Раз позитива тут днём с огнём не сыщешь, смешного кот наплакал, поищем в другом месте.
Год 2006-й, не подведи. В январе того года пишу в унисон со временем, как бы в онлайн. «17 января 2006 года. С главным редактором издательства говорила. Сказал, если книга хорошо будет продаваться, можно будет и продолжение печатать. Нашёлся Гранатомёт над Автоматом. Совсем неожиданный поворот в нашей мистической истории. Сыночек бы обрадовался. Какое озарение». Мистика – мостик к фантастике. Фантастика в то время сына увлечение. Как голосовали всем домом по инерции и в угоду отцу за коммунистов, стала писать, чтоб сыну угодить? Так он меня не читал и не читает. Изредка помогает с форматированием, близким к вёрстке, при этом понятия не имея, что внутри. Хотя он до сих пор с книгами дружит. Из-за нехватки времени чаще слушает аудио версии. Мне его предпочтения не догнать. Противоестественно собственную мать читать. Я тоже произведения подруг часто пропускала. Начинаешь гадать, из какого сора выросло такое чудо, тебя больше интересует изнанка, сам текст кажется фасадом. Вот такие нюансы. Гранатомёт, Автомат – девочки-припевочки, размазанные по всем чёрным комедиям, плавно превратившихся в мистические истории, затем и в вожделенную фантастику. Не фанат фантастики, но пришлось и её писать. Вполне допустимый для писателя прогиб.
«25 января 2006-го. Всё, что случается, к лучшему. Придётся экономить и ждать. Утреннюю одну страницу написала. Довольно парадоксальную. И довольна, остальное неважно. Маша забрала рукопись. Этот пидор так надоел. Когда же сдохнет, сука?! Несмотря на такие катаклизмы, норму свою выполнила».
В приоритете – писанина. Остальное неважно. Тот пидор ещё не скоро сдохнет.
«26 января 2006-го. Придётся играть. В кого? Такого персонажа больше нет. С издательства звонили – Момоя торопят. У дочери температура. Остальные придурки в своём репертуаре. Она в школу не пойдёт. Я тут сижу, глаза закрываются. Всё хорошо, да дочь чуть не застрелили на улице».
Этот эпизод выпал из памяти. Даже не использован нигде, что странно. Кто охотился на школьницу? В 2006-м в столице республики разве был беспредел? Так «Переполох» ещё не вышел? Какого из «момоев» издатели торопят? Сей колоритный, мной выдуманный герой долго кочевал из книги в книгу, что стал бессмертен. Ни про какого заслуженного работника, героя труда столько не напишут.
«Хотя годами Момой старше всех, и намного, но с каждым прожитым годом ума у него всё меньше и меньше, а характер всё хуже и хуже. У Момоя, как у всех, тоже есть собака. Она тоже со странностями: никогда ни на кого не лает, зато на детей набрасывается, как ястреб. А тощая-то какая – кожа да кости. С одной стороны, с чего бы ей полнеть? Хозяин собаку свою не кормит – нет такой привычки. Бедняжке, чтоб не околеть окончательно, приходится поедать экскременты хозяина, благо, у Момоя уборной нет, просто вырыта отхожая яма. Момой даром что рано встаёт, толку от его раннего пробуждения нет. На одни ворчания и злобное переругивание с самим собой уходит уйма времени. Зато Момой не спеша завтракает, затем курит и только после этого несёт себя в сторону скособоченного коровника. Пока подоит корову, пока выгонит её пастись… И зачем такому корова, скажете вы и будете правы. В Хальджае и других чудаков полно, не один Момой. Момой хоть и старый препротивный ворчун, но всё-таки хоть корову держит, хоть что-то делает, как некоторые, не спит до обеда. Таких, как Момой, в деревне полно. Но есть и антиподы. Будто специально, в противовес старому упрямцу и пессимисту, бог создал его противоположность – Сэргэх Сергея. Он великий оптимист: всё ему хорошо, всё ему мило, всё полезно. Он никогда не падает духом. Даже скончавшуюся в одночасье супружницу на тот свет проводил медовыми словами: «Бедняжка, хоть отдохнёт, наконец-то, на том свете!». Впрочем, жизнь на этой грешной земле от нашего оптимизма-пессимизма ни на грамм не меняется, всё течёт своим чередом».
