«… с огромным количеством золотых слитков» ... Фунт закрыл папку с доносами… К такому удару он оказался не готов. Вот оно – потерянное богатство фрау Швайн… И что теперь делать? Что ждать от Шалавы? Просто так золото она не отдаст. И как назло, Совет Свиней отправил в зоопарк ещё десять ротвейлеров! Заботились о спокойствии Шалавы? А теперь у неё целая армия цепных псов!
Фунт решил взять паузу, всё хорошенько обмозговать. Пока же, чтобы немного отвлечься, открыл папку с названием «Ламврокакис». Не зная ещё, что там его ждёт второй удар…
В Фоксвуде пока всё буксовало, и усилия Фунта ни к чему серьёзному не приводили. На прошлой неделе он отправил двух крыс в помощь Холере, которая жила на ферме всю жизнь и какой-никакой, но толк от неё был. Командированным крысам Фунт выдал инструкции для Холеры, кулёк семечек для Ламврокакиса и на словах велел тому не терять бдительность и не снижать накала борьбы. А также просил передать, что поток его маразматичных идей, типа, засадить чертополохом весь Фоксвуд, начинает пугать. Пусть пока ограничится только указаниями Совета Свиней.
Но, как назло, обе крысы утонули в овраге по дороге в Фоксвуд, который, опять-таки, не понятно, с чего, становился всё шире и глубже. Узнал Фунт об этом от шальных залётных голубей, которые с радостью склевали всплывшие семечки, оставив Ламврокакиса без подарка, а заодно мимолётом прокурлыкали, что памятник Наполеону в лесу рухнул и сейчас вместе с крысами тоже где-то на дне оврага.
Первые солнечные лучи уже позолотили крышу амбара, когда по всему Скотному двору разнёсся стон лидера – в папке «Ламврокакис» Фунт дошёл до секретного доноса о генераторе погоды, который в Фоксвуде изобрёл мистер Пилкингтон. Через секунду раздался второй стон, когда Фунт осознал, что вся боль и горечь не выразились в первом – Фоксвуд семимильными шагами шёл вперёд, и ничего с этим поделать Скотный двор не мог. Третий раз лидер стонать не стал, поскольку посчитал, что хватит и первых двух, а во-вторых, его осенило, что генератор мистера Пилкингтона – как раз тот самый спасительный круг, с помощью которого все поражения последнего времени можно обратить в свою победу. Вместо стона лидер радостно хрюкнул – предстояло много кропотливой, но успешной работы.
Осталось только придумать, как по-свински соединить золото из зоопарка фрау Швайн с генератором погоды и, в конечном итоге, отобрать у Фоксвуда картофельное поле. Но Фунт не сомневался ни секунды, что всё это – дело техники.
Золото в зоопарке фрау Швайн, так возбудившее лидера скотнодворцев, как ни покажется странным, нашёл вездесущий петух Дзен, который по нелепой причине одним солнечным днём грохнулся в сточную яму в дальнем уголке за клетками животных. Мутная жижа была сплошь покрыта опавшими листьями, и петух, не увидев подвоха, решил подремать в них после обеда, но вместо это вдруг обнаружил себя головой вниз в глубине клоаки, больно стукнувшись лбом обо что-то твёрдое. Это показалось ему странным. Он вылез на берег и, не обращая внимания на нестерпимую вонь, которую источал, начал ходить кругами вдоль ямы, наклонив голову и щуря глаз. В таком виде его случайно застал Гарольд. Козёл уже два дня пытался найти сбежавшего от него юродивого пингвина, и в голову пришла мысль, не утопился ли тот от отчаяния и безысходности бытия в этой самой яме? По понятной причине близко подойти к петуху Гарольд не решился, но издали поинтересовался, как у того обстоят дела. Дзен в двух словах описал трагедию и показал шишку, вскочившую на лбу.
