Она хотела этого немедленно!
Непроглядная тьма поднималась из нутра, давила на грудь, била в голову. Желала вырваться на волю. Та же тьма окутывала снаружи, тусклый свет лампы, освещавшей кухню не в счет.
За окном струилась сизая, плотная ночь.
На небе ни звезды.
Дом в десять этажей спал всеми своими окнами.
Она не могла сейчас оставаться здесь. Стены давили и сводили с ума.
Туда… туда… на воздух… Скорее…
Тьма внутренняя и тьма внешняя распирали и сдавливали одновременно, гоня за порог. Требовался исход и катарсис.
Схватив куртку и нырнув в разношенные угги, она выскочила в ночь и побежала от жилых улиц прочь, в сторону леса, к речке.
Этот путь сегодня принадлежит только ей, она его хотела, она его выбрала.
Воздух был мертвецки пьян. Серый снег скрипел под ногами, где-то изредка трещали сосновые ветви.
На мосту она остановилась. Внизу протекала всё та же бездонная тьма. Сизая холодная вода, чуть замершая у берегов.
Она смотрела вниз в поисках света. Она смотрела в себя, в поисках знака.
Но ни знака, ни света не было - одна сплошная мгла! Из-под ноги выскользнул булыжник, ухнул и тут же его поглотила черная бездна.
-Глубоко!
Она подняла руки, набрала полные легкие морозного воздуха, вытянулась в струну, запрокинула голову и завыла. Во всю мощь, как воют волки, периодически переходя на горловое пение, изгоняя внутреннюю черноту, отдавая её ночи.
И только низким придавленным эхом катилось над водной гладью:
- За что, Боже? За что?
Через пять минут соития с небытием контакт ослаб, и она, как сдувшийся шар, медленно поплелась назад. К тем же людям, к спящим улицам, к своей кухне с тусклой лампой под потолком.
Она шла, пиная белый снег, и только одна мысль только одна мысль крутилась в ее голове:
-Как же хорошо жить! Господи, как же хорошо жить!
Мороз обжигал рот, нос, напоминая, что она ещё может чувствовать.
Над горизонтом занималась тонкая полоска кроваво-розового цвета. Рождался день.