Александра создала «Ностальги-тур» почти случайно. После развода и потери работы в турагентстве нужно было как-то выживать. Идея пришла, когда она водила иностранцев по стандартным достопримечательностям и видела, как их глаза загораются не у памятников, а у обычных советских двориков, заброшенных фабрик, старых кафе. Они покупали эту «подлинность». Она начала предлагать индивидуальные туры «По следам советского детства» для ностальгирующих соотечественников постарше и любопытствующих иностранцев. Бизнес пошёл. Она выучила наизусть десятки историй о пионерских лагерях, первых газировках, школьной форме. Она продавала воздух прошлого. И сама в него почти перестала верить.
Её клиентами были в основном чудаки-одиночки или пожилые пары. Поэтому заказ от супругов Комаровых, лет шестидесяти, выглядел стандартно. Они хотели «тур по местам первой любви». Обычная история: познакомились в студенчестве, гуляли по городу, потом жизнь развела. Теперь, на пенсии, решили вспомнить.
— Нас интересует в основном Октябрьский район, — сказала Елена Комарова, женщина с мягким, но решительным лицом. — Особенно старый парк у ДК «Энергетик» и набережная возле деревянного моста.
Александра вежливо кивнула, составляя в голове маршрут. Район был ей знаком — она и сама выросла там. Но это было так давно, что казалось не её жизнью, а просто ещё одним фоном для экскурсии.
В назначенный день она встретила пару у метро. Супруги держались за руки, как подростки. Александра включила свой профессиональный режим: лёгкая улыбка, наводящие вопросы.
— Расскажите, как познакомились? — спросила она, ведя их к остановке автобуса, который всё ещё ходил по тому же маршруту №17.
— На танцах в том самом ДК, — оживился Владимир Комаров, мужчина с седыми висками и молодыми глазами. — 1982 год. Я пришёл с другом, она — с подругой. Пригласил её на медленный танец под «Ласковый май», который играл местный ВИА. Ужасно фальшивили, — засмеялся он.
— А я ему наступила на ногу, — добавила Елена. — От смущения.
Александра записывала в блокнот детали, чтобы вплести их в повествование. Она делала это всегда: создавала персонализированный миф для клиентов.
Они вышли в парк у ДК «Энергетик». Дворец культуры был теперь бизнес-центром, но парк сохранился. Супруги оживились.
— Вот эта скамейка! — Елена указала на покосившуюся лавочку под липой. — Здесь мы впервые… ну, ты помнишь.
— Первый поцелуй, — с достоинством завершил Владимир.
Александра сделала несколько их фотографий на фоне скамейки. Романтично. Отличный кадр для отзыва.
Они пошли дальше, к набережной. Деревянный мост, о котором говорили Комаровы, снесли лет десять назад, построив бетонный. Но вид на реку остался.
— Мы здесь часами могли сидеть, — тихо сказала Елена. — Мечтали. Он хотел быть лётчиком, я — балериной. Ничего не сбылось, — она усмехнулась, но без горечи.
— Зато сбылось другое, — обнял её Владимир.
Александра снова почувствовала привычную отстранённость. Она видела сотни таких пар. Они покупали не экскурсию, а возможность на два часа снова стать теми, кем были. Она была лишь аниматором в этом спектакле.
И вот они подошли к тому месту, где маршрут, по плану, заканчивался — к старому, заброшенному катку «Кристалл». Здание было закрыто, окна забиты фанерой.
— А здесь что? — спросила Александра из вежливости, уже думая о финальной речи и расчёте.
— Здесь… — Елена замялась, взглянув на мужа.
— Здесь мы расстались, — просто сказал Владимир. — Ненадолго. На год. Из-за глупости. Она уехала в другой город, я остался. Писали письма, потом перестали. Думали, всё.
— Но потом, через год, я вернулась, — продолжила Елена. — И мы встретились… именно здесь. У этого катка. Шёл дождь. И мы поняли, что…
Она не договорила. Они стояли, смотря на ржавые двери, и Александра вдруг почувствовала нестыковку. Глупую, но цепляющую.
— Простите, — вмешалась она. — Но каток «Кристалл»… он же был закрыт на реконструкцию как раз в 83-м и больше не открывался. Вы говорите, встречались здесь в 84-м?
Супруги переглянулись. На их лицах появилось замешательство.
— Ты уверена? — спросил Владимир у жены.
— Абсолютно, — ответила Александра, включая свой гидовский режим точности. — У меня в архиве есть статья из местной газеты. Закрыли осенью 83-го.
— Странно, — пробормотала Елена. — Я так ясно помню… дождь, его лицо, эту вывеску…
— Может, это был не этот каток? — предположил Владимир. — Может, «Снежинка»?
