«Детективные истории» 1-й тур 3-я группа 2-й поединок

найдёт.
Потом Сергей совершил обход соседей, который тоже ничего не дал. К погибшим парням у соседей претензий не было. Единственное, чего узнал участковый, это то, что ребята были вежливые и при встрече всегда здоровались с соседями.
Вечером Сергей Гончаров намеревался пойти в клуб «Ривер клаб», там об утопленниках, надо думать, знали больше.
В клубе гремела музыка, Сергей заметил у барной стойки двух своих знакомых из Козино, Максима Трофимова и Марию Антонову.
— Здорово, Макс, — Сергей протянул руку Трофимову, — здравствуй, Маша, — кивнул он девушке.
— А, старлей, — улыбнулся Макс, — отдохнуть решил?
— Какой отдых? Покой нам только снится. Работаю в поте лица.
— Бедненький, — пожалела участкового Маша.
— Вот именно. И надеюсь на вашу помощь.
— В смысле? — спросил Макс.
— В прямом. Эдик Быковский и Илья Машевский.
— Понятно. А конкретней?
— Что «конкретней», Макс? Всё. Всё, что знаете.
— Сладкая парочка, широко известная в узких кругах, как Бык и Микки.
— Бык — понятно, а почему Микки?
— Машевский, Мышевский — мышь, — стала объяснять Маша, — мышь — Микки Маус, очень длинно, короче — Микки.
— В этой парочке Илья не мог быть Машей? Извини, Маш.
— Ничего. Они нормальные ребята. Были…
— А что, их в Омуте нашли сцепленными? — спросил Макс.
— Нет.
— А что тогда гонишь?
— Я обязан отработать все версии.
— Это ложная версия. Я понимаю, модные веяния и всё такое, но здесь такое не прокатит. Илья у Эдика даже не шестёрка. Ведомый — да.
— Ты ошибаешься, Максик, — сказала Маша, — я сильно подозреваю, что Илья — мозг, он всё придумывал и выпускал вперёд наглого Эдика.
— Что «всё придумывал»? Поясните, Мария.
— Всякие пакости, развлекались ребятки.
— В прошлом году на них была заява, что они изнасиловали некую Воронцову Юлию. А отец Эдуарда утверждает, что этого не может быть, у них и так баб хватало.
— Баб хватало, — согласился Макс.
— Но это не означает, что они не могли никого изнасиловать, — сказала Маша, — судя по подлости характера, вполне могли.
— Отец Быковского утверждает, что насиловать кого-либо Эдику не имело смысла, под него девки добровольно ложились. Мол, у одной получилось удачно выйти замуж по залёту, и другие решили попробовать.
— Это кто же такая? — удивился Макс.
— Это Валька Курицына, сейчас у неё фамилия красивая — Родина, — догадалась Маша.
— А-а-а, Серый, так это совсем другая история. Во-первых, они друг друга знали с детства. Олег Родин в Калиновке каждое лето у бабушки жил. А как с армии пришёл, так он с мая по сентябрь тут был. Отец его что-то из Китая возил на продажу. Он сказал, что лето — не самый лучший сезон для торговли, мол, пусть Олег до осени отдыхает, сил набирается. Вот он и набрался. Валюхе в мае как раз восемнадцать исполнилось, а в августе она поняла, что залетела. Олежек, как истинный джентльмен, предложил ей пожениться. Теперь у них трое детей. Видел, какой особняк на берегу Волги у Калиновки отгрохали? Берег бутом укрепили, а это такие деньги.
В голосе Макса сквозила зависть.
— На чём же поднялся? — спросил Сергей.
— Не знаю, на каких-то тендерах.
— Мы отвлеклись от наших героев.
— Девки вешались на шею, — сказал Макс, — и тому, и другому. Но к Юле и её сестре Алине это не относилось.
— У Воронцовой была сестра?
— Да. Она недавно опять появилась в клубе.
— А Юля?
— Юля пропала, не появлялась.
— А почему?
— А кто спрашивал? Так вот, — продолжил Макс, — бабы, они же на деньги падки. У кого больше денег, тот и красивый. Но деньги у местных пацанов в основном папашины. Пацаны к этим деньгам отношения не имели, ну, имели, конечно, косвенное.
— А у Юли и Алины, — продолжила Маша, — деньги свои были. Им не сынки денежных папаш были нужны, а мужчины, которые сами могут зарабатывать. Они спортсменки. Русалки.
