Партизаны 80-х. Часть 2 (страница 1 из 2)
Тип: Проза
Раздел: Юмор
Тематика: Ироническая проза
Автор: Юрий Тар
Читатели: 369
Внесено на сайт: 15:37 12.02.2013
Действия:

Партизаны 80-х. Часть 2

Когда курьер из военкомата вручал мне повестку, по его суровому и торжественному лицу можно было подумать, что началась война. Отсутствие информации на ТВ и в газетах ни о чем не говорило. Многие мои однокурсники с такими повестками уже оказались в Афганистане, Эфиопии, Анголе и Мозамбике. А некоторые уже и вернулись. Как «груз 200». Беременная жена приступа счастья, понятное дело, не испытала, но делать нечего. За повестку я расписался, завтра в 9.00 предстояло явиться в военкомат.
Вечер я провел у телефона, пытаясь выяснить, кто еще из моих коллег получил подобные «письма счастья» и готовился к исполнению интернационального долга. Специальность-то не массовая, да и мои английский с немецким для Афганистана и Мозамбика слабо подходили. Неясным моментом оставалась Эфиопия. Оттуда как раз недавно парня с нашего факультета привезли. В цинке.
Обзвон коллег ситуации не прояснил. Судя по всему, повестку получил я один. Но кое-какую полезную информацию я собрал.

— Обязательно возьми с собой тельняшку. Куда попадешь – большой вопрос, а сейчас уже сентябрь, могут и холода случиться. И сапоги лучше свои взять, если есть. А то неизвестно какие там выдадут, можешь и грибок подцепить,— посоветовал приятель из бывалых, побывавший на сборах в прошлом году.

Тельняшка у меня была. Как раз недавно сосед-моряк подарил, когда мы с ним за грибами ездили. Насчет сапог я тоже долго не думал. Глубокое чувство неприязни к кирзовым сапогам и жестким портянкам осталось у меня еще с институтских сборов. Поэтому я сразу пошел к тестю, только вышедшему на пенсию в звании полковника, и тоном, не допускавшим возражений заявил:
— Марк Яковлевич, придется мне у вас парадные сапоги позаимствовать на месяц. Размер у нас одинаковый, а кирзу носить лейтенанту западло.

Тесть спорить не стал, да и вообще, добрейшей души был человек. Полез в шкаф, вытащил совсем новые хромовые сапоги, сшитые по спецзаказу в генеральском ателье, и торжественно вручил мне:

— Носи! Только постарайся в них в напалм не угодить.
— Это уж как получится, — очень серьезно ответил я, — гарантировать сохранность обувки в бою не могу.

При этих словах жена охнула и потеряла сознание. А тесть, участник битвы за Берлин, даже глазом не повел.
— Ну, не можешь, так не можешь. Новые сошью. Слушай, а может, тебе и ремень с портупеей еще дать? Вряд ли вам там офицерские выдадут.

От ремня с портупеей я, разумеется, не отказался и наутро отправился в военкомат готовым ко всем превратностям судьбы. Вышел из дома, сел, по привычке, в машину и поехал в военкомат. Только отъехав несколько километров от дома, я вдруг сообразил, что с машиной меня туда никто не звал. «И что я буду делать, если нас на автобус погрузят и на вокзал повезут? Машину-то куда деть?» Разворачиваться и гнать машину домой времени уже не было. Поэтому я решил исполнять долг до конца. Если Родине и машина нужна, на ней и поеду. А если не нужна, во дворе военкомата брошу.

