человеческую природу ни изменить, ни улучшить нельзя, и Шариков был совершенно прав в своей борьбе с эскулапом. Пусть он не способен уразуметь, насколько все это сразу становится ясно самому Филипычу, и пытается игнорировать его очевидное превосходство умного человека, в своем бунте неуч Шариков так естествен и органичен, что нам с вами, волей неволей приходится признать его право на собственные поступки. А как, спрашивается, это право можно было бы отрицать? Ножом хирурга, скальпелем? Теория здесь так очевидно споткнулась о практику, что в общем нам нисколько не жаль ни всю эту практику, ни теорию. Немного жаль разве что дворового пса Шарика, он точно вел себя поумнее иных Homo Sapiens и заслужил всю должную меру нашего уважения. [/justify]