— Почему русалки?
— Команда по плаванию у них так называлась, — пояснил Макс, — «Подмосковные русалки». Сборы там всякие, соревнования, поездки за границу, за это же всё платят. Деньги у девок с раннего детства были. Поэтому они под Эдика и Илью точно бы не легли.
— И Эдика и Илью это злило?
— Не знаю, Серый, не могу сказать.
— В ночь с шестого на седьмое июля Быковский и Машевский из клуба одни вышли?
— Ну, Серый, кто же помнит? Вон у вышибал спроси, они, может быть, вспомнят.
— Спрошу. Протокол напишу, завтра зайду, подпишите?
— Конечно, за бутылку пива.
— Я тебе дам, за бутылку пива! — возмутилась Маша.
— Вот, а ведь ещё не жена, — пожаловался Макс. — Подпишем, конечно, не вопрос.
— Спасибо. А, кстати, когда свадьба?
— В сентябре. Пригласим.
— Приду.
Последний вечер двух друзей не дал участковому никакой зацепки. Всё как обычно: пили, веселились. Никто друг за другом не следил. По словам бармена, Бык и Микки, взяли полулитровую бутылку текилы, по сто грамм выпили у стойки, как положено, с лаймом и солью, остальное прихватили с собой. С кем ушли, бармен не заметил.
Охранники у дверей вспомнили, что в ночь с шестого на седьмое первой из клуба вышла Алина Воронцова, а за ней Эдуард с Ильёй, но пошли они вместе или нет, этого охрана сказать не смогла, не видели, впрочем, дорога в «Машиностроитель» и Калиновку здесь только одна — через лес.
Сергей понял, что надо допросить Алину Воронцову, судя по всему, она последняя, кто видел Быковского и Машевского живыми.
***
Утром Сергей Гончаров появился в Калиновке. Дом Воронцовых — обычная русская пятистенная русская изба, русской печи внутри не было, готовили и обогревались газом, но дрова во дворе были, заготовленные для летней кухни и бани. Во дворе Гончаров увидел девушку среднего роста, крепко сбитую, спортивного телосложения, со светло-русыми, почти белыми длинными волосами, убранными в хвост.
— Девушка, вы случайно не Алина Николаевна Воронцова будете?
— Почему случайно? — неприветливо ответила девушка. — Это мой дом, моей бабушки. А вы кто?
— Я Сергей Андреевич Гончаров, ваш участковый.
Старший лейтенант сверкнул корочками.
— Ну, хорошо. И что дальше?
— Где ваша сестра Юлия Николаевна?
— Умерла в прошлом ноябре. Приняла большую дозу снотворного.
Девушка смотрела на участкового безразлично, но, как-то напряжённо. Повисло неловкое молчание, но Сергей всё-таки при исполнении и вынужден продолжать опрос.
— Соболезную, но, может быть, вы знаете, что произошло с ней прошлым летом?
— Конечно знаю: её изнасиловали, и именно это она и не пережила. А вам зачем?
— С шестого на седьмое июля в Омуте утонули Эдуард Быковский и Илья Машевский. Слышали?
— Конечно.
— Вот проверяю: не связана ли их смерть с тем случаем?
— Связана. Я лично их придушила и тела сбросила в Омут.
— А почему вы?
— А кто ещё?
— У Юлии Николаевны мог быть молодой человек…
— Не было и нет у нас с сестрой никаких молодых людей. Некогда, спортом мы занимаемся и, извините за интимные подробности, нам не до личной жизни. У меня ещё есть надежда на личную жизнь, а у Юлечки уже никогда не будет, её в свадебном платье и похоронили, а всё из-за этих сволочей. Убить их мало.
Алина всхлипнула.
— Второй раз их убить вряд ли получится.
— А жаль.
— По словам охраны, вы, Алина Николаевна, шестого июля из клуба вышли вместе с потерпевшими Быковским и Машевским.
— Не вместе. Я вышла первая, а они за мной увязались, подкатывать начали, но я их отшила и ушла вперёд.
— Это кто-то может подтвердить?
— Кто может подтвердить в лесу? Ёжик? А нет, может. Когда я у «Машиностроителя» свернула на бетонку, меня окликнул Кирилл Ершов.