В Эфиопию, как выяснилось, никто меня отправлять не собирался. В большой комнате на втором этаже военкомата собралась команда из сорока человек – все офицеры запасы с одной специальностью. Военные переводчики, но с самыми разными языками. Оказался среди нас даже самый старый старший лейтенант советской армии – дядька-китаевед 57 лет от роду с густой седой шевелюрой и окладистой бородой, угрожающе торчавшей лопатой на добрые полметра перед лицом. Дядька абсолютно не понимал, почему его в столь почтенном возрасте вытащили из редакции родного журнала и отказывался верить в реальность происходящего:

— Товарищ майор, — обратился он к офицеру, собиравшему наши паспорта, — вы в курсе, что в моем возрасте уже только на погост призывают?
— Не могу вам этого обещать, — мрачно отшутился майор, — но если на сборах постараетесь, то кто знает…
Китаевед военный юмор не оценил. Но спорить больше не стал. Сел на стул, запустил руку в бороду и с многозначительным видом погрузился в размышления о маразме, в который, совершенно очевидным образом впал военкомат. Следующим недовольным оказался мужчина лет сорока в темно-синем костюме, ослепительно белой рубашке и галстуке с явно буржуйскими корнями:

— Послушайте, майор, моя фамилия Тихонов. Вам известно, что я работаю помощником министра и у меня бронь Совмина СССР?

Майор заглянул в свои бумаги, но на лице его от такого важного заявления не дрогнул ни один мускул:

— Ну так жалуйтесь, товарищ Тихонов, жалуйтесь. Если ваш министр позвонит нашему министру, а наш министр – военкому, то ровно через пять минут вы полетите гордым соколом над нашей замшелой поляной. А пока давайте свой паспорт и военный билет.

Смирился и Тихонов. Видно, справедлива поговорка, что к министру за бутылкой не ходят. Меня же волновали только два вопроса: куда повезут, и что делать с машиной. Впрочем, таких как я оказалось еще девять человек. Во дворе военкомата выстроилась целая импровизированная колонна из жигулей, волг и москвичей. Оказывается, не я один решил в армию на личном транспорте поехать. Майор наш, видимо, многое повидал в этой жизни и на все вопросы отвечал спокойно и рассудительно. Наверное, даже разрыв снаряда у подъезда военкомата на Бутырском валу не заставил бы его вздрогнуть.

— Товарищи офицеры, не волнуйтесь. Ваш транспорт нам очень даже пригодится.

При этих словах все автолюбители напряглись. Конфисковать машины военкомат, конечно, мог, но только в военное время или в случае чрезвычайной ситуации. В зале воцарилась гробовая тишина.
Суровый майор дал нам несколько минут поразмышлять на эту тему, а потом так же спокойно произнес:

— У нас сломался автобус, который должен был вашу команду в Чкаловский отвезти. Так что можете двигаться своим ходом, но прихватите всех «безлошадных». Пойдем колонной, я впереди на уазике дорогу буду показывать. В лагере вам стояночку организуем, часового поставим, так что ничего с вашими машинами не случится.

В лагере военного института нас встретили тепло. Как-никак, а все же коллеги. ВКИМО на тот момент готовил военных переводчиков и юристов. А с такой профессией и в тылу врага много общих знакомых найдется.

Разместили нашу команду в небольшой летней казарме солдатского типа. Одна комната на сорок человек. Но три бытовки и душевой блок присутствовали. Отсутствовали утепление стен и отопительные приборы. Поэтому я сразу решил: «Нужно брать самую длинную шинель, послужит вторым одеялом, если что».  

Мысль пришла очень своевременно, потому что нас сразу повели на склад, получать форму. Именно из-за этой формы офицеров запаса, призывавшихся на сборы в начале 80-х и называли партизанами. Форма состояла из солдатского ХБ, успевшего уже послужить нескольким поколениям «партизан», кирзовых сапог, сиявших такой же новизной, солдатского ремня и пилотки. Ну, и разумеется, шинели. Единственное, что нам выдали новое, — офицерские погоны и звездочки, которые мы нашили потом поверх всего этого безобразия.
Самую длинную шинель я увидел в ящике сразу. И выхватил её из-под носа у Юры Леденева, политического обозревателя журнала «Новое время». Роста мы с ним были почти одинакового, поэтому Юра лишь криво усмехнулся, глядя как я напяливаю шинель, доходившую мне почти до пяток.

— Кавалерист, блин!, — улыбнулся политический обозреватель и спокойно взял следующую из ящика.

