя не могу. Не за что. А вот в психушке тебя могут держать годами. Родственников и близких у тебя нет. Никто твоей судьбой не озаботится и не заберёт тебя. Так вот, кроме общей палаты с великими людьми, тебя ещё ожидает лечение. Укольчики, таблетки, капельницы. И после такого лечения даже нормальный человек становится идиотом. Так что можешь и дальше молчать. А я звоню директору пансионата. Кстати, он мой хороший друг. И оформит тебя по полной. Так-то, дружище! Будешь знать майора, то есть меня.
— Не надо! — еле слышно пробормотал гражданин Т.
— Что? Что? Я не расслышал. Или это не ты? Мышь где-то под плинтусом пропищала?
— Не надо!
— Во как! Так ты оказываешься, не глухонемой. И всё слышишь, и понимаешь, и сам говоришь. Так?
— Так.
— А зачем ты вводил в заблуждение органы правопорядка?
— Я не мог сказать. Вы бы всё равно не поверили.
— А ты скажи. Может, мы и поверим.
— Хорошо! Хорошо! Я всё скажу. Записывайте! А ещё лучше, если вы мои признания будете снимать на камеру.
— А не много ли чести?
— Не много. После того, как вы узнаете, кто я есть, вы поймёте, какой счастливый билет выпал вам.

— Мотор! — рявкнул Тополев.
Он чувствовал себя заправским режиссёром, снимающим фильм века.
— Вот перед нами некто господин Т. По крайней мере, так он обозначен в паспорте, который оказался фальшивым. Сейчас он хочет дать признательные показания.
— Я никакой не гражданин Т. И паспорт, который нашли при мне, действительно фальшивый, изготовленный на 3D принтере за незначительную оплату. Я никого не собирался вводить в заблуждение. И этот фальшивый паспорт понадобился мне так, на всякий случай. На самом дела, как я сейчас понял, это была ошибка. И я признаюсь в этом. У меня есть имя и отчество, и должность. И я хочу назвать их. У меня всего лишь одна просьба. Нет, не просьба, а требование, чтобы моё признательное показание было показано на телевидении. Думаю, что ничего в этом преступного или экстраординарного нет. Да и после моего признания работники правоохранительных органов, которые произвели моё задержание, а в данный момент стараются установить мою личность, сами сделают это. Итак, моё вступление несколько затянулось. Не буду злоупотреблять вашим терпением. Представляюсь. Я Николай Александрович Романов, последний российский император, расстрелянный вместе с семьёй в июле тысяча девятьсот восемнадцатого года. Да! Вы не ослышались. Я Николай II, самодержец всероссийский. Я понимаю, что первой мыслью всех, кто слышит моё признание, что перед вами очередной мошенник и шарлатан. И вы вправе так подумать, ибо человеческий разум не способен поверить, что человек, убитый более ста лет назад, предстал перед вами целым и невредимым. Да, это чудо. А нам с детских лет говорят, что чудес не бывает, что это выдумка и обман. На самом деле чудо — это то, чему наш рассудок не может назвать естественных материальных причин. Человек настолько самоуверен в своём могуществе, что считает, что он всё может объяснить естественными причинами, существования Бога Творца, непорочное зачатие Девы Марии и вообще все те вещи, о которых говорится в Священном Писании.
— Пожалуйста, к делу!
— Да! Да! Конечно, всякий русский человек знает имя Григория Распутина. Так вот старец накануне тех событий, которые уничтожат Российскую империю, высказал мне предсказание о том, что его вскоре убьют. Но пройдёт полтора года и убьют меня царя со всей семьёй. Пройдёт более ста лет и мне будет позволено вернуться на землю и посмотреть, что будет с моей страной, которую я потерял в бурном семнадцатом году. То есть произойдёт то, что называют реинкарнацией. Да-да! Среди людей немало ходит духов давно умерших. Мы их не видим, потому что они бесплотны.
— Вы сами сказали: бесплотны. Однако вы сидите перед нами, имеете реальный облик и делаете признание.
— Да! Вы правы! Я просил Творца перед своим возвращением на землю обрести плоть, чтобы удостовериться помнят ли меня люди, хранят ли обо мне память.
— Удостоверились?
— Да. Я ходил по улицам, ездил в общественном транспорте, заходил в магазины, на рынок, разговаривал с людьми, но никто не признал во мне императора.
— То есть вы убедились, что никто вас не помнит?
— Нет! Дело не в этом. Никто и на мгновение не мог представить, что произошла реинкарнация, и перед ними воскресший император. Поэтому я и настаиваю на этом интервью.
— Хорошо! Допустим, вы Николай II. Но зачем вам всё это? Страна живёт без вас уже более сотни лет. И ничего. Никто вас сильно не вспоминает. И о восстановлении самодержавия мечтает лишь жалкая кучка маргиналов. Ну, походили вы по улицам, поговорили с людьми, вы попали даже в полицейский участок. И что дальше? Реставрировать в стране монархию?
