европейской части России. Вторая группа языков, входящая в уральскую языковую семью – это финно-угорская, делящаяся в свою очередь на различные угорские языки, куда входят языки хантов и манси, живущих в Сибири, и называемые обско-угорскими языками. Да, конечно, Прибалтика является средоточием близкородственных прибалтийско-финских языков. Но это не только финский и эстонский языки, это также карельский, ижорский и вепсский. А саамская группа языков, которая распространена у населения северной Фенноскандии, столь превозносимой Максом в своих мечтах, включает в себя и язык саамов, живущих не только в Норвегии и Финляндии, но и у нас на Кольском полуострове. Все эти народы говорят на языках уральской языковой семьи. И как, скажите на милость, не воскликнуть при этом, что именно Россия – родина слонов!
***3
Переводчица, как и говорил Вадим, оказалась не просто привлекательной. Максу она показалась просто нереальной красоткой – утонченной, строгой, не слишком высокой. На фоне большинства финских женщин она сразу выделялась, хотя Макс не заметил на ее лице какой-то косметики. Когда они сели для разговора, и он дал ей распечатанную стенограмму, то все время, пока она читала, безотрывно смотрел на нее.
-Напольских? – удивилась переводчица, – Родство финно-угорских и самодийских языков доказал финский филолог Эмиль Сетяля.
-Никто не спорит с этим, – ответил Макс, удивившись ее познаниям, – профессор Напольских, как я понял, только поясняет журналисту суть вопроса. А вы, что же, филологией увлекаетесь?
-Нет. Просто хорошо училась и дипломную работу писала по теме финно-угорских языков.
-Вот как?! – восхитился Макс, – И каково ваше мнение о нашем проекте? Заинтересует ли он кого-то здесь?
-Если грамотно составить бизнес-план и правильно расставить акценты, вполне можно получить от финнов финансирование в виде гранта. Они повернуты на своих исторических корнях и приветствуют любого, кто неравнодушен к их истории. Думаю, они даже не особо станут разбираться в тонкостях проекта.
-Они – это кто? – осторожно поинтересовался Макс.
-Например, Karjalan Sivistysseura (Карельское просветительское общество). Они выдают гранты под проекты, связанные с языком, культурой, историей и традициями, особенно поддерживают исследования и публикации, которые касаются карельского языка. Но есть и официальные источники. Например, в прошлом году Канцелярия финского Кабмина выделила грант в размере 320 тыс. евро на исследование российского влияния на Финляндию в XXI веке. Провести изыскания на эту тему предлагали университетам, научно-исследовательским институтам или другим организациям. Хотя ваш проект может не убедить их. Впрочем, смотря как представить идею.
-Канцелярия правительства? Так сразу? – изумленно воскликнул Макс, – Конечно, наш проект не убедит их. Для таких денег нужны серьезные научные исследования, а наш проект скорее этно-географический.
-Как я поняла, ни вы, ни Влад, не имеете специального образования для изучения данных вопросов. Что же является причиной вашего желания начать этот проект? Вам просто деньги нужны?
-Деньги? Нет-нет. Понимаете, Алина, меня еще со школы привлекала тема Фенноскандии, и я даже изучал вопрос наличия в этом регионе равнин, – Макс обречённо замолчал, но потом всё же продолжил, – Их в Фенноскандии много. Обширные равнины расположены в районах, прилегающих к Балтийскому морю. Они захватывают территорию Финляндии и южной Швеции. Понимаете, тема моей будущей диссертации вовсе не финно-угорские языки, а "Арктические почвы и их устойчивость к антропогенному воздействию", ведь я окончил магистратуру по теме " Почвоведение, физика, мелиорация, эрозия и рекультивация почв".
-Вы хотите с помощью гранта… получить здесь вид на жительство? – спросила удивленная Алина.
-Нет, что вы – ни о чем таком я не думал. Это была просто мечта. Как оказалось, утопическая. Конечно, изучением расселения этнических групп должны заниматься этнографы, географы, историки и филологи, а не такие как я почвоведы. Простите, что отнял у вас время.
-А чем вы по жизни занимаетесь? – спросила переводчица.
-У нас с отцом фирма. В основном мы боремся с оврагами на пахотных землях, территориях парков, санаториев и тому подобное. В общем, обычная проза жизни.
Он сидел, опустив голову, чтобы не видеть иронию в ее взгляде.
-В мире все связано с землей, почвой. Она всему основа, – вдруг сказала его собеседница, – Недаром же народы многократно расселялись в поисках "своих" земель. Все науки, по сути, связаны с историей выживания человеческих сообществ. Я понимаю вашу мечту. Фенноскандия и меня в своё время привлекла. Именно поэтому я выбрала специализацию "Скандинавские языки и литература".
Они помолчали. В это время Влад принес поднос с чаем и угощениями.
-Знаете что, – сказала Алина, – А давайте, я покажу вам то, что вас так интересует? Хотите путешествие по тем самым равнинам Финляндии и южной Швеции? Зачем вам прожекты по типу "Сеятеля" Ильфа и Петрова?
