Ржавая калитка

    — На вот, возьми... — мужчина положил на облупленную рейку скамьи плитку шоколада.

    — Нельзя, отнимут, — сказал мальчик и отодвинул её от себя.

    Они сидели на скамейке в казённом скверике, отгороженном от всего мира забором. Щуплый мальчишка по имени Лёша и мужчина в резиновых сапогах, на которых засохла грязь.

    — На обед капусту давали, — тихо сказал Лёшка. — Кислая очень. Не люблю капусту.

    Мужчина вдруг положил мозолистую ладонь на голову мальчишки, но Лёшка тут же сбросил её.

    — Не надо этого. Ладно?

   Они долго молчали, слушая шуршание листвы. 

    — Ну ты как тут вообще? — наконец произнёс мужчина. — Обижают?

    Мальчик ничего не ответил, а лишь достал из носка тетрадный листок, сложенный вчетверо, и разгладил сгибы на колене. 

    — Это я нарисовал. Ночью.

    Мужчина взял листок из рук мальчика. Его дыхание стало тяжёлым и гулким, пока он устало вглядывался в детский рисунок, выполненный карандашом.

    — Отдай! — резко сказал Лёшка и вырвал рисунок из жилистых рук.

    Мальчик быстро свернул листок и сунул под резинку носка.

    — Ну, ты это... Давай, тут веди себя хорошо...

    — Не приходи сюда больше. Ладно? — сказал Лёшка и потупил взгляд.

    Мужчина надвинул на глаза засаленную кепку, встал и, не проронив ни слова, направился в сторону калитки. Он шёл медленно. Было слышно, как шуршат сапоги.

    — Папка! Папка! — зарыдал мальчишка.

    Мужчина застыл, сжал кулаки. Секунду-другую он стоял в нерешительности. 
Затем, поправив кепку, продолжил путь к стальной ржавой калитке, так и не обернувшись.