Отныне ругаться матом называется так: «Использовать взрослые слова, максимально передающие смысл и его эмоциональную окраску».
Но в 2006-м моё матерное мастерство ещё не было так отточено, как сейчас. Например, в «Quarantine» ни намёка на мат, но есть нюансы. «Реальность имеет свои пределы, а воображение – безгранично».
«В эпоху всеобщего прогресса уже знакомый по двум предыдущим книгам хальджайский мечтатель, ныне ведущий учёный института времени находит доступ к единому информационному полю Вселенной. Монитор выдает два варианта будущего – ликвидацию Земли и межгалактический карантин. Третьего не дано? А может карантин был объявлен давно, и Земля всегда была под колпаком? География повести обширна – действие происходит то в том же Хальджае, то в Москве, то в Стокгольме, то и вовсе на Луне. И на пике цивилизации человек несовершенен». Это – начало. Хочу порцию позитива! Его нет ни в 2006-м, ни в 2026-м. Может, в первой моей фантастике смех застрял?
«Из Америки даже приезжали. По приколу записывали бред своего сородича, распространяя их по всему миру, так и возникло учение под названием «Момоизм». Там и сям стали появляться другие момои. Подражатели, обожатели. Поклонников у Момоя стало больше, да по нему не скажешь. Как было у него гневно-презрительное выражение лица, таковым и осталось. Да и в своём отечестве пророков нет. Для земляков Момой – это просто Момой-морок. Имён у него предостаточно. Морок был некогда Морковь-Момоем. В пору, когда он, сбежав из психбольницы, батрачил на хачей, чтобы прокормиться. Потом он стал известен, как Монах. Во время своих скитаний по Верхоянью исчез именно на священной горе Кисилях, чем вызвал большой переполох. Для его поисков была начата и затем завершена операция «Монах». Это было давно, и вроде бы вчера, и вроде бы в далёкие стародавние времена.
Сейчас Момой – это ходячая реклама кампании, которая противостоит прогрессу, начавшемуся в Хальджае. Нет сил и средств для реального противостояния — говори, что не получится, аргументируя смачными крючковатыми словами. Отрицай всё! Момой – легенда, Момой – идея. Что бы ни проповедовала модная вера, жители Хальджая даже бровью не поведут. Все его присказки, ругань, на чём свет стоит, его фирменные гневные реплики переводят иностранцам. Но не дословно, а как бы со значением. И, всякий раз, его люди восторженно приветствуют: «Ой!», «Ай!». Момоизм подобен заразе. Весь мир сходит с ума по Момою. Даже Лох, то ли поддавшись пропаганде, или чуя всё же подвох, но с выгодой, вернулась в родные пенаты. С одной стороны, она подустала от столичной жизни, от обилия благ цивилизации. Чтоб не портить репутацию дочери Море (Фантомас), интерьер новой квартиры, смылась оттуда и попала прямо в рай. Вряд ли её заманили родные просторы, нетронутая красота малой родины. С чего это вдруг меркантильная Лох присосалась к Момою? В чём её интерес? Не боец она, ежу ясно. На кой чёрт ей идти против всех? Против самого прогресса? Лицо по сей день не обезображено интеллектом. Зато язык подвешен, будь здоров. Чтобы стать лидером большого ума не надо. Надо малость уметь манипулировать людьми, остальное само образуется.
– Идейные люди имеют больше преимуществ, – вместо Момоя сегодня Лоха очередь ворчать.
Помощник, соратник, сообщник самого Момоя, а на деле только изображает бурную деятельность. Записывает всё, что несёт этот дурень, и выдаёт какую-то левую, искажённую версию.
– Это тоже работа, – Лох еле сдерживается, чтоб не заспорить с собой.
Если бы это происходило во времена, когда вдоволь ели мясо, называла бы себя летописцем, да что там, писателем. Эти писатели исчезли вместе с мясом. Сначала они пытались саботировать новый век, а потом сбежали на свой собственный сабантуй. После этого они исчезли без следа. Времена новые, летописцы иные. Сегодня нет никого, у кого было бы время читать книги. Даже учебники остались только в архиве. Сейчас просто вкладывают (информацию) в мозг, не утруждая себя изучением чего-либо. Прогресс этот, скорее, отрицательный процесс. Умные в роли бурлаков, остальные просто автоматом следуют за ними. Без дураков никак. Прогрессивный фасад, а за ним тот же бардак. Да Лох скоро презентует себя, как учёную по теологии, как первооткрывательницу самого Момоя.
– Так! А ведь это отличная идея! – наш Лох заметно приободрилась.
То ли ещё будет. В деревне дураков скучно не бывает. Только вот еда скудная. Мяса нет!!!».
Мой папа хвалил меня за детсадовский рисунок, где я нарисовала лестницу то ли к солнцу, то ли к луне. За что Майорова Майя называет его идиотом. Ну, папа при этом говорил, что его дочь станет звездочётом. Космонавты были уже не в почёте? В то время они часто летали, за раз звезду героя получали. Другой отец своей дочери говорил: «Ты должна быть на высоте, стать министром, нет, президентом». Одной мать в детстве внушила, что она станет большим писателем и напишет толстую книгу. Родители те тоже идиоты? Но я не стала звездочётом. То ли отец до идиота не дотянул, пару раз только хвалил за рисунок, или звёздам не приглянулась. Если небо отвернулось от тебя, мы сами поднимаемся туда. Не я, а мой Момой, и не только он, сильно наследили на Луне, но это другая история. Мне что-то лень переводить саму себя. Не вдохновляет сей процесс, ибо дивидендов нет.
Прогресс этот, скорее, отрицательный процесс. Умные в роли бурлаков, остальные просто автоматом следуют за ними. Без дураков никак. Прогрессивный фасад, а за ним тот же бардак.