— Конечно, нет. Я свою миссию выполнил. Убедился, что горячо любимая Отчизна существует. Мне этого достаточно. Я возвращаюсь туда, откуда пришёл.
— То есть на небеса?
— Да.
— И сделаете это прямо сейчас на наших глазах и глазах наших телезрителей?
— Нет. Я сделаю это тогда, когда меня никто не будет видеть. Я просто исчезну. Вот и всё!
— Конгениально! Итак, дорогие телезрители, хотите верьте, хотите нет, но нам дал интервью убиенный и воскресший император Николай II. Но так ли это или перед нами очередной Остап Бендер решать не нам, а соответствующим органам.
— Шарлатан!
Майор хлопнул себя по ляжке.
— Но гениальный шарлатан. Ведь сейчас о нём будут говорить на каждом шагу. Что же нам делать с тобой, дорогуша? Ой, пардон! Ваше императорское величество!
— Товарищ майор! У меня есть идея.
— Ну, излагай, лейтенант!
— У нас в Академии читал лекции по истории профессор Шикер. Он написал несколько книг о последнем императоре. И я уверен, что он знает о нём больше, чем сам император знает о себе. Он, я думаю, поможет нам установить, шарлатан ли перед нами или действительно воскресшая императорская особа.
— А что? Неплохая идея! Хотя вот звонили из епархии и возмущались, что мы всяким проходимцам и плутам даём возможность вводить в заблуждение людей на телевидении.

Профессор улыбался и сверкал лысиной. Усевшись напротив гражданина Т, он сложил ладони перед собой. Он был само умиление.
— А что? Один в один. Добрый день, ваше императорское величество! Прошу прощения, что сел без позволения. Хм! Ну, что? Как говорится, начнём-с!
— Sprechen Sie Deutsch?
          — Ja. Gewiss.
           — Gut.
Видно, на этом познания профессора в немецком языке закончились, и он снова перешёл на русский.
— Ваше императорское величество! А помните ли вы свой рабочий кабинет в Александровском дворце?
— Само собой.
— А сколько было окон в вашем старом кабинете?
— Два окна и выходили они во внутренний дворик.
— А какого цвета были стены?
— Тёмно-зелёные, а низ стены украшали панели орехового дерева.
— А что стояло на вашем рабочем столе?
— Семейные фотографии. Ну, и разные предметы. К примеру, кожаная пепельница, две курительные трубки, пеньковая и вишнёвая. Я много курил.
— Хорошо! Хорошо! С вашего позволения перейдём в спальню. У вашей, пардон, кровати были железные спинки?
— Нет! Нет! Деревянные и оббитые тканью.
— А что вы подарили своей дражайшей супруге на годовщину помолвки?
— Жемчужные пуговицы.
— Великолепно!
Профессор ещё с полчаса разговаривал с гражданином Т. Когда того увели. Он воскликнул:
— Несомненно, перед нами или призрак его величества или…Он знает такие подробности!
Майор хмыкнул.
— Позвольте, уважаемый профессор! Это как раз ничего не доказывает. Вы же знаете эти подробности, но не утверждаете, что вы император или его реинкарнация. А значит, и любой человек может знать это.
— Он ни разу не сбился и не замешкался с ответом.
— Что с того? Хорошо подготовился. Но мы благодарим вас, профессор. В чём вы нас убедили, так в том, что мы имеем дело не с каким-то хреном с горы, а, знаете, со штучкой, которую ещё надо раскусить.
— А я, товарищ майор, всё-таки верю в реинкарнацию, — воскликнул лейтенант.
— Тогда тебе надо было не в полицию, а писать романы. Перед нами мошенник. Это несомненно. Но не понятно, чего он хочет. Давай-ка его сюда!
Гражданин Т улыбался так, как будто он извинялся за доставленные неудобства.
— Ну-с, уважаемый, будем признаваться или Ваньку валять?
— В чём признаваться?
— А снимите-ка пиджачок!
— Зачем?
— Снимите! Снимите!
Т поднялся и с явным неудовольствием снял пиджак и повесил его на спинку стула.
— И что теперь?
Майор подошёл, схватил его за руку и задрал рукав рубахи.
— Любопытно. А что на небесах есть тоже тату-салоны? Лейтенант, подойдите!
Лейтенант увидел на руке наколку, на которой были изображены две маски трагедии и комедии и надпись «Весь мир — театр».
— Любопытно, лейтенант. Согласитесь?
Майор постучал пальцами по краю стола. Это означало, что решение им уже принято. Поглядел на сидевшего перед ним гражданина Т. Хорошо держится. Никакого волнения. Как будто всё так и есть, как он говорит.
— Ну, что же, ваше императорское величество, обрисую вам перспективы нашего дальнейшего общения. Первое. Сдаём тест на ДНК. Но мы его делать не будем, потому что результат и так ясен. А дела это дорогое. И оплачивать это придётся вам. Но если наше начальство узнает об этом, то примет нас за идиотов. И полетят наши головы. Поэтому этот вариант отменяется. Второй путь. Возбуждаем дело. Введение