«4 февраля 2006-го. Мне подарен дивный вечер. И я использовала его на всю катушку. Оказывается, нет ни одной тайны у меня, о которой никому не рассказывала или не использовала в творчестве. «Чёрную ограду» закончила! Здесь у меня вечные сумерки. Я одна! Это счастье!».
Вчера только писала, что я не открытая книга, но дневник выдал меня с потрохами. «Чёрная ограда» - это наш район. Там в бараке мы снимали хату. Хозяйка разбила окно в одной комнате. Пришлось фанерой заколотить. Потому и вечные сумерки. Зимой дубак, в остальное время другая напасть – сырость. На этом настоящем дне жизни я умудрялась быть счастливой? В то время у меня даже постоянного мужчины не было. Была замужем за творчеством, видите ли. Дом, работа, вечный сумрак без никакого просвета. Общалась в то время с одними писателями, иногда с журналистами, как правило, сильно пьющими, и одними малолетками, тоже пьющими. И всё шло в топку, а я была рада, что само идёт в руки. Не надо было устраивать командировки в иную жизнь, я там была.
Тем временем, Момой в Верхоянске с попутчиком Онищенко, который, как ни странно, без конкретного прототипа. Они поднимаются на святую гору Кисилях. По моим стопам, ибо я там была.
«Звонила Маше с издательства. Вторая книга на вёрстке, а первая неизвестно, когда выйдет. Бумаги нет. Классиков ещё не напечатали. Всякая мура снится, а наяву тотальное безденежье. Зато пишется. Написала 3 страницы. Довольно забавный отрывок. Так увлеклась простотой, что никаких тебе пейзажей, деталей и т.д. Чисто коммерческий проект».
Коммерческий? Где деньги? Чтиво без негатива или с набором всего негатива? То самое, что для дураков, по совету и завету издателей? Опять прогиб, да всё мимо.
Помнится, ещё установила потолок – 100 страниц. И штамповала на автомате параллельно с жизнью. Жизнь стала поставщиком идей, и ничего более.
«18 февраля 2006-го. Сука достал. Выхода нет. Три страницы всё-таки написала. Такой классный фильм в «Лене» видела – «Мемуары гейши». Везёт им, а несчастнее меня на свете нет. Лучше быть проституткой. Хоть разные лица и стоячие члены. Домой пришла – малолетки пьянствуют. Не дадут и болеть от души. Ушли и в 4 утра явились. Избитые. Треугольнику позвонили. «Мне что с того?». Отец думал, ему что-то перепадёт с того, что дочь избили? Опять заявление в милицию писали. Хоть какая-то польза – узнала, что с делом об алиментах можно в милицию идти. Затем катастрофа, но мне уже всё равно. Мне бы засесть за рукопись, остальное по барабану. Счастье для меня ассоциируется с тишиной».
Лишь бы не нарушали мой покой. Счастье до сих пор с той же тишиной в обнимку. Жизнь – жесть, а я позитив должна лепить? Вместо него генерировала смех в своих чёрных комедиях. Кстати, 3 страниц в день – почему так мало? Чтоб за месяц 100 страниц выдать, хотя вполне допустимо. Писательская норма – 5 страниц. Минимум. Когда никто над душой не стоит, можно вовсе не писать. День-другой. Когда за деньги приходится пахать, потолка для этого дела нет.
Вот когда жить можно было без фасада, быть собой без фильтров. В них не было нужды, ибо выставить приукрашенную версию некуда.
Лучше быть проституткой. Хоть разные лица и стоячие члены. Лишь бы не нарушали мой покой. Счастье до сих пор с той же тишиной в обнимку. Жизнь – жесть, а я позитив должна лепить? Вместо него генерировала смех в своих чёрных комедиях.
