— А в ларёк хурму привезли, — сказала Светлана, поправляя волосы, выбившиеся из-под пухового платка. — Сладкая.
— Хурму, говоришь? — Павел почесал небритый подбородок. — Хурма — это хорошо... Правда, я сладкое-то не люблю. Ты же знаешь.
Они сидели в крохотной кухоньке с цветочными занавесками. На столе стоял самовар. Блёклый металл отражал жёлтый свет потолочной лампы.
— Свет, платок-то сними. Жарко ведь.
Павел посмотрел на своё мутное отражение в самоваре и тяжело вздохнул.
— Ишь какой заботливый. Не мужик, а золото. Любая баба обзавидуется.
— Ну не начинай! — Павел врезал кулаком по столу так, что звякнула крышка самовара. — Не начинай.
Они долго молчали. Было слышно, как тикают настенные часы.
— Вот весь ты — как этот самовар! — Светлана горько усмехнулась. — Чуть тронь — сразу кипишь.
— А ты не трогай. Глядишь, и кипеть не придётся.
Светлана снова поправила волосы. Загудел старый холодильник.
— Лёшка скучает по тебе. Часто спрашивает.
— Ну так пусть приходит, коли скучает. Я никогда не против.
— Паш, а давай чайку? А?
— Чайку, говоришь? Это всегда пожалуйста.
Павел нащупал вилку, перемотанную чёрной изолентой, и воткнул в розетку над столом. Через несколько минут самовар зашипел.
– А помнишь, как нам его подарили? — Светлана подпёрла подбородок ладонью и заглянула Павлу в глаза.
— Хороший самовар, крепкий. Двадцать лет прошло, а всё пыхтит. Не чета нынешним одноразовым чайникам.
— Бог ты мой! — воскликнула она. — А ведь и правда, двадцать лет пролетело.
Павел встал, чтобы взять чашки из серванта.
— Вскипел. Тебе сахару сколько?
— Одну...
Он повернул латунный верток, и кипяток с шумом наполнил чашку. Плотный пар ударил в лицо.
Они пили чай молча. Звон ложек изредка нарушал тишину. Когда чашки опустели, Светлана встала.
— Пойду я, Паш. Пора.
Она взяла овчинный полушубок и направилась к выходу.
— А чё приходила-то?
Светлана застыла. Секунду она стояла в нерешительности, глядя в обитую дерматином дверь. Потом резко толкнула её и вышла в сени.
— А хурма, говорят, для сердца полезна! — крикнул Павел вслед. — В интернете писали...
Дверь хлопнула. Павел остался один. На кончике латунного носика набухла капля. Наконец, она сорвалась и разбилась о жесть подноса. Павел поднял глаза — за окном пошёл снег.