Бетонка проходила вдоль забора «Машиностроителя» и вела в Калиновку, Гончаров сам по ней только что прошёл.
— Проверим. Вы от них ушли до Омута или после?
Алина задумалась.
— По-моему — до. После того, что они сотворили с моей сестрой, я была очень испугана, Быку и Микки доверять было нельзя. Ещё вопросы есть?
— Пока нет.
Сергей сел на дрова писать протокол допроса.
— Прочитайте, Алина Николаевна. Вот здесь напишите: «С моих слов написано верно». И распишитесь.

Сергей сошёл с тропинки к Омуту. Обошёл огромную липу, подошёл к берегу. Вода тёмно-прозрачная от торфа. И действительно, не такой уж и большой водоём, метров двадцать до другого берега. Чёрные брёвна и камни на месте бывшей плотины образуют небольшой порог, и вода журчит, сбегая с него. Кусты ивы у моста и по всему противоположенному берегу нависают над водой, единственный подход только с этой стороны. Трава устилала поляну от липы до самой кромки воды, и только под большим деревом травы не было, следов тут нет и быть не могло. Осока росла на мелководье. Что-то таинственное витало в воздухе, стало как-то немного жутковато, может быть, здесь на самом деле русалка обитает? Зачем в лесу мельница была нужна?
Осмотр места происшествия ничего не дал.

Вечером Сергей опять пришёл в клуб. Макс встретил его радостным криком:
— Серёг, отдыхать или опять работать?
— Отдыхать.
— А как же работа?
— Работа работается.
— Молодец. Коктейль?
— Да шучу я, Макс, я при исполнении. Какой коктейль? Просто хочу создать неформальную обстановку. Кирилл Ершов интересует.
— Эх, Серёга! — несколько расстроенно произнёс Макс. — Возьми хотя бы безалкогольный для неформальной обстановки.
— Хорошо. А ты Ершова приведи.
— Я стал неформальным агентом полиции? Или как это называется?
— Добровольным, — подсказал Сергей. — Погибли ваши товарищи…
— Они нам не товарищи, — перебила его Маша.
— Всё равно, знакомые.
Кирилл — высокий красивый молодой человек, сын известного в Москве стоматолога, непонятно чему улыбаясь, подошёл к стойке бара.
— Что? — спросил он.
— Говорят, что ты русалку видел? — задал вопрос Макс.
— И не один я. Ночь была на Ивана Купалу.
— И вы искали цветок папоротника? — подколол Максим.
— Вот нам больше делать нечего, Макс?
— А Быка с Микки видели? — задал вопрос уже Сергей.
— Видели. Они под большой липой у Омута стояли, пили.
— Русалки рядом не было? — зубоскалил Макс.
— Нет, не было, — вполне серьёзно ответил Кирилл, — они одни были.
— Так русалка от них и бежала. Да, Киря? Бык и Микки её перепугали до смерти.
— Я её не спрашивал, Макс, — отмахнулся Кирилл, — может, и от них.
— Никого больше не видели? — спросил Сергей.
— Никого. Алину на бетонке догнали, она домой в Калиновку возвращалась.
— Алину мы и сейчас можем видеть. Вон она. Ты расскажи подробней о русалке, — попросил Макс.
— Что там рассказывать? Мы её мельком видели. Голая девушка с распущенными светлыми волосами, белая-белая, как рыбье брюхо.
— Ну, это вам спьяну бабы голые мерещатся, — подколол Макс.
— У нас свои были, — обиделся Кирилл. — А русалки здесь водятся. Местные рассказывают, что когда-то давно, помещик изнасиловал дочь мельника, и она с горя и позора утопилась в Омуте и превратилась в русалку.
— И часто ты русалок видишь? — спросил Сергей.
— Первый раз, но местные их видят постоянно.
Разговор завертелся вокруг разных таинственных случаев.
— Серёж, — Маша дотронулась до руки участкового, — ты уже полчаса на Алину пялишься, иди, сними с неё показания.
— Я утром уже снимал.
— Иди ещё раз сними.
— Но пока только показания, — пошло пошутил Макс.
— Да ну вас, — как бы обиделся Сергей и направился к Алине.
Старший лейтенант по-гусарски перед ней кивнул головой, щёлкнул каблуками.
— Разрешите вас пригласить, сударыня?
— О, давно не виделись, — улыбнулась девушка, она