- Иногда бывает, - резонно начал Гарольд, - что в местах, подобных этому, некоторые прячут клад. Это очень мудро, потому что ни одна ищейка, которых нанимают для поисков сокровищ, не учует их в такой яме. Но я бы поискал здесь своего слугу – пингвина. Он – юродивый и если тут утопился, то такая участь ужасна…
- Но самое страшное даже не это, - продолжал козёл, - а то, что, если несчастные звери, которые стали прислугой, узнают, как с ними обходятся хозяева… Боюсь, нас всех ждут нелёгкие времена.
Постояв над ямой ещё пару минут, Гарольд предложил Дзену найти багор и разобраться, обо что тот разбил лоб, а заодно проверить, не найдётся ли в яме пингвин, и вскоре парочка двинулась на поиски. Делать особый секрет из этого предприятия они не стали, поэтому начали ходить по всем дворам, выспрашивая, чем можно достать что-то, о чём представления не имеют. В конце концов, на заднем дворе кроличьего домика нашёлся сачок.
- То, что надо! – довольный находкой кивнул Гарольд, и оба поспешили обратно.
Вернувшись в заветный уголок зоопарка, они с удивлением обнаружили толпу животных, которая откуда-то прослышала о несчастии петуха Дзена, а теперь сгрудилась вокруг ямы, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть на дне. Гарольд вежливо попросил посторониться и, пошурудив по дну, вытянул сачок обратно. В растянутой от тяжести сетке лежал непонятный блестящий в солнечном свете брусок. Козёл вывалил его на траву, и все удивлённо вылупили глаза, не понимая, как в сточную яму могла попасть какая-то железяка. Петух обошёл кругом, подозрительно рассматривая находку, зачем-то клюнул её пару раз и после этого потерял всякий интерес. Гарольд покачал головой, силясь вспомнить, что это может быть, но так и не вспомнил, хотя пару лет назад всего за неделю проглотил толстый роман о каком-то несчастном, который сбежал из тюрьмы, а потом, найдя несметные сокровища, здорово разбогател. Остальные звери, постояв ещё минут пять, начали расходиться, разочарованные, что ничего весёлого не произошло.
Однако, самым интересным в этой истории стало то, чего никто не заметил: с ветвей росшего неподалёку дуба за сценой молча наблюдал старый ворон Моисей. Поначалу ему стало любопытно, куда направляется галдящая толпа животных, а когда козёл из сачка вывалили в траву золотой слиток, Моисей обхватил крыльями клюв, чтобы не каркнуть от изумления. После того, как все разошлись, он спланировал к слитку, ещё раз убедился, что старые глаза не обманули и, подпрыгнув, взмыл ввысь.
Утром следующего дня Гарольд спохватился, что во вчерашней суматохе совсем забыл про своего пропавшего пингвина. Козёл понадеялся, что сачок ещё на месте, следовательно, есть шанс получше обследовать дно и, не дай бог, наткнуться на пернатый трупик… На этой мысли он всплакнул и грустно постучал копытами в сторону сточной ямы. Однако, проходя по центральной аллее, Гарольду бросилась в глаза первая странность: под кустами жасмина вповалку спали перепачканные в земле с ног до головы Бенни и Бонни, рядом с ними вымазанные глиной храпели несколько ротвейлеров, а вокруг были раскиданы лопаты с комьями грязи на совках. «Странно, - подумал Гарольд, - странно, но объяснимо. А что, если вдруг мистер Джонс и мистер Фредерик объявили нам войну (скажем, в следующий вторник, после завтрака), и доблестные защитники всю ночь рыли окопы?»
Но когда козёл добрёл до того места, где ещё вчера булькала вонючая жижа, то вторая странность сразила его наповал – жижа куда-то подевалась, на месте ямы был огромный котлован, всё дно усеяно собачьими и свиными следами, а бесполезный брусочек, который Гарольд вчера выловил сачком, исчез. Юродивый пингвин, кстати, тоже не обнаружился ни в каком виде.
