При любой непонятной ситуации надо нащупать дно, свою нижнюю планку, чтоб не опуститься ниже. Снизу обязательно постучат, а ты не поддавайся соблазну. И будет тебе счастье.
21 февраля 2006 года я всё ещё правку делаю «Переполоха». Ничто не предвещало беды, а мелкие неприятности, тягостный быт – это всего лишь обычная рутина. Хотя есть нюансы. «Суки достали. Треугольник и сука!». Это уже интересно. О покойниках, бывших мужьях либо хорошо, либо ничего, кроме правды. Но дальше кое-что с пометкой «Откровенное». Сука не тот, о ком подумала. «Я больше всех на свете ненавижу <…>. Хуже этой мумии, ходячего скелета, к тому же маразматика никого не знаю. Когда же сдохнет старый пердун? Недаром про него говорят, что он хитро@опый. Я мечтаю о том дне, когда он, наконец, сдохнет, и я погуляю на его похоронах. Но наступит ли этот день? Мне кажется, он выжил из ума. Да и в молодости он был не лучше. Скольких он сгубил, никто не знает. И жену, наверное, замучил. Сука, одним словом».
В дневнике-2006 часто это слово встречается. Про кого именно это, я и забыла. Вот оно как, всё понятно. Жёстко, такого вслух я бы и сейчас не осмелилась сказать. Чёрная мечта исполнилась. На похоронах была вместе с лучшей подругой Поваром. Родственники покойного на поминках на нас поглядывали. Наверное, на наших лицах всё было написано. Помнится, он в своих влажных, насколько это возможно, мечтах видел, чтоб я уронила скупую слезу на его похоронах. Не все мечты сбываются, не всё деньгами покупается. Сук на свете много, но чтоб так писать… Вот тебе и рутина.
«Аннотацию на двух языках написала. Начала главу «Операция «Монах»». Как легла спать, начались стуки. Юлиан заявился. Сдала в милицию, заявление написала. Молодцы, быстро приехали. Дверной крючок, оказывается, имеет тупость открываться снаружи. И Юлиан уже по квартире ходил, пока я в милицию звонила. Не на шутку испугалась. Соседей попросила снаружи закрыть. Вот житуха. Ещё и Треугольнику звонила, будто от него толк будет». Далее в день по одной строке: «Морок продолжается. Треугольник»; «Всё продолжается»; «Выходной коту под хвост». Так, так. Чуть позже выяснилось, что этот молодой человек мой дальний родственник. Мать уломала меня забрать заявление, нашла другую хату, где на халяву всю весну жили. Хата в стиле якутского балагана принадлежала ныне народному депутату с каким-то криминальным вроде прошлым. У той бабы муж вроде олимпийский чемпион, ну, может, серебряный призёр. Мне кажется, тоже с каким-то криминалом там пахло. В 90-е многие спортсмены грешили, ведь правда в силе. Потом они плавно перекочевали в нардепы, главы разных уровней. Ты должен быть сильным, ум – дело наживное. Вот и Треугольник хвастался силой своего кулака, но его звёздный час с 80-ми ушёл в небытие. Говорил, что у него кликуха даже Каменный Кулак. С этого момента у нас началась охота за алиментами. Его искала милиция, оказалось, он там и работает. Вот такая у меня была рутина, трудовые будни. Всё самое интересное начиналось после рабочего дня. По сути, на работе я отдыхала от домашнего вертепа.
Кажется, не зря этот 2006 год взяла под свой прицел. Он и был поворотным в моей судьбе, но не страны. Страну оставила в покое. Ибо ставить планку высокую не время. О нижней помню – прогибаюсь весьма изящно. Я не только любить умела, но и ненавидеть, даже мстить. Бинго! Жизнь прожита не зря. Хотя осталось это только в дневниках. С годами всё притупляется, кажется не столь важным.
«27 февраля 2006-го. Говорят, бичиковцы какую-то мою книгу на английский перевести хотят. Неужели Момоя? Они ещё Момоя не знают. Сижу, пишу. И ничто, никто меня не остановит. Если бы не писала, я бы с ума сошла или, бог знает, что бы было со мной. Всё, я это сделала! Посмотрим, удастся ли вечером это дело завершить». Эх, сейчас ИИ легко из Момоя сделал бы национального героя хоть на китайском. Но на английский переведена была совсем другая книга, где я не я или всё же истинная я.
