Есть кроличьи дыры, американские горки, просто поезд, когда ты размеренно едешь, останавливаешься на разных станциях, а потом перестаёшь узнавать местность и осознаёшь, что заблудился.
А есть бессонница. Это когда ты честно вылёживаешь положенные восемь часов в горизонтальном положении, твой поединок с усталостью, твоя охота за вожделенным забытьём. Лежишь так час, другой и говоришь себе: «Нет, не твоя взяла! Я засну! Прочь мысли из головы! Главное- не сдаваться.»
А в голове- как на вокзале в зале ожидания в час пик. Поезда с воспоминаниями приходят и уходят с шумом, в клубах дыма. А тут и не твои воспоминания.
Ты где-то пересекаешься с незнакомыми и знакомыми людьми. Возникает своя, отдельная от тебя жизнь, и ты уже забываешь, что сам лежишь на софе под зелёным одеялом и отчаянно, изо всех сил пытаешься заснуть, а не находишься в середине, гуще каких-то событий.
Вот ты несёшься, как лицо рыжей девочки с длинными развивающимися волосами, и это лицо- как стена, как половина улицы, и оно поглощает тебя целиком. Ты уже неотделим от неё. Она самоуверенна, счастлива, всё делает, как желает. Купается, с кем-то рядом идёт, то есть это ты идёшь, а сам, то есть сама ещё мокрая, не обсохла. А на траве примятые следы от полудетских ног, и тепло, и немного прохладно, а на коже цыпки от этого.
Лес и тропинка где-то кончаются, и стена становится полем.
Длинное необозримое поле, где холодно, внизу непроглядный холод, и такой же равнодушный, непредвзятый лёд наверху, только в виде звёзд-очень ярких. И всё взаправду. А ты посередине один, пытаешься выбраться с этой странички, убежать, а не можешь. Как ты попал сюда? Как тебя занесло? Где это? Земля или другая планета? Холод уже внутри всё сковал. Мозг лихорадочно ищет зацепку: «Я же сплю. Вставать скоро надо. Может уже пора? Надо посмотреть на часы»
А времени там нет. Есть бездна внизу и бездна наверху. А между ними ты. Сколько это длилось?
Вдруг лёд под ногами начал трескаться и превращаться в кубики льда из формочки в холодильнике. Я даже потянулся рукой, чтобы попробовать.
Мимо пронёсся скорый поезд. (Я) еле успел отскочить. Откуда здесь скорый и рельсы?
За поездом идёт огромная волна, которая покрыла бы целый город. Перекрывает дыхание., тебя накрыло. Смотрю на часы- время только четырнадцать тридцать пять. Закрываю глаза. Плыву. Под водой плохо видно.
Холодно. Надо укрыться одеялом получше. Встал, одел свитер, тёплые штаны, и снова под одеяло- спать в горизонтальное положение.
У прибоя успокаивающий ритм. Возможно, всё-таки удастся поспать. Коса, уходящая далеко в море, стала сворачиваться в трубочку. И получился локон на лбу у береговой линии. Пена от набегающих волн оседает на всех предметах, валяющихся по берег. Кажется. Ничего подозрительного. И зачем мне вздумалось попробовать эту пену, мазнуть на палец? Зачем тащить всякую гадость в рот? О, Это Гоголь-Моголь. Видимо уже сплю. А море- большой контейнер для сладкой ваты. А вон тот железно-шоколадный мостик? Будьте любезны, подайте мне его сюда. Да, можно его (слегка ) сложить. Чтобы удобнее было в рот класть. Нынче трудно найти хороший шоколад. Видно какао-бобы неуродились. Или их не доставляют в должном количестве. А мостик-то чудненький, расчудесненький. Прямо видно-бельгийский шоколад. Как тут не располнеть.
Будильник, будильник! Не сейчас, не вовремя. Вот теперь –то можно поспать. И мостик, и вата, и спокойно так…Надо было давно туда нырнуть…
Утром, вернее, ближе к полудню проснулся. Всё тело разбитое, горло опухло, температура под тридцать девять.
Что-то я не учёл в бессоннице. Надо было не спать, а поделать что-нибудь полезное, и здоров остался бы.
