Ох, как вовремя избу лесную подготовили. Неделей бы раньше пожар на хуторе случился, то совсем бы без пожиток остались, а так успели. Хорошо, что колдунья неладное почуяла. Ух, Скрол завистник. Только он такое мог натворить, больше никому.
Алевтина сидела за столом и не могла нарадоваться. Всех погорельцев вместила.
Избушка небольшая, но все разместились, и ничего, что друг на друге спят, в тесноте да не в обиде, главное — не на улице. Даже самовар есть, можно чаю с мёдом попить.
А первым делом надо бы загон для скотины сколотить да забор вокруг избы сделать. И дальше уж потихоньку пойдут дела. Дров бы ещё заготовить. Хоть и весна, но погода стоит прохладная, да и питаться чем-то надобно, пироги сами в печи не испекутся. А дальше и хлев, и избы Агафон с Кузьмой построят. К зиме, хочешь не хочешь, а надо управиться.
Ранним утром Агафон отправился в лес за дровами, лошадь запряг, телегу снарядил и поехал на соседнюю поляну — дорога вроде позволяла. Кузьма остался на хозяйстве, загон для скота мастерить, а бабы с детьми целину недалеко от избушки стали поднимать, огород вскапывать — тоже дело полезное.
Алевтина одна в доме осталась, печь остатками дров растопила, крупу перебирает, на всю честную компанию кашу готовит.
Поставила в печь кашу знахарка, самовар вскипятила, позвала работников в избу погреться да чаю горячего попить. Сидит честной народ за столом, чаёк с мёдом попивает, пофыркивает.
Тут слышат крик с улицы да топот копыт. Глядят — несётся в галоп Агафон на телеге, лошадь погоняет, остановился и бегом в избу.
— Лихо! — кричит. — Лихо одноглазое! — А у самого глаза выпучены, волосы дыбом, пот по лицу ручьём бежит, и не понятно, то ли от натуги, то ли от страха.
— Тише, успокойся, Агафон, — Алевтина подошла к мужику, за руку взяла. — Говори спокойно.
— Лихо одноглазое на поляне встретил, стояло, пряталось за берёзой, — Агафон оставался очень взволнован и говорил отрывисто.
— Лихо? — удивилась знахарка. — Да не может того быть, я всю округу тут обползала, нет тут Лиха. Ну-ка, сказывай, как выглядит?
— Да как выглядит? Как Лихо и выглядит, — возмутился Агафон.
— Ты поконкретнее говори, не придумывай, — заругалась колдунья.
— Ну так, длинный такой мужик, — начал Агафон.
— Мужик? — переспросила Алевтина.
— Ага, мужик.
— Ну ладно, редко Лихо в мужском обличье ходит, но всё же бывает. Дальше говори, — Алевтина задумалась.
— Костлявый, будто скоморох на ходулях, что на ярмарках пляшет. Всё.
— А глаз-то один? — не унималась колдунья.
— А того я не видал, — развёл руки Агафон. — Говорю же, за берёзами прятался. Да точно Лихо, больше некому.
— Дров-то хоть привёз? — улыбнулась Алевтина.
— Да какие дрова, — возмутился мужик. — Еле ноги унёс.
— Это плохо, — Алевтина искренне расстроилась. — Без дров никак, надо возвращаться.
— Я не поеду, и не уговаривай, — Агафон обиженно смотрел на колдунью.
— Да я уж поняла, сама съезжу, не развалюсь, — Алевтина стала собирать свой походный короб.
— С тобой мне не страшно, Алевтина, — Агафон сразу воспрял духом. — Вместе поедем, я хоть дрова в телегу сложу, а то негоже бабе мужскую работу делать.
— Вот и ладненько, вместе так вместе, заодно покажешь, где ты Лихо увидел.
Накинула на спину свой короб Алевтина, прихватила серп колдовской против Лиха да и вышла из избы вместе с Агафоном. Быстро с лошадью до нужного места добрались. Агафон рукой указывает, за какими берёзами Лихо пряталось, Алевтина местность исследует, зарубки серпом на берёзах ставит да заговоры нужные повторяет.
Вот и дрова уже в телегу уложены, а Лихо так и не показывается.
— Ну что, Агафон, поехали до дому, — с улыбкой говорит Алевтина. — Лихо, видно, больше тебя испугалось.
Домой приехали и дальше за работу, а за работой время быстро бежит, вот и вечер уже. Собрались все чаю попить перед сном, и тут слышат — кто-то по крыше ходит, трубу печную скребёт да в неё ухает. Ох как напугался народ, на колдунью с надеждой смотрит. Спаси, мол, от нечисти.
Вышла одна Алевтина из избы, хоть и набивался Кузьма в помощники, да колдунья отказалась. Походила вокруг избы да как свистнет. Тут же и скреб, и уханье пропали. Тишина.
Вернулась знахарка в избу и говорит:
— Может, и Лихо, может, и нет, но рисковать не стоит. Ставьте-ка вы, мужики, избы в соседней деревне, не больно-то и далеко отсюда, всего версты три. Кто бы это ни был, его Скрол отправил жизнь мне травить, а вы за зря страдаете. А я уже как-нибудь тут проживу. Только печь мне наладьте, дымит она что-то иногда.
— Да как же, Алевтина, мы без тебя проживём? — запричитал Кузьма.
— Нормально проживёте, как все живут. Неужто хотите семьями своими ради меня рисковать, — колдунья громко завозмущалась. — Прекратите глупости говорить, завтра же к старосте идите, место для строительства просите.
Обидно, конечно, но ведь дело Алевтина говорит. Не отступится Скрол. Будет изводить знахарку, а остальным достанется почём зря. Вон если даже Лихо отправил, а что дальше натворит?
Делать нечего, надо к старосте идти.
Староста оказался мужиком хорошим, кстати тезка Агафону, выделил семьям по участку земли на краю деревни, а к зиме и избы справили, и Алевтине печь отремонтировали. А Лихо больше не появлялось. Да и откуда ему взяться, ежели Агафон изначально Лихо одноглазое с Жердяем безобидным перепутал. Когда это Лихо за берёзами пряталось? Лихо, если жертву заметит, то сразу нападает, и не скрыться от него ни бегом, ни на лошади. А Жердяй, хоть и нечисть, но глупый, по крышам ходит да мальцов пугает. При этом сам трусливый — от свиста бежит, только пятки сверкают.
А мужиков от себя Алевтина отселила на всякий случай, и действительно: семьи у них большие, а ну как Скрол не успокоится, да и устала колдунья от общества, одной завсегда спокойнее.
