Если всё верно, как, впрочем, верно всё в этой истории, мы оставили Фоксвуд в день, когда случился небольшой казус с погодой. Но всякие неприятности тоже проходят и события на ферме с той поры потекли неспешно, своим ходом: генератор работал без сбоев (вот когда Моисею в облака, а не строить ветряную мельницу), урожай картофеля, капусты, свеклы и всего прочего собрали невиданный, запасов на зиму было в избытке, и мистер Пилкингтон к тому же заработал на продажах целую кучу денег. Животные, сытые и довольные, несли приплоды, пахали землю, давали молоко, яйца и, в целом, уже забыли о мелких неурядицах, творившихся ранее.
Но, как мы теперь знаем, где-то решили, что такое затишье – всего лишь предтеча бури. И первым, кто порадовался такому повороту дел стала крыса Холера потому, как со Скотного двора поступило срочное задание: ячейка в Фоксвуде переводится в активное состояние, и от глухого Луи с Ламврокакисом ждут результатов в ближайшие часы. Если всё пойдёт так, как планирует Совет Свиней, добавила Холера на тайном совещании ячейки, то барану с петухом обязательно чего-нибудь подарят. «Что-то дешёвенькое» она добавлять не стала, но пояснила, что сегодня же вечером начинается операция «Бомба фрау Швайн».
Ламврокакис от возбуждения забегал взад-вперёд, рисуя в мыслях мешок арбузных семечек, а крысе Холере пришлось для глухого Луи объяснения повторять жестами. Когда она с этим покончила, Моисей уже летел со Скотного двора.
Итак, мизансцена полная драматизма: Ламврокакис, тряся от волнения гребешком, тревожно вглядывается в ночное небо, а в это время баран Луи следит, чтобы не появился вдруг какой-нибудь свидетель тайной операции.
Моисей уже настолько подыхал о усталости, что клял день и час, когда впервые, лет сто семьдесят назад, появился в этих местах. Он ненавидел всё – Фунта, Шалаву, золото, Фоксвуд, Скотный двор и даже яйцо, из которого вылупился. Голова с привязанным к ней кашне отваливалась, крылья не слушались, лапы валились в разные стороны, круги перед глазами уже превратились в какие-то немыслимые свинцовые шары, грозящие размозжить голову, как спичечный коробок. Что дальше предстояло сделать, Моисей не помнил, поэтому зашёл над Фоксвудом на бреющем полёте и где-то, как ему показалось, посредине фермы тряхнул головой, чтобы сбросить с себя чёртов чугунок из чёртова золота. Кашне со свистом сорвалось вниз, ворон облегченно вздохнул… Через несколько мгновений снизу раздался странный звук - очень подозрительно хлюпающий чпок! Что бы он значил – Моисею было плевать, ворон уже нацелился на различимую в темноте ветку вербы, где решил спать от усталости следующие триста лет.
Последним что в тусклом свете Луны увидел Ламврокакис стала со свистом летящая из темноты какая-то тряпка, а последним, о чём петух подумал - его пышные похороны станут событием для всей Англии, как такое всегда происходит у настоящих революционеров …
Баран Луи тоже услышал странный «чпок». Сначала ему пришла в голову мысль, что Вселенская справедливость взяла верх и мистер Пилкингтон, чпокнув дверью, вышел из дома и несёт ему что-нибудь вкусненькое. Он решил прогуляться навстречу хозяину, но через пару минут вспомнил о шпионском задании, развернулся, немного плутанул в темноте и, в конце концов, одним копытом наступил на что-то мягкое и тёплое, а другим – на что-то холодное и твёрдое. Присмотревшись, глухой Луи осознал страшную истину и озадаченно оглянулся по сторонам, пытаясь привыкнуть к мысли, что, во-первых, теперь он – главный шпион на ферме, а во-вторых… Во-вторых, надо бы Ламврокакиса, точнее, что от него осталось, прикрыть лопухами, пока не прилетели голодные чайки, которые из пиршества устроят бедлам, разбудят всю ферму, и тайная операция пойдёт насмарку.
С этой мыслью Луи посеменил в дальний угол фермы, где, как он помнил, росли самые большие лопухи, но по дороге ему вдруг попался необглоданный кустик смородины. Барану стало интересно, как могло случиться, что раньше он проходил мимо, и первым делом, решил Луи, необходимо исправить оплошность. На этом шпионская драма и иссякла: через пять минут баран забыл о секретной миссии, пришлёпнутом петухе, куске железа, свалившимся с неба… Листья очень вкусно пахли и были сочными до восторга!
