Ферма, как не крути, занятие хлопотное, требующее постоянного участия и зимой, и летом, поэтому времени на путешествия у мистера Пилкингтона было не много – хорошо бы обернуться туда-обратно за день. Однако, на всякий случай, он решил сделать небольшой крюк и проехаться вдоль оврага, посмотреть, не стала ли глубже в земле трещина, и решить, нет ли опасности для фермерских хозяйств.
К огорчению, овраг стал глубже. Он понял это по тому, как вода ушла ниже, а берега обнажились метра на полтора. Проскакав верх-вниз вдоль обрыва и всё изучив, он, в конце концов, натянул поводья в сторону городка с загаженным пауками названием.
По сухому лесу лошадь шла быстро: вскоре вдали показались очертания домов и (чему очень удивился мистер Пилкингтон) донёсся запах пожарища. Он и раньше бывал в городке - не часто, но кое-какие дела находились пару раз в год. Потом узнал, что люди ушли, и жизнь пошла по другим правилам. Справедливости ради отметим, его это не удивило: много лет назад, после восстания на Скотном дворе, он вообще перестал удивляться. Не стало сюрпризом и известие, что в городок переселилась часть скотодворцев. Скорее всего, полагал мистер Пилкингтон, живут они мирно, тем более что нашлись какие-то ценности. Чего ссорится-то? Вот именно поэтому запах пожарища и удивил его.
Тут мистер Пилкингтон заметил, как по дороге навстречу ему кто-то неспешно семенит. Он сбавил ход и вскоре поравнялся с ослом.
- Здравствуйте, мистер Пилкингтон! – вежливо, но грустно поздоровался тот. – Вы вряд ли меня помните, меж тем я – сын осла Бенджамина, который последние дни доживал на вашей ферме. Меня зовут Бенджамин-младший.
— Вот как! – приветливо воскликнул мистер Пилкингтон, соскакивая на землю. – И куда же ты направляешься?
- Подальше отсюда… Куда-нибудь… - печально опустил голову Бенджамин-младший. – Поскорее, подальше и куда-нибудь… - и не ожидая расспросов, осёл облегчил душу рассказом.
В итоге мистер Пилкингтон узнал, что в городке, куда держит путь, чтобы вернуть слиток золота, теперь ШОПА. Что это такое, Бенджамин рассказал очень подробно, в лицах, даже попытался показать, за что конкретно лишился жизни Фигляр. Когда же осёл задрал ногу у дерева, поясняя все тонкости смертоубийства, мистер Пилкингтон вдруг заметил неподалеку в кустах какое-то шевеление, и на секунду между листьями ему показался петушиный гребешок. Решив, что привиделось, он вернулся к истории, которую взахлёб продолжал рассказывать Бенджамин.
Порядки в городе опять поменялись: власть от свиней и ротвейлеров перешла к швайнам (мистер Пилкингтон очень удивился прозвищу), а главные среди них – обезьяны. Вместо придушенного Фигляра теперь верховодит его тётка Мелона – жирная шимпанзе, уже который день разгуливающая в каких-то блестящих камушках. Друг Бенджамина, начитанный козёл Гарольд, посвятил его, что эти камушки называются бра… бро… брю…
- Бриллианты? – подсказал мистер Пилкингтон.
- Точно! – закивал головой Бенджамин.
Двоюродный брат Фигляра, Штиц, - не останавливался осёл - украсил все двадцать пальцев на своих лапах золотыми кольцами и каждое утро надевает смокинг с бабочкой и черный цилиндр. Цех, где производят брагу, работает день и ночь без перерыва, пустые бутыли для розлива закончились, и Мелона со Штицем заказали из соседнего города ещё семь телег с тарой. А ещё все обезьяны собрались и постановили, что если кто-нибудь когда-нибудь напишет историю, которая произошла в этих краях, то всё написанное обязательно будет враньём и неправдой, и такие книжки должны быть немедленно уничтожены.
Ротвейлерам, к слову сказать, нацепили намордники, отныне те должны приседать на задних лапах каждый раз, когда видят швайна, и строго настрого им приказано не вмешиваться в потасовки между швайнами и скотнодворцами, а просто стоять и наблюдать.
- Вчера, - привёл пример Бенджамин, - питону-инвалиду Чарльзу на улице встретились четыре ротвейлера. Время было обеденное, одного он сожрал, трое других сначала похлопали ему по спине, чтобы легче стало выплюнуть намордник, а потом помогли Чарльзу доползти до кустов акации вздремнуть там после обеда.
- Сегодня в городке, - продолжал осёл, - торжественная церемония похорон. Ночью на центральной площади Фигляру соорудили из папье-маше памятник с задранной кверху задней лапой. А с утра добрая половина кур, гусей и кроликов со Скотного двора засобиралась домой, и, скорее всего, Гарольд тоже с ними уйдёт. Это значит, что друзей у меня не останется, - резюмировал Бенджамин-младший, - поэтому я и пошёл куда глаза глядят.
Мистер Пилкингтон слушал рассказ очень внимательно, и выражение его лица становилось всё более и более печальным. Однако, он помнил о главном деле, ради которого сюда приехал:
- А правда, что в зоопарке когда-то нашли золото?
- Не знаю, что это было, но какие-то железки и вправду плавали в яме за клетками животных, - подтвердил Бенджамин.
Мистер Пилкингтон достал из сумки слиток:
- Такие?
Осёл внимательно рассмотрел его со всех сторон, понюхал, зачем-то лизнул, а затем кивнул:
- Да, - потом поинтересовался. – Но, простите, вы тоже нашли у себя такие железяки? Эта – ваша?
- Не совсем так, - ответил мистер Пилкингтон. – Вряд ли он мой, и я бы хотел вернуть его настоящим хозяевам.
