- и тайный договор с французами 1892 года, согласно которому мы обязаны были, именно так, сохранять в относительно-спокойной Европе значительные военные силы (от 700 до 800 тысяч русских штыков) для поддержания мира: Франция небезосновательно опасалась нападения на неё поднимавшейся на глазах Германии и в обмен на кредиты просила русской помощи;
- и колоссальная удалённость дальневосточного театра военных действий от Европейской части России, понимай - от основных центров жизнеобеспечения наших войск (6-7 000 км - огромное расстояние даже и для сегодняшних сверхскоростей);
- так и факторами внутренними, субъективными.
К собственным внутри-российским проблемам и неурядицам можно отнести проблемы вынужденные, доставшиеся Царю в наследство, до которых не успели дойти его руки в виду внезапности войны: это и незавершённость военно-стратегической подготовки на Дальнем Востоке, и катастрофическая ограниченность средств связи и коммуникаций, и скверное оснащение войск устаревшим вооружением;
- и проблемы кадровые, или просчёты в назначениях на ключевые военные и правительственные посты, за которые отвечал уже лично Царь Николай и которые, как показало время, были в высшей степени ошибочными и неудачными.
В доказательство приведём лишь один пример - самый яркий и показательный. На Дальнем Востоке в те годы всем заправлял Евгений Иванович Алексеев (1843 - 1917) - русский военный и государственный деятель, генерал-адъютант (1901), адмирал (1903), внебрачный сын императора Александра II, как сообщает о том советская историческая энциклопедия (том 1, стр. 379), сиречь дядя Николая II. И хотя это родство официально не афишировалось по понятным причинам, - в придворных кругах, как и в кругах русской чиновной и военной аристократии про это прекрасно знали.
Что было известно про Алексеева (Романова) наверняка, помимо его кровного родства с императором, и пригодилось бы для нашей работы? Первое: он был настоящий “морской волк”, проведший на кораблях большую часть своей жизни; участвовал в целом ряде дальних плаваний, совершил три кругосветных похода. Второе: он был “ястребом”, как любят теперь выражаться историки и политологи, то есть сторонником силовых методов воздействия на противников, не дипломатических.
19 августа 1899 года Алексеев был назначен Николаем II Главным начальником и командующим войсками Квантунской области и российскими морскими силами на Тихом океане. Будучи сторонником агрессивной политики России на Дальнем Востоке, Алексеев участвовал в подавлении Ихэтуаньского восстания - и успешно.
---------------------------------------------------------
(*) Историческая справка. Ихэтуаньское (Боксёрское) восстание - восстание ихэтуаней (буквально - «отряды гармонии и справедливости») против иностранного вмешательства в экономику, внутреннюю политику и религиозную жизнь Китая в 1899 - 1901 годах.
---------------------------------------------------------
И тут непременно надо сказать, в качестве поощрения, что именно заботами и трудами Алексеева, как Главного начальника Квантунской области, Порт-Артур был прекрасно благоустроен и оборудован в военном, морском и гражданском отношениях, превращён в неприступную цитадель, способную выдерживать долговременную осаду.
Боевые и строительные успехи Евгения Ивановича не остались незамеченными в Петербурге. 30 июля 1903 года Алексеев был назначен наместником Его Императорского Величества на Дальнем Востоке. В этой должности, помимо прочего, он проявлял крайнюю враждебность к Японии, действуя как “ястреб” именно, а не как “цыплёнок”, поддерживая этим законные стремления русских промышленников утвердиться в Корее и одновременно подготавливая разрыв с японским правительством...
Естественно, что с началом Русско-японской войны, 28 января 1904 года Алексеев был назначен Николаем Главнокомандующим сухопутными и морскими силами России в Тихом океане (Порт-Артур и Маньчжурия). А после гибели вице-адмирала С.О.Макарова до 22 апреля 1904 года он и вовсе непосредственно командовал Тихоокеанским флотом. Мало того, лично руководил отбитием атак японских миноносцев и брандеров.
Однако целый ряд крупных поражений Русской армии заставил Царя отозвать Алексеева с фронта: 12 октября 1904 года, после сражения на реке Шахе, он уступил место Главнокомандующего генерал-адъютанту Куропаткину.