Все трое рассмеялись, и разговор продолжился уже за чаем. Правда, проект, который лелеял до этого Макс, плавно изменил свои очертания и с помощью Алины превратился в план увлекательного путешествия по равнинной Фенноскандии.
***4
Они решили не терять время, ведь виза у Макса действовала ограниченный срок. Поэтому быстро собрались и отправились в путь на арендованном минивэне. Договорились меняться за рулём, чтобы не переутомляться. Первой за руль села Алина, Влад выступал в роли штурмана. По дороге Алина поясняла, чем примечательны места, по которым они ехали. Но Макс, помимо пейзажей и видов населенных пунктов, которые они проезжали, поглядывал на Влада, пытаясь понять, какие у него намерения в отношении Алины. Влад попросил ее прийти, и она пришла, поэтому Макс не сомневался, что между ними не просто дружба двух русских в чужой стране. Но после признания Алины, что она тоже была увлечена романтикой Фенноскандии, Макс понял по поведению этих двоих, что они не близки. Влад вел себя ровно и уважительно, как и полагается обычному слушателю языковых курсов по отношению к преподавательнице. Спрашивать у него напрямую Макс не хотел, ведь с момента его знакомства с Алиной прошло всего два дня. Однако ее внешность и разносторонние знания впечатлили его. А кроме этого его подкупала её открытость и доброжелательность, ведь она сама предложила им это путешествие, где выступала не только переводчицей, но и экскурсоводом. Он знал, насколько улыбчивы и внешне приветливы финны, но ведь она была русской и, как он уже понял, не являлась такой уж открытой, как жители городков, которые они проезжали по пути. Даже, задавая вопросы кому-то из них или владельцам небольших кафе по дороге, она держала себя ровно, без намека на льстивость. Не то, что Влад, который все еще плохо разговаривал на финском и как бы старался искупить это своим подобострастным поведением перед местными.
Макс был даже доволен тем, что не знает финского и других скандинавских языков, поэтому вел себя так же, как и в России, нисколько не тушуясь с иностранцами. И, между прочим, не только официанты, но и работники заправочных станций вели себя с ним намного более услужливо, чем с Владом. Кроме этого Влад не слишком-то успевал проявлять галантность, Макс всегда опережал его, когда нужно было подать руку Алине или помочь в чем-то. Алина принимала его помощь как должное, даже когда он удерживал ее руку на секунду дольше необходимого.
На первую ночевку они разместились в домашнем мини-отеле, где комната, предоставленная Алине, находилась довольно далеко от них. Между комнатами находилась гостиная, где хозяева накрывали столы постояльцам, которых было всего шестеро. И первый же финн стал нарезать круги вокруг Алины, что крайне разозлило Макса. Но она холодно ответила что-то на финском этому парню, и он ретировался не солоно хлебавши. Макс был вполне удовлетворен, а вечером после ужина предложил Алине пройтись по небольшому поселку, в котором они остановились. Алина впервые улыбнулась ему, и они гуляли почти целый час, обсуждая отделку небольших коттеджей и чистоту улочек. Хотя все это казалось Максу каким-то кукольно-игрушечным и слишком вылизанным. Ему все равно больше нравились села в российской глубинке, в них он ощущал душевное тепло. Да, конечно, жители финского села помогли бы ему в трудный момент, но только в российском селе какая-нибудь мордовская бабушка вышла бы и просто так угостила незнакомых ей Макса и Алину яблоками и пирожками.
-Почему мордовская? – засмеялась Алина.
-Потому что мне знакома такая бабушка, очень добрая, несмотря на трудную жизнь, в которой она потеряла всю свою семью.
-Между прочим, мордва – это тоже финно-угорский народ, – сказала Алина, – Но ты прав, российские бабушки совсем не такие как финские.
Словно услышав эти слова, из калитки в добротном каменном заборе, ограждавшем очень презентабельный коттедж, вышла пожилая финская женщина и окинула их настороженным взглядом, а потом, словно опомнившись, улыбнулась и кивнула им головой. Алина сказала ей что-то, а Макс без улыбки продолжил холодно смотреть на эту финскую старуху.
-Не будь таким бирюком, – шепнула ему Алина, мы ведь у них в гостях.
-Терпеть не могу в людях фальшь, – ответил он.
Алина взяла его за руку и повела за собой.
-Мы же с тобой в Фенноскандии, – произнесла она, – В стране твоей мечты. Но тут живут разные люди.
-Они не любят русских и только делают вид, что добры. Забыли все то, что Россия сделала для них. Неблагодарные чухонцы.
-Макс, некоторые русские слова все финны понимают, поэтому не веди себя так. Простые финны в своем большинстве хорошие люди.
-Фенноскандия стала моей мечтой вовсе не из-за населяющих ее финнов, шведов и норгов, а из-за уникальной северной природы.
-Да, да, я знаю. Просто хочу, чтобы ты наслаждался этой поездкой, а не держал в себе негатив, – воскликнула Алина.
-Я и наслаждаюсь, – ответил Макс, глядя на неё, но быстро отвел взгляд.
***5
Продолжение следует….