В следующие несколько дней других странностей в зоопарке отмечено не было, за исключением того, что куда-то подевались все свиньи и ротвейлеры, а старый Моисей просиживал в клетке безвинно сожранного бегемота Пирожка с загадочным видом, словно владеет какой-то тайной, но ни за какие пирожки её не выдаст. Кое-кто из зверей заметил пару людей, которые поздним вечером, стараясь не привлекать внимание, покинули дом Шалавы. При этом, сквозь открывшуюся дверь был слышен радостный многоголосый гомон, доносились чоканья бокалов и наружу валил густой запах алкоголя, перемешанного с табачным дымом. Таинственная парочка, радостно потирая руки, хихикая и поздравляя друг друга с чем-то, быстро растворилась в темноте за центральными воротами зоопарка.
Бенджамин-младший, свидетель этой сцены, переглянулся с вездесущими курами и задумчиво произнёс:
- Я не очень уверен, но, как правило, незнакомцы появляются перед большими переменами.
Одна несушка осторожно поинтересовалась:
- Хорошими?
- Перемены никогда не бывают хорошими, - философски резюмировал осёл.
Так оно и случилось. Не совсем, правда, так, как испугались несушки, подумав, что опять – революция, ежедневные порки и изъятия яиц.
Дело в том, что у каждой добротной фермы есть лимит на революции, но не каждая добротная ферма может похвастаться лимитом на бардак в хозяйстве. Пинчфилд, например, спал и видел, что бы ещё такого революционного придумать, чтобы другие фермы дали пожрать. В конце концов додумались до того, что сдали половину своих угодий под свалку. Весь юг Англии теперь радостно свозил к ним всю вонь, которую терпеть не мог у себя, а взамен за каждую тонну мусора давал ферме два килограмма морковки или картофеля. Вдобавок к этому, пинфилдцы выторговали условие, чтобы на всех пабах побережья Англии висели листовки о том, что Пинчфилд – рай на Земле и за кочан капусты любой может в их амбаре отдохнуть без проблем.
Другое дело Фоксвуд – одни проблемы. Ценностей – ноль, провинциальная, нецивилизованная глушь, закрытая от прелестей нового мира, никаких революций, и ничего не происходит. Единственный, кто несёт прогресс – петух Ламврокакис, который восстал, но и то - шёпотом за дальней грядкой капустного поля. Некоторые видели, как в поддержку ему побежал глухой баран Луи, однако, дальше ограды не решился, сославшись на возраст, и публично заявил, что его забег до забора – протест против тирании мистера Пилкингтона. После этого весь юг Англии справедливо и единодушно признал: мистер Пилкингтон – тиран.
Но, вернёмся в зоопарк фрау Швайн в тот вечер, когда Бенджамин в компании несушек провожал глазами двух незнакомцев, покидавших жилище Шалавы. Ирония заключалась в том, что осёл оказался прав – незнакомцы и вправду появились накануне перемен.
Через пару дней к воротам зоопарка стали подъезжать караваны телег, из которых грузчики вытаскивали короба, коробки, коробочки, ящики, ящички и бог знает, что ещё. Всё это складировалось в пустующую клетку покойного Пирожка, которую предварительно наглухо закрыли брезентом со всех сторон. Незаконно прописавшемуся там ворону Моисею тоже предварительно ввалили пинка, и тот вылетел на волю, как ядро из пушки.
Тайна ящиков вскоре приоткрылась. Началось с малого, когда в свете масляных фонарей одним тёплым вечером на центральной улице городка с загаженным пауками названием все животные с удивлением наблюдали, как Шалава в окружении ротвейлеров устроила пышный променад. Вроде бы, ничего сверхъестественного, но свиноматка была вся усыпана каким-то блестящими штучками: камушки на ажурных нитях свисали и с шеи, и с боков. В каждом ухе сверкало по огромному камню, а на хвосте позвякивали два блестящих золотых бубенца. Шалава дефилировала по брусчатке, гордо задрав морду и постреливая свиными глазками в толпящихся на тротуаре животных. Те щурились в игре света камней и никак