А 8 июня 1905 года Алексеев был снят ещё и с должности царского наместника и переведён в Петербург, чтобы занять почётное кресло члена Государственного совета…
Итак, как полководец генерал-адъютант и полный адмирал Алексеев никак не проявил себя в русско-японской войне, был заменён генерал-адъютантом (1902) и военным министром (1 января 1898 года - 7 февраля 1904 года) А.Н.Куропаткиным. Алексей Николаевичи прибыл на фронт в феврале 1904 года, сначала - в качестве командующего Маньчжурской армией. Казалось бы, Царю после этого Алексеева из Маньчжурии надо было бы удалять - отправлять несостоявшегося вояку в Хабаровск или Владивосток, чтобы занимался он там исключительно хозяйственными делами и в дела войны более не лез, не путался у Куропаткина под ногами. Эта логика вещей должна быть ясна и понятна любому здравомыслящему человеку: ликвидация двоевластия в большом и ответственном мероприятии, каким является любая война… Но Государь этого почему-то не сделал - зачем-то оставил на фронте двух командующих, двух генерал-адъютантов, Алексеева и Куропаткина, забыв известную русскую поговорку про то, что два бобра не уживутся в одной норе - непременно переругаются и перегрызутся японцам и китайцам на радость, а народу и солдату русскому на погибель!
И так оно всё и случилось, как пословица про то говорит, и по-другому быть не могло, ибо законы любого социума вечны, неистребимы и непреложны. Остановимся на этом чуть поподробнее.
Куропаткин был человек мягкий, воспитанный, скромный и деликатный с людьми, и этими качествами напоминал самого Николая, за что и ходил у того в любимчиках долгие годы. К тому же он был без-сребреник и неприхотлив в быту. Для него главным было всегда Достоинство, Честь и само Дело!... До подвигов Суворова он не поднимался - в солдатских палатках не спал, из солдатского котелка не кушал! Жил в генеральском отдельном вагоне и под круглосуточной охраной. Это так! Но, всё равно, это не шло ни в какое сравнение с тем, как жил на фронте царский наместник Алексеев, носитель гнилых романовских кровей, как он бесил солдат своим образом жизни и поведением.
Опишем некоторые моменты. Перед началом войны в Харбине, деловом, промышленном и культурном центре Маньчжурии, был открыт новый железнодорожный вокзал взамен старого, маленького и обшарпанного. И вышел вокзал на славу: огромный, чистый, монументальный, светло-зелёный снаружи, просторный и тёплый внутри, отстроенный по последней моде. И вот в этот-то красавец-вокзал, наплевав на всех, и перебрался на ПМЖ Главнокомандующий Алексеев со всей своей свитой сразу же после своего назначения, жил там настоящим барином в окружении многочисленных слуг, помощников и адъютантов. А прибывавшие на фронт солдаты и офицеры продолжали ютиться в старом здании, а то и вовсе на улице или в холодных вагонах ночь коротать. Какие чувства подобное бл…дство у них вызывало? - догадаться не сложно!
Далее надо сказать, что Евгений Иванович оказался в быту чрезвычайно нудным и капризным типом - вздрагивал и просыпался от каждого шороха: так он всем говорил. Поэтому, когда он изволил спать, на вокзале и вокруг него жизнь полностью замирала! Не ходили поезда взад-вперёд по станции, не шумели прибывавшие солдаты, не свистели кондуктора и проводники - за это их ждало суровое наказание! А когда Главком Алексеев раз от разу выезжал на фронт с проверкой состояния дел, - тогда и вовсе все эшелоны останавливались на несколько дней на всём протяжении пути с юга на север, даже с тяжело-раненными, боеприпасами и продовольствием для фронта. Все сидели в закрытых вагонах - голодные, холодные и злые люди, раненые и больны! - и ждали, когда наконец проедет этот чванливый, кичливый и бездушный индюк и освободит им путь...
Понятно, что прибытие Куропаткина Алексеевым было встречено в штыки: он гадил и вредил последнему где только можно. Придирчиво и необоснованно вмешивался в работу, приказы Алексея Николаевича корректировал, а часто и вовсе отменял - делал их тем самым необязательными к исполнению. Что не добавляло Куропаткину авторитета как командиру, как легко догадаться, ибо если приказ не выполнен хотя бы только раз, командир, отдавший его, становится таковым лишь по названию, не по факту, и его, соответственно, надо увольнять с должности и со службы. Это - азбука военного дела. Другой нет.
К чему это всё приводило? - понятно. К тотальному и повсеместному бардаку, к полнейшему отсутствию дисциплины. И в тылу воюющей армии, и на самом фронте. И справиться со всем этим Куропаткин не мог: всё тогда против него складывалось.
Это было тем более обидно и жалко, что Алексей Николаевич старался, делал всё что мог, и претензий к нему как генералу особых не было. Генералом он был не плохим: это потом отмечали все, кто с ним хоть однажды сталкивался и общался.
[justify]«Однажды в наш госпиталь неожиданно приехал Куропаткин, - писал про него Вересаев.