Любовь как лекарство

не сможет мне даже воды принести.
            - Скажи Ира, тебе м-м-меня не жалко ?
Ирина убрала руки, повернула заплаканное лицо к художнику:
            - Все кончено, он меня бросил.
            «Наконец-то, - подумал Голованов, - хоть одна приятная новость за последнее время» - художник разволновался и начал сильнее заикаться.
            - И-ира , п-п-пойдём ко мне, я напою тебя горячим чаем или кофе, и ты все р-р-раскажешь, п-п-поверь, сразу станет легче.
            Мелова поднялась, взглянула на художника и наклонив голову прошла к подъезду.
            - П-п-проходи  Ира, ты ещё не была в мастерской, у меня  т-т-творческий беспорядок, не обращай внимание, работа т-т-такая.
            - Не страшно, знаешь, что Эйнштейн сказал о беспорядке.
            - Н-н-нет, а что ?
            - Если беспорядок на столе, это значит он у тебя в голове, тогда что будет означать пустой стол ?
            Голованов улыбнулся: «-П-п-похоже Эйнштейн был наш человек»
            - Относись к беспорядку как к члену твоей семьи, - произнесла Ирина проходя в зал.
            - Значит м-м-моя семья - это я, п-п-попугай и б-б-беспорядок, - улыбнулся художник.
            Мелова прошла в мастерскую и огляделась, увидев свой портрет, стоящий на мольберте, женщина удивленно перевела взгляд с картины на художника.
            Голованов забыл, что портрет стоял открытый, сначала дернулся, но затем остановил себя: «В конце концов это портрет Ирины, пусть оценит»
            Девушка остановилась, долго всматривалась в образ, написанный художником.
            - Такой я себя ещё не видела, - заявила Ирина, - я не разбираюсь в живописи, но портрет мне очень нравится.
            - Если нравится забирай, ведь это твой портрет.
            Мелова молча продолжала смотреть.
            - Знаешь Анастас, я поняла, ты ведь не просто так его написал, правда ?
            - П-п-ра - ввда,  Ира, - заикаясь произнёс художник, он разволновался и когда говорил бил левой рукой себя по бедру, - я до-ллго писал, но ты в-в-видишь, что п-п-пол-лучилось.
             - Да вижу, - Ирина задумчиво смотрела на художника, - с твоей стороны это щедрый подарок, но я принимаю его, не могу отказаться и не хочу, ты меня удивил, если не сказать больше.
             Ира смотрела на Голованова, остатки туши для ресниц, размазанные под глазами выглядели синяками, делая вид девушки смешным и даже страшным.
            Анастас вышел на кухню,  вернувшись с салфетками.
            - В-в-вытри глаза, у тебя т-т-тушь  потекла.
            - Я знаю, - красные, опухшие глаза девушки смотрели с тоской и одновременно обнадеживающе.
            - Спасибо, что отвлёк меня, было действительно больно и обидно.
           - Хочешь п-п-пого-вворить об этом ? - спросил художник, - у меня есть коньяк, д-д-давай выпьем, уверен станет легче.
           - Я не против, - ответила девушка, - коньяк универсален как лекарство, он всем помогает, - Ира помолчав добавила, - в умеренных дозах конечно.
             - Согласен, т-т-только дозы каждый определяет для себя сам, - произнёс художник, а сам подумал: « -Как же я ее обожаю»
           Коньяк расслабил и одновременно приблизил их друг к другу.
Анастас перестал заикаться, такое с ним происходило когда он говорил с близкими людьми.
          Ирина тактично молчала, женщина думала, что вызывая заикающегося собеседника на разговор, тем самым ставит его в неловкое положение, тогда она решила говорить сама:
         - Ты уже заметил, что я давно встречаюсь с Вадимом. Да это так, встречалась, но сегодня поставлена толстая, жирная точка, окончательная и бесповоротная, как говорил профессор Преображенский: «... фактическая, броня, а не точка» Вадим женат, у него своя семья, а я как подвешенная кукла, которую дергают за веревочки, когда удобно хозяину.
          Ирина поджала губы, чтобы снова не расплакаться, глаза увлажнились, девушка с трудом удерживала слезы, художник оказался
первым человеком,  которому Мелова решила поведать свою историю.