- Ну что ж, тогда вам надо разыскать двух подсвинов, Бонни и Бенни, похоже, они знают, кому такое может принадлежать, - и Бенджамин неспешно посеменил дальше.
- Куда ты теперь? – окликнул его мистер Пилкингтон.
- Не знаю, куда глаза летят. Возвращаться на Скотный двор мне не хочется.
- Ну так иди ко мне, в Фоксвуд!
Глаза осла повеселели:
- А можно?
- Конечно! Если не против работать и дружить с …
Последнюю фразу, однако, мистер Пилкингтон окончить не успел – из-за деревьев со злым гиканьем и улюлюканием вываливалась толпа зверей: обезьяны, свиньи, ротвейлеры… Кого там только не было! Виднелся даже мохнатый горб верблюда… Поодаль мелькнул петух Дзен, но быстро исчез в кустах. А через секунду в Бенджамина и мистера Пилкингтона полетели камни, палки, ветки и верблюжьи плевки.
Мистеру Пилкингтону не привиделось – петушиный гребень он видел на самом деле, и принадлежал тот, как не трудно догадаться, вездесущему Дзену.
С утра петух ужаленным носился по улицам, стараясь стать самым полезным в организации похорон. Сначала он рванул на кладбище посмотреть, правильных ли размеров выкопали яму. Потом его видели на площади с видом скульптора, изучавшего памятник Фигляру. Затем он руководил парковкой телег, прибывающих в городок с цветами, едой, венками, оркестром и всякой разной траурной атрибутикой.
От зоркого петушиного глаза, однако, не ускользнуло, как стая гусей во главе с гусыней Скарлетт, не привлекая внимания, тихо вышла за ворота и пошла к большаку, ведущему в сторону Скотного двора. За ними проскакали несколько кроликов, а ещё через полчаса, покачивая боками, ушли из зоопарка три пары индеек… Дзену показалось это странным, но суета, которой он был занят, поглощала полностью. А тут ещё его окликнул сам Штиц, которому срочно понадобился воск для лаковых ботинок. Дзен что есть мочи понёсся к месту, где скопились телеги со скарбом в надежде достать у торговцев баночку, но лоб в лоб столкнулся с печальным Бенджамином-младшим.
- Ты куда? – отдышавшись, по-деловому спросил петух.
- Пойду, погуляю по лесу, - загадочно ответил осёл, и тут Дзен понял, что ему врут.
Он напустил на себя вид, что бежит дальше по своим делам, на самом же деле решил проследить, куда половина скотнодворцев навострилась с самого утра. Да ещё в день таких важных похорон! И, забыв про ботинки Штица, крадучись, принялся шпионить за Бенджамином.
Вскоре, как мы уже знаем, он оказался в кустах в лесу, недалеко от того места, где осёл встретился с мистером Пилкингтоном. Присмотревшись повнимательнее, петух с ужасом увидел, как из чехла на седле торчит приклад ружья, и решил, что это – начало войны, нападение, и мистер Пилкингтон заявился к ним на лошади, чтобы всех перестрелять. Никаких сомнений - отстрел начнётся ни с кого попало, а с петухов, и именно Дзен станет первой безвинной жертвой! Что было сил, с выпученными от страха глазами он рванул назад.
В это время траурная церемония уже началась. Все швайны и оставшиеся в городке скотнодворцы выстроились вдоль аллеи, ведущей к кладбищу. По ней под оркестр двигалось шествия – две гориллы и два орангутанга тащили гроб, позади колонной печально пританцовывали швайны, а хомячок Боб и бобёр Вилли с плаксивыми мордочками кидали лепестки роз им по ходу.
Шествие уже поворачивало к кладбищенским воротам, когда на аллею с криком «Война!» ворвался обезумевший петух Дзен и начал носиться с такой скоростью, что, в конце концов, умудрился сбить одну гориллу с ног. Та завалилась на бок, следом за ней под тяжестью ноши попадали орангутанги, и, разумеется, за ними на землю рухнул гроб, из которого выкатился покойный шимпанзе в розовой кофточке и полосатых трусах.
- Война! – испуганно подхватили швайны, и секунду назад убитая горем толпа, забыв про Фигляра, кинулась в разные стороны. – Война! Мы все умрём!..
Аллея опустела в мгновение ока, на ней остались лишь хомячок Боб, которого расплющило крышкой гроба (и как гадалка такое знала?!), и Гарольд, с любопытством считавший секунды до того, как Дзен от беготни упадёт в обморок. Так вскоре и произошло.
Петух, закатив глаза, грохнулся на землю, в бреду продолжая нести правду о вероломстве мистера Пилкингтона. Гарольд подошёл к нему, склонил голову и начал размышлять, что, если и петух сейчас отдаст богу душу, поместятся ли в один гроб все трое – Фигляр, хомячок Боб и Дзен? В этом случае можно сэкономить на расходах.
Потихоньку испуганные животные стали приходить в себя и возвращаться на аллею, и Гарольд принялся переводить вслух что бормотал Дзен. Толпа росла, по ней разнеслись первые волны возмущения и крики с призывами дать отпор мистеру Пилкингтону. В конце концов, все распалились так, что, похватав камни и палки, бросились в лес.
Бенджамин-младший очень испугался, когда рядом начали падать камни и палки. А мистер Пилкингтон посмотрел на разбушевавшихся зверей, улыбнулся, достал из чехла ружьё и выстрелил в воздух. Через секунду в лесу опять стало пусто и тихо.
— Ну так что, пойдёшь ко мне в Фоксвуд? — спросил мистер Пилкингтон, зачехляя ружьё.
Осёл радостно кивнул головой, и они неспешно отправились в путь.
