На ближайшее воскресенье у Дуче были планы. Отдохнуть прямо с утра на уютном диване с поллитровой чашкой крепкого чая, двумя котами и свежей прессой. Дуче любил свежую прессу. Иногда, гнусно хихикая или с утробным ржанием, он зачитывал фрау Марте избранные пассажи из новостной ленты, сопровождая их комментариями. В мире, как всегда, творился сюрреалистический абсурд и трагикомический фарс. Аполитичная фрау Марта склоняла голову набок и рассеянно прислушивалась к привычной ереси новостного потока, изобретая благовидный предлог в очередной раз улизнуть от воскресной политинформации. Она ничем не могла помочь маленькой, но гордой Венесуэле, а вот цветы на подоконнике без её внимания могли засохнуть.
В воскресенье с самого утра всё пошло не так. Чай закончился, коты дрыхли в обнимку, не желая составить компанию хозяину, а андроид, внезапно пискнув, отключился. По своей обычной рассеянности Дуче забыл его зарядить. Пришлось предводителю собираться в магазин за душистой заварочкой и кое-чем по мелочи согласно списку фрау Марты, состоящему из семнадцати пунктов. Погода стояла чудесная. На улице потрескивал легкий морозец, пушистый снежок сверкал и искрился в ясных лучах такого редкого зимой солнца.
Выйдя из подъезда, Дуче остановился, осмотрелся, удивился и как-то разом стушевался. Протёр очки пальцем, бросил ещё один быстрый взгляд на фигуру, замершую у обледенелой скамеечки и присвистнул. В двух шагах от него, приняв непринуждённую позу, стоял настоящий рыцарь в латах, с пером страуса на макушке, с копьём в одной руке и со щитом в другой. На щите был изображен неизвестный Дуче герб, к подошвам рыцаря резиночками прикреплены шипастые ледоступы из Союзпечати.
- Так-так, - сказал Дуче и юркнул обратно в подъезд. Дома в прихожей у него лежал кирпич на всякий такой случай.
- О, ты уже здесь. Так быстро! - обрадовалась фрау Марта. - Раздевайся скорей. Как там на улице?
- Да как тебе сказать... Там, на улице... - зычный дискант прервал Дуче на полуслове.
- Я здесь, Инезилья, я здесь под окном. Объята Севилья...
- Ух ты! - обрадовалась фрау, - Марь Иванна из второго подъезда нашла солиста в районный хор пенсионеров? А почему они репетируют на улице? Пойду, отнесу артистам термос с имбирно-лимонным чаем, у меня как раз уже настоялся. Заодно послушаю, познакомлюсь.
- Стоять! - рыкнул Дуче. - Какой такой солист? Почему чай? Зачем "познакомлюсь"?!
- Ну, как зачем, милый, может контрамарочку дадут. Две. Одну мне и одну тебе. Давно мы с тобой в районную оперу не ходили.
- Ах, это теперь "опера" называется?!! - взревел дуче шёпотом. Голос его внезапно сел, а левый глаз задёргался.
- ШелкОвые петли к окошку привесь. Что медлишь, что медлишь, уж нет ли соперника здесь? - дискант за окном дал петуха, закашлялся, раздалось лязгающее громыхание, похожее на звук упавшего железного ведра. Фрау Марта всё меньше и меньше понимала, что происходит.
- О, прекрасная Венера, звезда моей души, о, королева моего сердца, не будь со мной жестока, выйди на балкон, дозволь мне, твоему верному рыцарю, насладиться твоей красотой! - Душераздирающая тирада прерывалась клацаньем зубов, бряцанием железяк и, как будто бы, скрежетом несмазанных петель.
- Да что там творится! - фрау Марта рванулась было к лоджии, но натолкнулась на растопыренные руки предводителя.
- Неверная! - сипел Дуче, - Коварная!! Как ты могла?! Мы ещё даже пожениться не успели, а у тебя уже рыцари под окном?!
- Чё это у меня? - резонно поинтересовалась потенциальная супруга. - Ты же слышал, он Венеру звал.
- Венеру Генриховну с пятого этажа? Эту глухую рептилию с золотыми зубами? Не смеши меня!! ХА-ХА-ХА!
- Тогда Инезилью. Тьху ты, Инну с ЗИЛом. Опять, наверное, продала своё ржавое корыто под видом самосвала, а покупатель не сразу заметил, что там мотора нет.
- Ха! Инезилья ещё неделю назад укатила в кругосветное турне на своём ЗИЛе! Поставила дизель на газу и адью! Думаешь, чьи голодные тараканы у нас по кухне третий день шастают?
- Значит ему Афродита Федотовна нужна. Она как раз давеча седьмого мужа схоронила. Мущина, вам кого? - фрау Марта прорвалась на лоджию, распахнула окно и свесилась в морозную свежесть на полкорпуса.
- Ох, ёпта... - раздался в ответ истерический всхлип, сразу же потерявшийся в звуках поспешного шкандыбания железных башмаков по заснеженной наледи.
В изнеможении Дуче плавно сполз по стеночке на пол, нащупал одной рукой кирпич, спрятанный под обувницей, и выдохнул:
- Ну вот, то-то же...
С каждым разом всё забористей и краше!