Туман стелется низко, окутывая всё вокруг молочной пеленой, тропы нет — лишь неясные очертания в сером мареве. Шаг — и вздрогнет тишина, отзываясь эхом где‑то вдали, будто сама земля затаила дыхание. Тень ведёт меня в рассвет, где грань зыбка, не видна, растворяясь в переливах бледного света. Ветер шепчет невпопад, принося обрывки неведомых слов, — зов далёкий, голос смутный, едва уловимый. Свет мерцает — то ли взгляд неведомого наблюдателя, то ли отблеск ночи трудной, ещё не отступившей до конца. Камни крошатся под ногой с сухим шорохом, край дрожит, как лист осенний, готовый сорваться в бездну. Вдаль манит путь, но он кривой, извилистый, теряющийся в дымке, — сны и явь сливаются в сплетенье теней, путают следы. Дыханье замирает вновь, сжимает грудь предчувствие неизведанного, горизонт — как приговор, строгий и неизбежный. Я иду — не в поисках снов, не за ответами и не за утешением, а туда, где стынет взор, где мир застывает в мгновении между прошлым и грядущим.
