У нас с Сашкой во дворе была не просто детская площадка. У нас был самый настоящий Космодром “Созвездие Одуванчика”. А главными кораблями были две старые качели, которые скрипели так, будто жаловались на старость.
В тот день мы, как обычно, заняли свои кабины. Я — “Восток-Сириус”, Сашка — “Союз-Молния”.
— Экипаж, проверка систем! — скомандовала я, сжимая в руках воображаемый штурвал.
Сашка, который был пилотом, штурманом и главным по бортовому питанию (у него в кармане были две конфеты “Гусиные лапки”), ответил деловито:
— Двигатели готовы! Система охлаждения... в норме! —
— Разрешаю запуск! Поехали! — крикнула я, отталкиваясь ногой от земли.
Наши корабли с ревом, похожим на скрип цепей устремились ввысь. Серый асфальт двора уплывал из-под ног, превращаясь в далекую планету, и вот мы уже не в дворе, а в черном бархате космоса. А ветер, свистящий в ушах, был ничем иным как шумом звездного ветра, врезающегося в обшивку наших кораблей.
— Осторожно, пролетаю мимо Юпитера! — предупредил Сашка, взмывая вверх. Его качели здорово раскачались.
— Поняла! Я вот к Сатурну подлетаю, кольца не задену! — ответила я, описывая ногами в воздухе восьмерку.
Мы летели рядом, то почти догоняя друг друга, то разлетаясь в разные стороны, как два спутника на одной орбите. Внизу, на далекой и скучной планете Земля, остались обычные люди: тётя Оля с ирландским сеттером Гришей, которого мы прозвали “Чубаккой”, и малышня в песочнице — инопланетяне с низким уровнем развития.
— Сашка, смотри, метеоритный поток! — закричала я, когда с дерева прямо перед нами осыпались лепестки цветущего каштана. Они и правда были похожи на маленькие звездочки.
— Увернулся! — лихо среагировал он, качнувшись в сторону.
Полет был прекрасен, но тут случилось ЧП. У корабля “Восток-Сириус” отвалился двигатель. Ну, то есть, слетела с ноги сандалия. Она, описав в воздухе элегантную дугу, приземлилась прямиком в крапиву.
— Корабль, терплю бедствие! — доложила я. — Потеряла один из двигателей!
Сашка, как настоящий товарищ, начал срочно тормозить.
— Не волнуйся, “Восток-Сириус”! Иду на стыковку для оказания помощи!
Он спрыгнул с своих качелей, пока они еще качались, подошел к крапиве и, приняв героическую позу, произнес:
— Капитан, разрешите совершить посадку на неизвестную планету для поисков артефакта?
— Разрешаю! Будь осторожен, там могут быть хищные растения! — предупредила я.
Сашка, крадучись, пробирался в крапиву. По его ногам будто ползли десятки раскаленных иголок. Наконец, сандалия была найдена и торжественно водружена на мою ногу.
— Стыковка завершена, — сказал Сашка, возвращаясь на свой корабль. — Миссия выполнена.
Мы снова взлетели. В кармане у Сашки заскрипела фольга.
— Экипаж, — сказал он. — Предлагаю прерваться на космический обед.
И мы, медленно покачиваясь на своих кораблях, как два космонавта в невесомости, принялись жевать свои “Гусиные лапки”, глядя на проходящие мимо облака-астероиды. А с земли доносился голос моей мамы:
— Алёна! Саша! Домой, обедать!
Но мы же не могли просто так взять и прервать межзвездную экспедицию. Мы договорились качнуться еще “ровно сто раз”, чтобы благополучно долететь до базы.
И летели. Летели прямо к обеду, сквозь звездный ветер и запах теплого асфальта. Это был самый лучший полет.