«28 февраля 2006-го. День пока для меня удачный. Сколько планов, в которые сука не вписывается. Он достал! Сил нет. Хуже него только смерть». Во, как! Пахнет феминизмом, но ровно через семь лет в этот день я вышла замуж во второй раз. По большой любви ли, по дурости ли, не могу сказать, ибо воз поныне там. Хуже него только смерть. Так ненавидела, что даже отрицательным героем не сделала, чтоб и оттуда не вонял. Хотя он всё же есть в том же «Переполохе». В 2005-м ненависть к нему не достигла апогея. Прогиб. Если я приоткрою завесу и скажу, кто он, меня закидают камнями, проклянут, засудят в любые времена.
«4 марта 2006-го. Сразу третью книгу начинать? Надо. Я устала вроде. Но без писания пропаду. Буду дальше жить взаперти с интересной книгой и рукописью. Как всегда, сначала пишу, затем думаю, что же это я написала? Книга почти закончена. Осталось вставить один эпизод. 5 марта. Решила небольшой тайм-аут взять. Надо набраться сил до начала новой книги. Я закрыта. Заканчиваю переписывание. Вчера 10 страниц написала. Если бы у меня было достаточно времени, я бы роман за романом писала. Я и забыла, что можно вот так просто лежать в обнимку с мужчиной, целоваться, ласкать его, тем более, когда мужчине 18 лет и он твой бывший ученик. И когда он нравится». Взаперти и с мужчиной? Или это позже? Так у меня молодёжный период начался намного раньше? Не книгой единой, как говорится. В сумерках и взаперти переспала с прототипом «Переполоха»? Так его убили же? Видимо, пришлось воскресить, ибо он фигурирует и в «Mayday». Родное название книги «Revolution». Революция молодых. Но после Непала вдруг подумают, что это я предрекла хаос.
«10 марта 2006-го. Момою – зелёный свет! Книга, кажется, прошла. Была в издательстве. Нужно художника найти, 2,5 страниц дописать. 6 тысяч экземпляров, 160 страниц». 11 марта закончила другую книгу. Книжная рутина, изредка разбавляемая ненавистью, ЧП местного масштаба и молодёжной туснёй. 17-го гонорар за Момоя 5 тысяч 170 рублей получила. Никакого навара с товара. Зато бесплатно издавалась.
Значит, Момой стал достоянием общественности. ««Айу-айа, опять эту корову доить надо», - для Момоя это сущая каторга. Стоит возле стога сена, принюхивается. «Гниёт, однако», - а винить некого. Управившись всё же с делами, сел, было, чай пить, слышит – собака скулит. «Шайтан, с голоду совсем нюх потеряла. Или кто чужой шастает». Вышел – никого. «Взбесилась, что ли?». Собак-то что ему ответит, один ветер у неё в голове, но от сена не отходит. Момой откуда-то приволок кривобокую лестницу, приставил к стогу и лезет наверх. «Чёрт, вилы забыл». Начинает тыкать в сено и натыкается на что-то твёрдое. Как вилкой вытаскивает и бросает на землю. Пёс, визгнув, отпрыгивает в сторону. Момой же не видит ни хрена, на ощупь сразу не поймёшь. «А!» - наконец, поняв, с криком отскакивает. От неожиданности наложил в штаны. Собака тут как тут, вау, какой запах. Такое добро пропадает…».
И вот ЭТО они хотели перевести на английский? В самые махровые времена некоторые авторы выдавали нечто. Ну, хочется так думать. И некоторые редакторы закрывали на это глаза. Хочется думать, что намеренно. Своего рода молчаливый протест, маленький жест.
«За Уралом, на Байкале,
Ты больной лежишь в избе,
Ты не бойся – знает Сталин,
Помнит Сталин о тебе».
«Только Сталину не спится - Сталин думает о нас». Хотя какой протест, очень даже добрый, угодливый жест. Мой редактор ни о чём таком не помышляла. Подписано в печать, её дело – искать ляпы, грамматические ошибки. Главный редактор рукописи не читает. Все жаждут издаваться в государственном тогда издательстве бесплатно. Не подсунут, чего не надо. Так и я без задней мысли. Сказали – издадим, я и рада. Сказали – писать для дураков, я написала.
Хоть раз в жизни была предельно откровенна. Моя фасадная «я» про него только положительно. Но вдруг пришлось прогиб сделать, чтоб нагнуться и поднять нелицеприятную правду. Прогиб отрицательный, не всегда он изящный. Так держать! Раз пошла такая пьянка, вынимаем все скелеты, мумии, всё, что есть, ибо бумерангов не хватит на всех.
Не все мечты сбываются, не всё деньгами покупается.