         Анастас терпеливо слушал, вовремя подливая коньяк, ему было жаль девушку, одна его часть радовалась и ликовала, а вторая внимательно наблюдая, со скорбным лицом внимала рассказу, кивая головой.
         - Мы познакомились на строительной выставке, Вадим на своём стенде представлял продукцию фирмы, я с подружками проходила мимо, он меня остановил, начал рассказывать о технике забивания свай в мерзлую землю.
         -Мне было совершенно неинтересно, но я поймала себя на мысли, что мне нравится этот человек, есть в нем обаяние  Бреда Питта или Тома Круза, он артистично говорил, с апломбом расставляя ударение и смотрел мне в глаза как удав. Наверно в прошлой жизни я была кроликом, магнетизм его глаз меня заворожил, до сих пор нахожусь под впечатлением.
          - Наши отношения не имели перспективы, я это поздно поняла,  время ушло, птичка оказалась в клетке. Клетка оказалась золотой, но это была клетка, с закрытой дверью, ключ находился в руках одного человека ..., Вадима, он легко мной манипулировал, впрочем похоже я ему нравилась, возможно он даже любил, только это была любовь человека к своей игрушке, игрушка казалась удобная и безотказная.
           Ира замолчала, обида снова комом подкатила к горлу, губы задрожали и слезы выступили на глаза.
           Голованов протянул руку и погладил девушку по голове.
           - Д-д-давай сменим т-т-тему, Ира, выпей коньяк, полегчает.
           Мелова пригубила рюмку, взяла себя в руки, виновато улыбнулась, глядя на художника.
          В этот момент из угла мастерской донёсся голос попугая.
          - Кеша хорр-оший ! Хорроший Кеша !
         - Ты меня ещё не знакомил с попугаем, Анастас.
         Голованов подошёл к клетке,  открыл дверцу.
Попугай выпорхнул,  пролетел через комнату и важно опустился на стол.
          - Кеша -это Ира! Ира- это Кеша, - с улыбкой проговорил Анастас.
          - Кеша любит Иру, - крикнул попугай голосом своего хозяина.
Попугай вспорхнул и присел на плечо Голованова.
         - Какой он смешной, и говорит хорошо, - удивилась девушка.
         - Это жако, п-о-попугай краснохвостый  или серый жако, они могут запоминать до полутора тысяч слов.
         - Да Кеша ? Кеша хороший ? - сказал художник.
         - Кеша любит Иру, - снова проговорил попугай, - хорошая погода.
         Кеша сидел на плече крутил головой и одним глазом наблюдал за девушкой.
         - Кеша, давай поцелуемся, - сказал Анастас, повернул голову и вытянул губы для поцелуя.
         Попугая перебирая лапками смешно перешёл ближе к голове хозяина, вытянул голову и щёлкая вложил чёрный клюв в губы Голованова.
         Со стороны сцена казалась смешной,  Ира снова улыбнулась.
          « Похоже целоваться со своим попугаем - это прикольно», - подумала гостья, но вслух сказала:
         - Забавная птица, она мне нравится, - выразила восторг Мелова.
         - Мне тоже, правда Кеша?
         - Правда не имеет значения, ха-ха-ха, давай поцелуемся, - сказал попугай, вытягивая голову к губам хозяина.
         - Кеша любит целоваться, - обратился Анастас к своей гостье.
         - По нему видно, - улыбаясь произнесла Мелова, выпитый коньяк начал действовать, улучшив обоим настроение.
         Оба почувствовали, что им интересно в обществе друг друга.
          « Какой он милый, как ему в голову пришла мысль нарисовать меня, - думала Ирина, - неужели я ему нравлюсь ? Анастас наверняка
ко мне неравнодушен и почему он один живет ?» 
          Ответ был очевиден, волна нежности накрыла Ирину, на минуту она забыла Вадима и с удивлением наблюдала за соседом.
          « Как же я раньше не догадалась, как приятно когда тебя любят, этот попугай все время говорит о любви, ай да Кеша ! Но ведь это художник его научил, - думала Мелова, ей было хорошо и уютно в мастерской, среди картин, в обществе Анастаса и этого попугая Кеши, среди беспорядка, вечного спутника художника и члена его семьи.
            Анастас наблюдая за Ириной увидел как потеплел взгляд девушки, он вздохнул с облегчением  понимая - ответное чувство, это всего лишь вопрос времени.