Каково же было удивлением мистера Пилкингтона, когда ранним утром прямо в центре фермы он сначала увидел чьё-то старое, потрепанное кашне, а рядом петуха расплющенного под куском золота. Мистер Пилкингтон озадаченно оглянулся по сторонам, но ничего странного не увидел, кроме чавкающего около забора Луи. «Ну и что? - подумал мистер Пилкингтон. – Чавкает и чавкает» … На всякий случай он посмотрел в небо, дабы убедиться, что ещё что-нибудь тяжёлое не упадёт ему на голову. Но нет, небосклон уже начинал светлеть, звёзды растворялись в нём одна за другой, и во всём окружении царили безмятежность и спокойствие.
Мистер Пилкингтон поднял петуха за две лапы и долго покачивал головой, решая, что делать, пока не услышал за спиной тихий топот копыт. Он обернулся – глухой Луи грустно смотрел на Ламврокакиса, и мистеру Пилкингтону даже показалось, что из бараньих глаз покатились слезинки.
- Ну что ж, Луи, - вздохнул мистер Пилкингтон, - кесарю кесарево…
Вскоре, когда окончательно рассвело, он закопал петуха у мостика через речку, воткнул в погост пару ромашек и отправился по делам. Правда, краем глаза заметил, как у могилки присел грустный Луи, давший себе клятву каждый день усыпа́ть цветами последнее пристанище своего товарища по борьбе. По борьбе с чем? Луи пообещал себе найти ответ на вопрос.
Вот и всё, что можно рассказать о Ламврокакисе и похоронах, которые, наверное, его бы разочаровали. Но разве это важно? Главное - Ламврокакис умер богатым.
Покончив с ритуальным мероприятием, мистер Пилкингтон присел над золотым слитком и погрузился в размышления. Несколько месяцев назад, вспоминал он, какой-то голубиный шепот долетал до ушей, что, мол, в зоопарке фрау Швайн обнаружились неизвестные драгоценности… Но мистер Пилкингтон не придал значения пересудам, поскольку сезон был в разгаре, работать приходилось от рассвета до заката, и стоит ли прислушиваться ко всему, о чём болтают голуби? Но факт оставался фактом – вот перед ним, поблёскивая в утренних лучах, лежит настоящий золотой слиток, невесть откуда взявшийся. «А раз невесть откуда взявшийся, - размышлял далее мистер Пилкингтон, - то, значит, не мой. Ну, коль так, тогда следует найти хозяина и вернуть ему находку. Начну, пожалуй, с зоопарка фрау Швайн. Надо съездить туда, порасспрашивать, не теряли они чего, и, если окажется, что теряли, думаю, будут рады получить обратно».
Приняв такое решение, мистер Пилкингтон плотно позавтракал, насыпал до краёв корма животным и наказал колли Агнесс следить за порядком в его отсутствие. Затем вскочил на лошадь, на всякий случай сунул ружьё в чехол на седле и тронулся в путь. Если бы в эту секунду ему пришла мысль оглянуться назад, то наверняка бы мистер Пилкингтон увидел красные злые глазки Холеры, провожавшей хозяина фермы взглядом из-за амбара.
- Всё пропало! – визжал Фунт, когда операция «Бомба фрау Швайн» завершилась. – Как можно быть такими идиотами?! Как! У нас не агенты, а сплошные бараны!
От волнения он принялся бегать из угла в угол, не обращая внимания на Шалаву, молча сидящую за столом.
- Я убью этого идиота Моисея! Сварю из него суп! Нет, кастрирую! – не успокаивался лидер. – Что теперь прикажете делать?..
Побегав ещё немного, лидер устал и, обессиленный, плюхнулся в кресло. Шалава продолжала молчать, но Фунту показалось, в её хитрой голове зреет план:
- Говорите, мадам!
Та задумчиво произнесла:
- Не всё так плохо, как кажется… Не всё…
- А именно?
- Золото по-прежнему в Фоксвуде, Ламврокакис пал смертью героя… Ничего страшного не произошло. Сейчас самое время выпустить на сцену нашего милого Визгуна, и пусть весь юг Англии узнает то, что должен узнать. Если только мистер Пилкингтон не выкинет что-нибудь необычное…