— Нет, «Снежинка» была в другом районе, — машинально парировала Александра, но её уже начало пробирать холодком. Она смотрела на растерянные лица этих милых людей и видела, как трещит их прекрасное, отреставрированное воспоминание. Она, продавец прошлого, только что случайно подменила им сувенир.
— Не важно, — вдруг решительно сказала Елена, беря мужа под руку. — Главное — мы встретились. А где именно… правда, не важно.
Но было видно, что важно. Их общий миф дал трещину. Александра поспешно завершила экскурсию, произнесла заготовленные тёплые слова, приняла оплату. Супруги ушли, всё так же держась за руки, но между ними повисло лёгкое недоумение.
Александра осталась одна у заброшенного катка. И тут её накрыло. Не их воспоминание. Её собственное.
Она стояла здесь не в 84-м. В 98-м. Ей было семнадцать. И здесь, у этого самого катка (уже закрытого), она рассталась с Димой. Не из-за разъезда. Из-за глупой ссоры, гордости, которая потом казалась такой важной. Он ушёл, она не побежала за ним. Они не писали писем. Просто разошлись. А потом жизнь, другие города, другие люди. Она сделала карьеру по продаже чужих воспоминаний, чтобы не копаться в своих.
Она вдруг с ужасной ясностью представила, как через тридцать лет какая-нибудь гидесса будет водить её с возможным бывшим мужем по этим местам, и они будут путать, где и что было. И этот каток, возможно, снесут, а на его месте построят очередной ЖК. И память станет не точной картой, а сентиментальным сувениром, купленным в лавке иллюзий.
Она не плакала. Она села на бордюр и достала телефон. Нашла Диму. Он жил в другом городе, был женат, двое детей. Они не общались лет десять. Последний раз — сухое поздравление с днём рождения в соцсети.
Она написала: «Привет. Стою у старого катка “Кристалл”. Только что разрушила чужое воспоминание. Задумалась о наших. Извини за странное сообщение».
Ответ пришёл через минуту: «Какого чёрта ты там делаешь? Его же сносят на следующей неделе.»
Она прочла и рассмеялась. Горько и громко. Конечно. Сносят. Все эти места — парки, скамейки, катки — не вечны. Они исчезают. А мы остаёмся с нашими картами призрачных мест.
«Работаю, — ответила она. — Продаю прошлое.»
«Дорого?» — пошутил он.
«Слишком, — отписала она. — Особенно своё.»
Они переписывались ещё полчаса. Не о чувствах. О практических вещах. Он спросил про её маму, она — про его работу. Это был разговор двух взрослых людей, которые когда-то были детьми и теперь делили не боль, а общее знание: да, мы были. Да, было больно. Да, прошло.
Прощаясь, он написал: «А помнишь, мы там, у катка, не расстались. Мы просто разошлись в разные стороны. И, кажется, так и шли всё время.»
Она посмотрела на ржавые двери. Да, они разошлись. Не было драматичной сцены под дождём. Было молчаливое согласие, что пути разошлись. И это было даже грустнее, но правдивее.
Александра встала, отряхнулась. Она больше не будет водить «туры по первой любви». Она придумает что-то другое. Может, туры по местам, которых уже нет. С честной подачей: «Здесь ничего нет. Но когда-то было что-то. И это что-то важно, даже если от него не осталось камня на камне».
Она шла обратно к метро, и город вокруг уже не был безликой декорацией. Он был полон невидимых меток. Здесь Комаровы целовались в первый раз (или им так кажется). Здесь она в пятнадцать лет купила первую серьёзную книгу. Здесь Дима сказал ей что-то смешное, и она смеялась до слёз. Никаких табличек. Только она знала.
Её работа — быть гидом в никуда. В прошлое, которого физически уже не существует. Но, может быть, это и есть самая честная работа на свете. Потому что прошлое действительно никуда не ведёт. Оно просто было. И признание этого факта — не поражение, а освобождение. Не нужно возвращаться. Нужно просто иногда останавливаться и смотреть на карту исчезнувшей страны, которую только ты и помнишь. И этого достаточно. Чтобы идти дальше. Уже не в прошлое, а вдоль него. Как по набережной, с которой видно и тот берег, где ты был, и этот, где ты есть.
Она отправила Комаровым их фотографии со скамейки. И вложила короткое письмо: «Спасибо за тур. Вы ошиблись насчёт катка. Но, возможно, это даже лучше. Ваша история теперь уникальна — она произошла в месте, которое существует только в вашей памяти. А это самое прочное место на свете. С уважением, ваш гид».
Она не ждала ответа. Она закрыла папку с маршрутом «Первая любовь» и открыла чистый файл. Написала: «Новый маршрут: “География потерь. Экскурсия по местам, которых нет”». Первым пунктом стал каток «Кристалл». Дата сноса: следующая неделя. И её собственная, единственная заметка: «Здесь разошлись в разные стороны. И шли, не оглядываясь. Как и все».