Тут уже заржал я. Шинель, доставшаяся известному журналисту, доходила ему до точки сантиметров на пятнадцать выше колена. Типа мини-юбки. А хлястик на спине болтался где-то между лопатками. Вместе с пилоткой на светлых волосах до плеч, кирзовыми сапогами и солдатским ремнем, впечатление бравый лейтенант Леденев производил неизгладимое.
Посмотрев на себя в осколок зеркала на стене каптерки, Юра сплюнул, но за другой шинелью не полез:
— И так сойдет. Я потом сфотографируюсь и у себя в журнале статью про этих козлов тисну.

Офицерские погоны Юра нашивать на шинель и гимнастерку не стал. По его мнению, для целей нашей службы хватало и подпогонников без всяких знаков различия. Я не стал его переубеждать. В любой компании и в любом деле всегда должен присутствовать видеоряд, повышающий настроение.  Сам же решил выпендриться. Благо, в чемодане у меня лежали тельняшка, сапоги из генеральской кожи и настоящий офицерский ремень с портупеей.
На утреннем построении мы с Леденевым встали рядом. По команде «товарищи офицеры!» все вытянулись в струну и ели глазами начальника сборов, принимавшего этот импровизированный «парад» на плацу перед нашей казармой. Дойдя до нас с Леденевым, полковник застыл, лишившись дара речи. Я, в «кавалерийской» шинели, из-под которой выглядывают носки надраенных до блеска и сияния генеральских сапог, с лейтенантскими погонами и портупеей, и Юра в «мини-юбке» с кирзовыми сапогами и пилотке, лихо сидящей набекрень поверх копны длинных светлых волос. Оценив юмор ситуации, полковник многозначительно хмыкнул и пошел дальше, не проронив ни слова. Обойдя строй и повеселившись еще пару раз, увидев китаеведа с бородой и помощника министра в костюме и галстуке под шинелью, полковник вернулся в центр построения и обратился к участникам церемонии:

— Товарищи партизаны! На ближайший месяц ваша команда находится в распоряжении Главного политического управления министерства обороны. Курс вашей подготовки курирует лично генерал-лейтенант Волоконцев. Завтра он приедет и прочтет вам несколько лекций. Брить бороды и стричь волосы не обязательно, но казарму в порядок приведите.

Казарму мы в порядок привели в тот же вечер. Сдвинули в бытовках столы и накрыли их зеленым сукном. Зеленое сукно обнаружили в «черном кабинете» у сцены в актовом зале штаба, где им обычно накрывали стол президиума во время партийных собраний. Здраво рассудив, что оно не обязательно должно быть цельным, мы разрезали его на три части и разнесли по бытовкам. В первой расположилось две компании преферансистов, во второй помощник министра с китаеведом и двумя арабистами азартно резались в домино, а в третьей мы с Леденевым и двумя дипломатами устроили музыкальный бар, для чего гонец на машине был послан в военный городок за водкой, шампанским и хлебом. Колбасу, ветчину и фрукты мы предусмотрительно привезли с собой, а гитара оказалась в багажнике «волги» у одного из дипломатов.
К моменту появления начальника сборов с вечерним обходом, культурная жизнь в казарме кипела.

— Рыба!!! – возопил протоиерейским басом китаевед, и от стука костяшек по столу содрогнулись стены.
— Неловленный!!! – донесся победный клич из первой бытовки.
— Тага-а-а-а-н-к-а… — приятным баритоном тянул политический обозреватель, перебирая струны гитары и запивая колбасу водкой.

Когда в нашем музыкальном салоне открылась дверь, и в клубах рвавшегося на волю табачного дыма предстал абсолютно трезвый полковник, мы вспомнили, что дело-то все же в армии происходит. Я сделал робкую попытку застегнуть на одну пуговицу гимнастерку с красными общевойсковыми петлицами, из-под которой предательски высвечивала морская тельняшка, и заплетающимся языком подал команду:

— Та-ва-ри-щи а-фи-це-ры!

Для тех, кто не в курсе, поясню. Команда «смирно» офицерам не подается. Вместо неё звучит команда «товарищи офицеры!», ну а товарищи офицеры сами должны понимать, чего им по этой команде делать. Понимать-то они в тот момент понимали, но встать по стойке смирно уже никто не мог. Единственное, на что оказался способен дипломат, была попытка привстать, зажимая зубами дымящую сигарету и вежливо спросить начальство:

— Will you join us, sir?

Сэр присоединиться не возжелал, несмотря на аппетитный аромат, источавшийся остродефицитной копченой колбасой и открытой банкой чешской ветчины. Но и от воспитательной работы с личным составом тоже воздержался. Вместо этого он подошел к окну и аккуратно задернул занавески:

— Товарищи, офицеры! На вас же солдаты из казармы напротив смотрят. Вы  уж шторки-то задвигайте, пожалуйста. И не подведите, завтра генерал приезжает, постарайтесь проспаться до одиннадцати.

Мы-то проспались, интеллигентные же люди. А вот солдаты из казармы напротив не смогли. Там ведь тоже были «партизаны» только рядового состава. Пришлось нам их, спящих, от греха подальше, из казармы вынести и в травке на заднем дворе для досыпания разложить. Не пускать же генерала в казарму, где народ после вчерашнего отдыхает?

Занятия с генералом прошли с аншлагом. Всем не терпелось узнать, какая такая высокая миссия возложена на нашу команду, что он лично ей руководит. Оказалось — победа в будущей третьей мировой войне зависит всецело от нас. Случись война, именно мы должны так запудрить мозг населению стран потенциального противника, чтобы они сдались нам без боя. Не говоря уже про идеологическую работу с союзниками, которыми виделись три миллиарда китайцев и индусов. Мы, естественно, возгордились и к вечеру многие уже дырявили свои гимнастерки, готовя место для будущих орденов. Не отметить это было нельзя.
Высокая честь закупок для праздничного стола выпала мне и Леденеву. Личный состав скинулся по червонцу, приравняв стоимость банкета к защите кандидатской диссертации. Я вывел из паркинга, охранявшегося вооруженным часовым, свои «жигули» и мы с Ледневым отправились в военный городок за выпивкой и снедью. Первым на пути следования нашей боевой группы оказался центральный гастроном поселка. Когда я, расправив плечи, вошел в торговый зал торжественной походкой, которой слегка мешали длинные полы шинели, в сопровождении политического обозревателя в пилотке набекрень, там стало тихо. О существовании «партизан» где-то неподалеку местные жители, конечно, догадывались, но вживую, наверное, их никто не видел.
Очередь к винному отделу перед нами расступилась. Не обращая внимания на столь явные признаки уважения простых офицеров и их жен, мы скромно купили ящик водки и понесли его к выходу.
А нам навстречу полковник-летчик в магазин входит. Как нас увидел, так и застыл в дверном проеме, как монумент Ильичу на площади. И нам никак мимо него ящик водки не протащить.
Я-то понимаю, что надо бы честь полковнику отдать, но к пустой голове руку не прикладывают, а пилотка у меня в машине осталась. А соратник мой в пилотке стоит, но честь отдавать даже и не собирается. Ящик обеими руками держит.
Я политического обозревателя ящиком в зад толкаю и по-человечески прошу:

— Юр, отдай полковнику честь, а то мы тут до закрытия проторчим.

Леденев на полковника посмотрел, молча его плечом отодвинул и меня вместе с ящиком наружу вытащил. Когда полковник увидел, что мы этот ящик в багажник новеньких «жигулей» загружаем, у него аж фуражка дыбом встала. Наверное, он живых «партизан» тоже не видел никогда.

Банкет удался на славу. На этот раз к нам присоединилось и местное начальство, на радостях, что генеральский визит прошел успешно, и никого из армии не уволили.
На следующий день началась серьезная творческая работа. Нам подогнали походную армейскую типографию и грузовик с бумагой. Главным редактором военно-полевого издания «За Мир!» назначили корреспондента отдела сельского хозяйства из «Советской России». Помощник министра, политический обозреватель


Оценка произведения:
Разное:
Подать жалобу
Публикация
Издательство «Онтопринт»